Эта опция сбросит домашнюю страницу этого сайта. Восстановление любых закрытых виджетов или категорий.

Сбросить

Черный Степан

Черный Степан
Розанна завопила изо всех сил. Ее охватил нечеловеческий ужас. Она почувствовала, как черные зубы вонзились в тело, и неожиданно покорилась и затихла. Кровь окрасила белую постель в красный цвет... (Челдеронские монахи)

Профессор Салварин был гениальным химиком и преступником. Он был одним из крестных отцов итальянской мафии. Жажда власти пожирала его, в мечтах профессор видел себя королем всего преступного мира. Но осуществить подобные планы очень нелегко. У Салварина была масса соперников, не уступающих ему ни в хитрости, ни в хладнокровии, ни в беспощадности.

Автор: Эллиот Брайан

I

Среди них особо выделялись Бенито Молента, контролирующий Сицилию и южную Италию, Франческо де Люкка, глава мафии северной Италии, и, конечно, великий Ренато Андорра, живая легенда, ему принадлежали промышленные концерны, и он являлся одним из заправил в политических кругах.

Андорра мог приказывать Моленте и де Люкка. Профессора Салварина он считал навязчивым выскочкой и игнорировал его. Но Ренато Андорре было уже за семьдесят. После неудачного покушения у него отказали ноги, он передвигался только в кресле на колесах. Жил Андорра в противоатомном бункере в пригородах Гран-Сассо. Оттуда он и контролировал железной рукой свою обширную империю.

Все эти люди были врагами профессора Салварина. Ему пришлось смириться с поражением, когда Бенито Молента вытеснил его из наркобизнеса в Калабрии. Профессор Салварин потерял несколько верных людей, значительный капитал, но что еще хуже – свое лицо и влияние, приобретенные с таким трудом.

Поэтому он был не в настроении слушать истории своего сына Тино. Отец и сын Салварин сидели в кабинете профессора на его вилле с окнами на Неаполитанский залив.

– У меня забита голова и без твоих историй о привидениях, – проворчал профессор. – Меня абсолютно не интересует, оживают ли трупы в Югославии или нет. Ты должен радоваться, что я вообще вызволил тебя из тюрьмы. Советую несколько лет не показываться в тех местах. Что тебе еще понадобилось на этом «таинственном» Чалдероне?

– Я хочу прикончить последнего из шайки дьяволов, имеющих на своей совести мою невесту, – с ненавистью произнес Тино.

– Что? Кажется, ты говорил, что их уже уничтожили.

– Так нет же. Я действительно показал инспектору фильм, но некоторые фотографии сохранил для себя, предполагая передать их газетам, но сделка не состоялась. Эта тема закрыта для прессы.

– Ну и что же? Эти духи уничтожены или?..

– Во время допроса я узнал, что пятерых сожгли на «Мавритании», шестерых в самом замке. Но на некоторых моих снимках отчетливо видны двенадцать всадников. Один, видимо, уцелел. Он все еще бродит по Чалдерону.

Профессор Салварин наморщил лоб. Это был худой седой мужчина, имеющий обыкновение немного сутулиться. Его узкое аскетическое лицо выражало цинизм и разочарование.

– Я должен признать, что твои снимки и рассказы впечатляют, Тино, – сказал он. – Любопытно и то, что мне удалось разузнать из различных источников. Ты хочешь уничтожить этого демона из Чалдерона? Серебряной пулей или огнеметом, как я полагаю.

– Да, – твердо ответил Тино, – я хочу лично отомстить за Луизу.

– Ты не сделаешь этого. Мне нужно это существо. Представь себе, его не берет ни пуля, ни бомба. Это мог бы быть уникальный убийца. С таким союзником я смогу устранить всех моих врагов и занять по праву принадлежащее мне место.

– Но это же невозможно, папа. Этот мумифицированный труп не может находиться на солнечном свете. Он не переносит огня, его можно убить только серебряной пулей.

Профессор Салварин подошел к окну, заложил руки за спину и спокойно наблюдал яхты в заливе.

– Я покрою его тело слоем искусственного материала, защищающего от света и огня, – возразил он. – Конечно, серебро по-прежнему в состоянии убить его, но кто же в конце концов стреляет в наше время серебряными пулями?

– А как ты хочешь держать эту кровавую бестию под контролем?

– При помощи серебряной капсулы, которую я вмонтирую в его тело. Она сможет взрываться по моему приказу. Вопрос только в том, хватит ли у этого создания ума, чтобы выполнять мои приказы, или это просто животное.

Через двое суток глубокой ночью над остатками руин Чалдерона завис вертолет. Прожекторы осветили двор и засекли темную фигуру в рясе.

На борту вертолета находился сам профессор Салварин. Кроме него здесь еще были пилот и двое верных профессору людей. Мафиози несколько испугались, когда монах поднял к небу бородатую голову и обнажил клыки. Дьявольский капуцин взмахнул мечом.

Вертолет медленно пошел на посадку.

– Давай! – крикнул профессор.

Сплетенная из серебряных нитей сеть накрыла ужасное чудовище. В ответ раздалось рычание.

Вертолет приземлился. Профессор и его помощники выпрыгнули и взялись за концы сети. Черные зубы щелкнули в непосредственной близости от ноги профессора.

– Быстро! На борт его!

Трое мужчин легко подняли сеть в вертолет. Это был геликоптер, рассчитанный на двенадцать человек.

Спустя сорок пять минут вертолет приземлился на поляне перед Цадаром. Монах был положен во вместительный гроб. Профессор Салварин приготовил бумаги, чтобы легально отправить гроб самолетом в Неаполь.

Уже на следующий день страшное создание оказалось в лаборатории на операционном столе. Руки и ноги его были крепко прикованы к столу.

Паола Лачеста, доверенное лицо и любовница профессора, ассистировала ему во время операции.

– Сейчас мы определим, обладает ли эта бестия разумом, – заявил профессор.

Паоле Лачесте внезапно стало холодно. Лаборатория с бесконечными рядами стеклянных сосудов, электрических осциллографов, набором блестящих хирургических инструментов напомнила ей декорации к фильму о Франкенштейне. Ко всему прочему еще и это безобразное чудовище на операционном столе.

Черное, высохшее тело лишилось рясы. Оно выглядело без развевающейся одежды как экспонат-вешалка, извлеченный из гробницы египетского фараона. Морщинистая, словно кора старого дерева, кожа обтягивала невесомые ломкие кости.

– Как же... он... может видеть и слышать? – с ужасом спросила Паола.

Профессор передернул плечами.

– Разве я знаю? Это настоящее издевательство над природой. Как в этом хилом полускелете вообще умудрилась удержаться жизнь? Если подумать, что потусторонние силы смогли оживить на Чалдероне и заставить скакать скелеты лошадей, то факт, что подобная бестия видит пустыми глазницами и слышит ушными впадинами, представляется вполне возможным и допустимым. Летучие мыши могут ведь летать в темной комнате, избегая натянутых в ней нитей.

– Летучие мыши производят ультразвуковые волны, которые отражаются от любого препятствия.

– Ультразвук... телепатия... существование надпространства. Меня интересуют только результат и возможность применения его на практике для достижения моих целей. – Профессор сделал паузу. – Так как эти останки были когда-то рыцарем-крестоносцем и монахом, то он должен понимать латынь.

Профессор приставил к шее мумии серебряный нож. Тело вздрогнуло.

– Если ты меня понимаешь и признаешь своим хозяином и повелителем, кивни, – прокричал профессор на латыни.

Ничего не произошло. Тогда профессор слегка кольнул монаха, и усохший череп энергично закивал. Профессор Салварин захохотал.

– Согласен ли ты служить мне и выполнять все мои распоряжения? – продолжил профессор на латыни. – Ты всегда будешь в моей власти независимо от моего физического присутствия. Будешь моим слугой?

И вновь кивнул дьявольский монах.

На лбу профессора выступил пот, но глаза его блестели. Он отвязал новому союзнику правую руку, чтобы предоставить ему некоторую свободу действий. Паола Лачеста занесла над вампиром серебряный клинок, готовая в любой момент поразить его иссушенное веками сердце. Профессор Салварин положил перед пленником дощечку для письма и грифель.

– А теперь последнее испытание, – пробормотал профессор. И произнес вслух: – Напиши свое имя!

Черная костлявая рука взяла грифель и накарябала несколько мелких букв: «Степан».

II

Обустраивание мумии монаха заняло целый день. Сперва профессор вшил ей серебряную капсулу в затылок. Из места надреза не вытекло ни единой капли крови, наркоз тоже не понадобился.

Профессор обтянул тело Степана эластичной серебряной материей, состоящей в основном из асбеста. Профессор создал ее сам.

Что касается этого очередного изобретения Салварина, то новоявленная масса была противоударной и несгораемой, но не служила бронежилетом.

Профессор приклеил на лицо Степана синтетическую маску, вроде человеческого лица, и отступил назад, чтобы полюбоваться своим творением.

– Ну, как он выглядит? – спросил он Лачесту.

– Как настоящий человек, – ответила красотка. – Впечатление портят только мертвые глаза.

– Это дело поправимое, – возразил Салварин. – Степан будет носить темные очки.

Напряженная работа над телом мумии была наконец завершена. Профессор подозвал четверых людей, которые сопроводили Степана в отдельную комнату на первом этаже. Сюда вела единственная стальная дверь, открывающаяся только снаружи. Там они уложили вампира в кровать и ушли.

Профессор остался в комнате один на один с чудовищем. Салварин желал продемонстрировать своему созданию собственную власть и силу. Он положил на столик аналогичную серебряную капсулу и взорвал ее через пульт дистанционного управления. Серебро растеклось по полированной поверхности.

– Это – серебро, – пояснил профессор на латыни. – Подобный контейнер вмонтирован в твою голову, Степан, я могу в течение минуты разрушить твое тело, где бы ты ни находился. Ты в моей власти. Понимаешь?

Степан кивнул. Скорбное рычание донеслось из его горла. Профессор развязал ему руки и ноги, при этом он не отрывал палец от кнопки пуска капсулы.

Освободив вампира, Салварин поднялся к себе наверх, чтобы отдохнуть.

Розанна Шипарелло, горничная профессора, была умственно отсталой. Она ничего не понимала в происходящих на вилле делах. И это было хорошо для нее, ибо иначе она не задержалась бы на этом свете.

Розанна знала, что профессор всю ночь провел в своей лаборатории. А теперь он на заслуженном отдыхе. С ним и Паола Лачеста. У Тино Салварина своя отдельная квартира в городе. Люди, работающие на профессора, удобно расположились в служебных помещениях и роскошном парке. Там даже имелся бассейн.

Розанна Шипарелло наметила на это воскресенье уборку комнат первого этажа. Она проработала все утро под раздирающие душу вопли транзистора, который таскала из одной комнаты в другую. Жужжал пылесос. Розанна вытирала пыль, пылесосила и мыла пол. Профессор и Паола находились на втором этаже и мирно спали.

Вилла была оборудована со всеми надлежащими удобствами. Светлые, приветливые помещения, матовые обои, современная мягкая мебель со столами из толстого стекла. На стенах висели сюрреалистические картины. Черные или белые ковры и дорожки придавали вилле вид шахматной доски. У профессора Салварина был хороший вкус и огромные средства, способствующие его развитию.

Лишь два помещения не вписывались в общий план. Это были почти голые комнатушки с запирающимися железными дверями. Одна из этих комнат оказалась запертой.

Розанна рассердилась. Обычно у горничной по воскресеньям выходной, но сегодня исключение, так как она хотела взять на неделе дополнительный отгул. Розанна спустилась на лифте на кухню и взяла запасной ключ.

Дородная горничная приоткрыла дверь. В комнате было темно. Она втащила за собой пылесос и ведро.

В постели что-то зашевелилось. Розанна насторожилась. К ее неописуемому удивлению в постели оказался мужчина. Его глаза смотрели на одеяло. Профессор не сказал Розанне, что на вилле пленник и что ей запрещено посещать это помещение. Раньше горничная получала подобные приказы и воспринимала их как должное.

Розанна глубоко задумалась. Но раз уж она вбила себе в голову, что помещения первого этажа надо убирать именно сегодня, то остановиться или пропустить внезапно оказавшуюся занятой комнату не представилось ей возможным. Да и вообще, надо спросить незнакомца, не мешает ли ему ее присутствие.

Девушка подошла к кровати и потрясла лежащего в ней за плечо. Он медленно повернул голову. Розанна внезапно испугалась: его глаза были неестественно голубые и какие-то безжизненные, чуть ли не стеклянные.

У незнакомца были черные волосы и нежное, гладкое, без единой морщинки или складочки лицо, напоминавшее маску. Розанна удивилась. Она видела многих представителей мужского пола на вилле профессора: убийц и вымогателей, одетых и раздетых, пьяных и трезвых, но этот сорт парней ей еще ни разу не встречался.

– Вы позволите мне продолжить уборку, или вы хотите еще поспать? – робко спросила она.

Одеяло сползло с обнаженного тела. Розанна непроизвольно оглядела открывшуюся ее взору фигуру. Его половые органы были такого же цвета, как и тело, но выглядели странно скрюченными и усохшими, словно ими давно уже не пользовались. Розанна захихикала. Дородная девушка обладала сильно развитыми формами и плотскими инстинктами, возможно в связи с ее некоторой умственной заторможенностью.

– Вам не мешало бы одеться, мистер, – немного грубо произнесла она.

Мужчина схватил ее и повалил на кровать. Его лицо приблизилось. Розанна слегка сопротивлялась, но больше для приличия, ибо профессор специально не указывал ей на то, что не следует противиться желаниям его гостей.

Вдруг ее глаза расширились от ужаса. Вместо ожидаемого полового акта мужчина оскалился, обнажив черные длинные клыки. Они медленно, но уверенно и неотвратимо приближались к шее Розанны, к тому месту, где едва заметно пульсировала сонная артерия.

– Нет! Отпустите меня! Я не хочу так! Я позову на помощь! – воскликнула горничная в порыве возмущения.

Она хотела вырваться, но вид зубов словно загипнотизировал несчастную. Розанна пыталась царапаться и кусаться, но ногти и зубы не причиняли незнакомцу боль, а кожа его на ощупь была мертвая, холодная и твердая, как подметка.

Розанна завопила изо всех сил. Ее охватил нечеловеческий ужас. Она почувствовала, как черные зубы вонзились в тело, и неожиданно покорилась и затихла. Кровь окрасила белую постель в красный цвет. Степан, Черный Епископ, жадно глотал яркую, теплую жидкость. Он довольно причмокивал, снова и снова погружая зубы в нежное загорелое тело горничной.

Голова Розанны склонилась на бок. Она умерла. Когда поток крови из горла бедной девушки прекратился, Степан последний раз провел рукой по ее роскошным формам и вздохнул. Пища кончилась, а потенция еще не восстановилась после многих столетий голода и лишений на проклятом острове. Вампир поднялся с постели и подошел к окну.

Дневной свет не причинил ему обычной боли. Монах был слеп, но его мозг воспринимал окружающий мир в черно-белых тонах. Душа, позволяющая на основе осуществленного давным-давно ритуала жить его телу, руководила им из другого измерения.

Тело мумии было связующим звеном между миром живущих на Земле и бесконечно отдаленными и чуждыми всему человеческому мирами насилия и ужаса.

Степан чувствовал, что его тело постепенно меняется: благодаря профессору он может выдерживать дневной свет. В нем проснулись смутные воспоминания о долгих и безрадостных годах на Чалдероне с их еженощными походами за едой, страшная жажда живой, теплой крови и легкое опьянение после обильной жатвы последних дней.

Он ощущал, что где-то неподалеку притаился профессор, обладающий властью над его телом. Надо бежать. Вампир покинул помещение, прошел по пустым коридорам виллы и спустился по лестнице к помещениям охраны.

На светлой, залитой солнцем веранде во внушительных размеров креслах сидели трое мужчин. Они читали журналы. Гангстеры были одеты в пестрые спортивные рубашки с короткими рукавами, под пиджаками у них торчали кобуры с оружием. На столе стояли кофейные чашки и неубранные тарелки из-под завтрака.

Один из телохранителей профессора поднял голову и увидел голого мужчину с измазанным кровью лицом.

– Какого черта, кто это? – выругался он.

Предсмертные крики Розанны Шипарелло никто не слышал, этажи разделяли звуконепроницаемые двери, поглощавшие любой шум.

– Что тебе здесь надо? – спросил один из телохранителей и отложил журнал в сторону. – Остановись!

Степан молча приближался к нему. Телохранитель извлек оружие. Он прицелился в ногу обнаженной фигуры, вгляделся в стеклянные глаза, и мурашки побежали по его спине. Гангстер давно уже находился на службе у профессора и многого насмотрелся, но этот голый окровавленный мужчина с остекленевшим взглядом вызвал у него животный страх.

– Ни шагу дальше!

Раздался выстрел. Пуля пробила эластичную массу, покрывающую тело вампира, но кровь не потекла из раны. Степан все с той же скоростью приближался. Телохранитель с сумасшедшим криком вогнал ему в живот всю обойму.

Степан ударил гангстера, раздробив ему челюсть, и тот рухнул без сознания. Другие телохранители открыли стрельбу. Но разве могли они убить того, кто уже умер много столетий назад?

Степан схватил одного из парней, вгрызся ему в шею и повалил на пол, разрывая на части еще трепещущее мясо.

Третий телохранитель отбросил оружие и с рыданием бросился бежать, словно преследуемый фуриями.

У бассейна отдыхало двенадцать мужчин в плавках. Три красотки в крошечных бикини растянулись на солнце.

– На веранде... – в отчаянии завопил прибежавший, – он прикончил Рокко и Паоло!

Эти люди специально находились здесь для подобных случаев и имели соответствующие инструкции. У каждого было оружие. Они даже не потрудились одеться. Со взведенными курками подкрепление последовало за трясущимся телохранителем.

Одна из девушек проявила любопытство и присоединилась к атакующим.

Ужасная картина предстала их глазам. Голое, окровавленное тело, без шрамов и волосяного покрова, лежало на убитом телохранителе и, причмокивая, пило свежую красную кровь.

– Пули не причиняют ему вреда, – пожаловался телохранитель, стрелявший в вампира. – Что же нам делать?

Девушка, сопровождавшая мужчин, вскрикнула. Степан обернулся, но не прервал свое пиршество.

Нико Джиафранко, командир телохранителей и правая рука профессора, грубо ударил визжавшую девушку по лицу. Та прекратила истерику.

– Антонио, позови профессора, – приказал он ровным, спокойным голосом. – Всем остальным оставаться на местах. Если этот парень нападет на нас, мы откроем перекрестный огонь. Рокко уже не помочь. Надо ждать профессора.

Антонио побежал через парадную дверь, поднялся на лифте на второй этаж. Он громко забарабанил по двери спальни профессора Салварина. Заспанный голос недовольно спросил в чем дело.

– Скорее, господин профессор. На виллу проник мужчина и убил Рокко. Он на террасе, и он пьет кровь убитого. Я выпустил в него всю обойму, но он не думает отдавать концы!

За дверью раздались проклятья. Через пятнадцать секунд дверь с грохотом открылась и оттуда вылетел профессор в синем махровом халате с рацией под мышкой. Его седые волосы торчали со сна во все стороны.

– Быстрее, – завопил он, – его надо во что бы то ни стало остановить.

Антонио и профессор понеслись по лестнице. Когда Салварин очутился на террасе, Степан уже закончил с Рокко и подбирался к Паоло, который судорожно пытался уползти, нечленораздельно мыча из-за сломанной челюсти.

Это была отвратительная сцена. Безжизненное тело посреди огромной лужи крови.

Мерзкий, сладковатый запах ударил в нос профессору. Девушку в бикини стошнило.

– Степан! – крикнул профессор изо всех сил.

Голое тело остановилось и повернуло голову. Профессор увидел пару стеклянных глаз. Медленно, вытянув руки, отвратительное создание двинулось на него.

Профессор Салварин увидел, что его люди открыли стрельбу. Пули попадали в тело, но не оказывали ни малейшего действия. Это было как раз доказательством того, что профессор правильно поступил, заключив союз со Степаном.

– Прекратить огонь! – приказал он.

Все стихло. Терраса наполнилась дымом и запахом пороха. Профессор положил палец на кнопку серебряного разрушителя.

– Ни шагу дальше, Степан, – проговорил он на латыни. – Иначе я тебя уничтожу.

Чудовище остановилось в трех шагах от профессора. Профессор торжествовал. Несмотря на жертвы, он был доволен, что может управлять этим монстром и тот подчиняется его командам.

– Отправляйся в ту комнату, откуда ты пришел.

Голый, залитый кровью мужчина с мертвыми глазами протопал мимо профессора.

Салварин повернулся к своим людям, его глаза сверкали, голос прозвучал радостно и взволнованно:

– Мы понесли потери. Это печально. Но значительно важнее, что этот мужчина по имени Степан будет сражаться на нашей стороне. Скоро нам будет принадлежать вся Италия. Теперь меня никто не остановит!

III

Харвей Сондра и Стелла Кантон провели у залива Неаполя четырнадцать замечательных дней. Они посетили знаменитый Голубой грот, Обсерваторию на Везувии и Национальный музей. Днем молодые люди загорали, а вечером ходили на танцы и развлекались в ночных клубах и ресторанах.

Это были чудесные, безоблачные дни. Ужасные события на югославском побережье как-то сразу позабылись, поблекли, отступили, стали казаться страшным сном или эпизодом из чужой жизни.

В обед пятнадцатого дня их пребывания в Неаполе, когда Стелла и Харвей загорали на террасе гостиницы, к ним подошли трое мужчин. Харвей сразу узнал высокого черноволосого итальянца в темных очках. Это был Тино Салварин.

Он присел между двух шезлонгов, в которых лениво развалились Стелла и Харвей. Его спутники отошли на некоторое расстояние. Это были коренастые и мускулистые мужчины с суровыми и жестокими лицами.

– Бон джорно, – поздоровался Тино Салварин. – Я рад снова видеть вас здоровыми и веселыми.

Харвей Сондра встал. Он схватил Тино за воротник и приподнял его над полом. Его лицо приблизилось к младшему Салварину так, что их носы почти соприкоснулись.

– Ты, свинья! – сказал Харвей. – Тебя вполне устраивало организовать мою смерть на Чалдероне и сыграть перед Стеллой роль утешителя. Никогда не попадайся мне больше на глаза, Салварин, иначе я сверну тебе шею.

Кулак Харвея погрузился в область желудка Салварина. Тот согнулся. Сондра добавил резкий удар в подбородок снизу вверх. Тино полетел навстречу своим спутникам, которые подсуетились и успели подхватить хозяина под руки.

– Берите его и проваливайте, – проворчал Харвей Сондра.

– Ты за это дорого заплатишь, – пообещал Тино Салварин, когда отдышался.

Кровь текла из уголка его рта. Один из телохранителей полез в карман белого пиджака, но Тино махнул ему рукой, мол, не надо. Он еще плохо держался на ногах. Телохранители были вынуждены поддерживать своего босса.

Харвей Сондра зло посмотрел им вслед.

– Проклятый подонок, – выругался он, – я же мог прикончить его на месте.

На террасу вышел метрдотель в белой форменной куртке и спросил Харвея, что произошло. Харвей объяснил, что он повздорил со старым знакомым, ничего особенного.

– Вы лучше не связывайтесь с этим человеком, – посоветовал толстый сердобольный итальянец. – Он сын профессора Салварина. А профессор – один из могущественнейших мафиози в Италии. У него длинные руки, он жесток и мстителен.

Настроение было испорчено, и Харвей Сондра со Стеллой Кантон отправились на лифте на третий этаж. Южное солнце покрыло их тела шоколадным загаром. Седые волосы Харвея резко контрастировали с загорелым лицом.

Молодой человек обнял Стеллу, как только за ним закрылась дверь двухместного номера. Их губы слились в страстном поцелуе. Харвей отнес девушку на кровать, осторожно снял с нее бикини и начал целовать незагорелые места. Стелла, как всегда, горячо откликнулась на его ласки и бурно отдалась своему любимому.

– Я хорошо понимаю Салварина, потерявшего из-за тебя голову, – задумчиво произнес Харвей, когда они лежали на кровати.

Он нежно провел рукой по контурам ее крепкой молодой груди. Солнечный свет проникал сквозь жалюзи, окрашивая тело Стеллы темными и светлыми полосами.

Вечером Харвей и Стелла отправились в город. Они решили поужинать в ресторане, а потом пойти в оперу на гастроли известного тенора Страни. Было очень трудно достать билеты, темпераментные итальянцы буквально разгромили билетную кассу.

На Стелле Кантон было белое платье с глубоким вырезом, подчеркивающим ее загорелую грудь.

– Когда я смотрю на тебя в этом платье, мне хочется провести весь этот вечер в кровати, – сказал Харвей Стелле, когда они входили в лифт.

Девушка улыбнулась и шутливо погрозила ему пальцем. Седой портье окликнул счастливую парочку.

– Для вас и для сеньоры поступила посылка.

Он протянул Харвею Сондре длинную картонную коробку с прозрачной крышкой. В ней лежали красная роза и черная орхидея. К ним прилагалась карточка:

«С наилучшими пожеланиями. Тино».

Больше там ничего не было.

На лбу Харвея пролегла глубокая морщина. Красная роза как символ любви – Стелле, а орхидея – для него. Этот символ легко разгадать: Тино желает ему смерти.

Харвей Сондра выбросил коробку в ближайшую урну и тихо выругался. Стелла ожидала его у стеклянных дверей.

– Что это было? – поинтересовалась она.

– Цветы для тебя. От Салварина.

Харвей Сондра не упомянул, что это были за цветы. Он попросил вызвать такси.

– К Риччио, – сказал Харвей Сондра шоферу через пять минут.

Сеньор Риччио был хозяином самого фешенебельного ресторана в Неаполе.

Харвей Сондра удобно откинулся на сиденье. Он провел предоставленный ему отпуск на редкость приятно и теперь серьезно задумался, стоит ли ему расставаться со Стеллой. Но ее мнение ему было пока еще неизвестно, Харвей как-то все еще не решался спросить. Стоит ли сделать это сегодня?

Голос Стеллы вывел его из раздумий.

– Это дорога не к ресторану «У Риччио».

Шофер такси нажал на кнопку. Между задним и передним сиденьями – стена из пуленепробиваемого органического стекла. В машине распространился едкий запах. Отделенный перегородкой шофер невозмутимо продолжал управлять машиной. Харвей Сондра попытался открыть дверь, но у дверей не оказалось ручек. Тогда Харвей попробовал выбить стекла, опять же безуспешно. Газ начал оказывать свое действие: Харвей Сондра и Стелла Кантон беззвучно упали на сиденье и потеряли сознание.

Такси выехало из города. Водитель остановился перед красивыми коваными воротами богатой виллы. Он просигналил три раза коротко и дважды длинным гудком. Ворота открылись. Такси скользнуло по асфальту и остановилось у дверей особняка.

Мужчины, вышедшие из дома, вынули два бесчувственных тела из машины.

Профессор Салварин и его сын Тино внимательно наблюдали эту сцену из окна.

– Женщина принадлежит мне, – сказал Тино, – а что будет с мужчиной, этим проклятым Сондрой?

Он осторожно потрогал распухший подбородок.

– Это уже моя забота, – ответил профессор. – Я продолжу свои эксперименты, мне нужна еще одна жертва для Степана.

IV

Бенито Молента отмечал свою победу над профессором Салварином. Его элегантная яхта рассекала воды близ Капри. Бенито знал, что находится в зоне влияния профессора, но нисколько не боялся.

Это был высокий породистый мужчина пятидесяти лет. Он сидел на палубе, обнимая левой рукой блондинку, а правой – брюнетку. На девушках красовались только узенькие полоски нижних частей купальников. Они прилично выпили виски и шампанского и призывно смеялись, когда Молента шептал им на ухо откровенно тупые пошлости.

– Ты? Да нас обеих? – воскликнула блондинка. – Тебе это не по силам.

– Я способен на большее, – распалился Молента.

На нем были белые плавки и капитанская фуражка, во рту торчала неизменная сигара «Ди Нобили». Кроме него и девушек на борту люксус-яхты «Милано» находилось еще около дюжины гостей. Гости веселились так же необузданно, как и пригласившие их хозяева. Экипаж яхты тоже не отрывался от общества.

Молента поднял свой бокал и обратился в сторону берега.

– За здоровье профессора и за кольцо наркобизнеса, организованное с его помощью, – воскликнул он. – Калабрия у меня в руках, теперь дело за Кампанией.

Молента опустошил стакан одним глотком. Ледяное шампанское несколько отрезвило его. Из стереоустановок орала музыка, парочки были предоставлены самим себе и ничуть не жалели об этом.

Один из молодых людей, сын адвоката Моленты, перепрыгнул через борт и погрузился в прозрачную воду.

Многие последовали его примеру. Весело и беззаботно плескались они в теплом море, обдавая друг друга мириадами брызг. Женщины весело визжали.

Бенито Молента облокотился на борт яхты. Голубое небо и залитое солнцем море, прекрасная яхта, изысканная еда и напитки, женщины, друзья, почетные гости – все это было в его распоряжении, стоило только протянуть руку. Ему нравилось вести такой образ жизни.

Между пловцами появилась еще одна голова. Незнакомый мужчина мощными гребками приближался к веревочному трапу. Он поднялся на борт с ластами на ногах, держа в руках гарпун.

Откуда появился этот странный субъект? До самого горизонта на море не было видно ни одного судна или просто моторной лодки. До пляжа семь километров. Ни один человек не может преодолеть подобное расстояние без акваланга.

Мужчина легко перепрыгнул через борт. На его гладком, безволосом теле застыли капельки воды. Бенито Молента внимательно пригляделся к нему. Он никогда не видел этого человека.

– Альдо! – крикнул мафиози. – Франческо! Идите сюда и прихватите оружие!

Из рубки вышли два здоровяка в светлых брюках и рубашках. В руках они держали тяжелые ружья крупного калибра. Дойдя до своего босса, парни замерли с ружьями наизготовку.

Прищурив глаза, Бенито Молента в упор рассматривал незнакомца с гарпуном. Ему почему-то стало не по себе, уж больно жутко выглядело гладкое, неподвижное лицо незнакомца. И эти глаза, какие-то неживые, незрячие. Незваный гость медленно приближался. Черные ласты шлепали по палубе.

Новоприбывший привлек внимание остальных гостей. Из микрофонов однако по-прежнему доносилась громкая музыка.

– Бенито, что случилось? Что нужно этому парню? – спросила брюнетка с большой красивой грудью, одна из фавориток Моленты.

В Палермо она была звездой принадлежавшего мафиози ночного кабаре.

– Остановитесь, – приказал Бенито Молента чужаку с неподвижными глазами. – Я не люблю повторять дважды.

Мужчина приближался, словно и не слышал приказа.

– Стреляйте, – равнодушно и монотонно произнес он, не прекращая движения.

Альдо и Франческо нажали на курки, оглушительно прогремели выстрелы. Тяжелые заряды пробили грудь человека с гарпуном и повергли его на доски палубы. Из ран не вытекло ни одной капли крови. Мужчина вновь поднялся.

Его тело просто впитало пули. На яхте тонко и отчаянно закричала женщина.

Незнакомец, поднял гарпун и маленький дротик выстрелил прямо в жирное и необъятное тело Моленты. Правая рука Моленты судорожно вцепилась в деревянную обшивку яхты. Из глубокой раны хлынула кровь. Молента рухнул на колени и завалился на бок.

Его глаза остановились.

На борту началась паника. Мужчины и женщины с криками носились по палубе. Но незнакомца с гарпуном это нисколько не волновало: он вырвал ружье у одного из телохранителей и с легкостью помахал им в воздухе.

Этого было достаточно. На яхте не осталось ни одного человека – все моментально попрыгали в воду и постарались отплыть как можно дальше.

Убийца со стеклянными глазами подошел к штурвалу и принял управление бесхозной яхтой.

Он взял курс на побережье. Судно быстро удалилось от барахтавшихся в воде гостей. У них оставалось лишь два выхода – плыть к берегу или утонуть.

– Боже мой, что это было? – спросила одна из женщин, еще несколько минут назад кокетничавшая с капитаном яхты. – Это чудовище – не человек.

V

Франческо де Люкка лежал в шезлонге около бассейна, отдав свое тело на растерзание массажистке. Он довольно постанывал. Да и существует ли на свете что-либо более приятное, чем жариться на солнце и наслаждаться жизнью на Ривьере? Де Люкка был еще молод, ему не было тридцати. Его симпатичное, немного женственное лицо обманывало многих, он был бессовестным и бесстрашным гангстером.

Де Люкка начал свою карьеру телохранителем шефа гангстеров Антонелли, потом возглавлял казино, и постепенно его взяли в долю в наркобизнесе. Очень скоро де Люкка стали считать самым могущественным и влиятельным человеком на Ривьере. Антонелли, его прежний шеф, потребовал своей доли прибыли якобы за способствование продвижению де Люкка по «служебной лестнице».

Тогда юный ученик прикончил своего слишком прыткого учителя. С Ренато Андоррой ему удалось объединиться. За короткое время люди де Люкка прибрали к рукам всю северную Италию.

Франческо был информирован о смерти Бенито Моленты, но не поверил невообразимой шумихе вокруг этого убийства. Тем не менее он удвоил гвардию телохранителей и теперь был уверен в своей безопасности.

Де Люкка напряженно размышлял, что ему лучше предпринять вечером: отправиться в казино покрутить рулетку или принять приглашение и заняться групповым сексом. В этот момент он услышал гудение над головой. Молодой человек поднял глаза. На лужайку садился вертолет. Де Люкка вскочил и скрылся в доме.

Выла сирена. Вертолет приземлился. Из дома посыпались вооруженные люди, затрещали автоматные очереди. Телохранители залегли в окружающем виллу парке.

Из окна первого этажа виллы де Люкка увидел, что нападавших начали теснить, последний из них быстро проскользнул в бронированный вертолет.

Вертолет взлетел. Диверсия не удалась.

– Вторжением мы наверняка обязаны профессору Салварину, – объяснил ситуацию де Люкка, выступая перед собравшимися телохранителями и домочадцами. – Но он дорого за это заплатит. Я не Бенито Молента, меня не взять голыми руками.

По понятным соображениям, Франческо де Люкка снимал виллу, стоявшую на отшибе в мало населенной местности. Перестрелка не привлекла ничьего внимания.

Шестеро нападавших лежали в саду. Гвардия де Люкка тоже понесла потери в количестве трех телохранителей. Горло одного из них было чудовищно изорвано неизвестным оружием.

Самым ужасным было то, что молодая массажистка, точнее ее окровавленный труп, плавал в бассейне. Ей кто-то вскрыл сонную артерию.

– Заройте убитых тут же в парке, – распорядился де Люкка. – Я не могу позволить себе отвечать на вопросы любопытных полицейских.

Покидать виллу ему совсем расхотелось. Вечер де Люкка провел у телевизора. Он потягивал мартини и смотрел милый старый фильм с Витторио де Сика в главной роли. Мафиози очень любил этого актера, но сегодня прекрасная игра и трогательная любовная интрига на экране совершенно не увлекали его.

Любовница де Люкка, замечательная красавица с тициановскими волосами, откровенно зевала.

– Давай выйдем в парк, у меня затекли ноги, – предложила она, когда закончился фильм.

Де Люкка согласился. Они вышли на освещенную луной веранду. Прошел дождь. Воздух был пряный и свежий. Фильм закончился поздно, было уже за полночь.

Де Люкка увидел огонек сигареты одного из телохранителей, карауливших в парке. Его рука обвила талию умопомрачительной Джины. Они спустились по ступенькам в парк.

– Ах, это вы, шеф, – сказал телохранитель. – А я вас поначалу не признал.

– Не торопись и успокойся, – посоветовал ему де Люкка. – Я не думаю, что повторное нападение последует так скоро. Забор охраняют собаки, ворота закрыты, ток включен. Единственное, что еще можно было бы добавить, – это зенитное орудие.

– Наверняка вы установите его очень скоро, – неудачно пошутил телохранитель и деланно засмеялся.

Де Люкка прикурил две сигареты – одну для себя, другую для Джины. Молодые люди углубились в парк. Лунный свет залил серебром листья на деревьях и цветы на клумбах. Под ногами шуршал гравий. Де Люкка и Джина дошли до стены, обозначавшей границу владений мафиози.

Навстречу им в сопровождении ротвейлера вышел кинолог. Пес явно беспокоился, топорщил уши и нервно скулил.

– Я просто ума не приложу, что случилось с собаками, – пожаловался кинолог. – Участок, где мы похоронили убитых, не желает охранять ни одна собака, даже мой Ронко начинает беситься, когда мы приближаемся к этому месту. Он скулит и жмется к ноге.

– Собаки чуют смерть, – безапелляционно заявил де Люкка. – Вот твоя сигарета, Джина. Когда ты ее докуришь, мы повернем обратно к дому.

Кинолог с ротвейлером вернулся на свой пост.

Де Люкка и Джина остановились недалеко от могилы. Массажистка и мужчина с разорванным горлом были зарыты вместе с остальными.

Из жирной, рыхлой земли показалась бледная рука. За ней появилась женская головка, такая же неестественно бледная. В лунном свете на ее шее была отчетливо видна ужасная рана. Рядом с женщиной зашевелилась земля.

Трупы с изуродованными шеями восставали из разрытых могил. Де Люкка и Джина стояли к ним спиной. Де Люкка провозглашал с умным видом какие-то пошлости, девушка весело смеялась в ответ. Где-то завыла собака.

Медленно и беззвучно мертвецы двигались к де Люкка и его любовнице. Джина внезапно увидела через плечо увлеченно говорившего де Люкка сведенное судорогой, ужасное лицо мертвеца. Она истошно закричала. Де Люкка молниеносно обернулся.

Перед ними стояло тело массажистки с оскаленными зубами. Дрожащие пальцы де Люкка потянулись к пистолету, но было поздно. Мертвец, обладающий сверхъестественными силами, притянул его к себе.

Де Люкка дико завопил, и холодные, осклизлые пальцы трупа вцепились в его холеное тело. Острые зубы нашли сонную артерию и прокусили ее.

– Аааххх!

Де Люкка бессильно рухнул на землю, труп массажистки навалился на него и стал жадно плотоядно заглатывать теплую вкусную кровь.

Джина хотела спастись бегством. Но ее схватил мужчина с ужасной раной на шее. Девушка начала царапаться, драться, вырвала у вампира большой клок волос, но бесполезно. Ее звенящий вопль перешел в предсмертный хрип, когда длинные зубы чудовища вонзились в ее тонкую шейку.

К месту происшествия бежали со всех сторон привлеченные криками телохранители. Но они опоздали. Вампиры завершили свой кровавый пир и скрылись, оставив на месте трагедии неподвижные тела де Люкка и его любовницы.

VI

– Вы слышали, Сондра, Бенито Молента и Франческо де Люкка, мои основные соперники, устранены. Скоро я возглавлю преступный мир Италии. Сначала я стану некоронованным королем Италии, а потом и всего мира.

Харвей Сондра грустно взглянул на профессора Салварина. Профессор стоял у двери камеры в белом халате врача. За ним возвышался Степан, постоянно следовавший за своим господином.

– Вы сошли с ума, профессор, – произнес Сондра. – Только свихнувшийся человек может использовать в своих целях это несчастное создание, тем более устранить уязвимые места вампира, сделав его совершенно неуязвимым. Однажды этот демон расправится с вами. Вы заключили сделку с сатаной, Салварин.

Профессор захохотал.

– Ваш низменный дух не понимает, что великие люди идут непроторенными путями. Степан – мой раб, мое создание. О, он умен, очень умен. Он научился за считанные дни тому, на что другим потребовались бы месяцы, если не годы. Он полностью адаптировался в нашем мире. Я снабдил его телом, нечувствительным к огню, дневному свету, кислоте и морской воде. Я обучил его всему необходимому. Я, профессор Салварин, превратил демоническую мумию в монстра, равного которому не существует на всей планете.

Степан отодвинул в сторону профессора и подошел к Сондре.

Бывший епископ дьявольских монахов был одет в голубой строгий костюм и мокасины, на руках его черные кожаные перчатки, верхнюю половину лица закрывали темные очки. Вампир обнажил черные зубы. Харвей отпрянул к стене.

– Стой, Степан, – приказал профессор. – Я знаю, как ты его ненавидишь, но убьешь ты его только по моему приказу. Тино хочет его видеть страдающим и униженным. Мы идем к Стелле Кантон, Сондра. Она должна выбрать: Тино или Степан. Как тебе это нравится?

Покраснев от гнева, Харвей Сондра бросился на профессора, но Степан оттолкнул его. Молодой человек не удержался на ногах и рухнул на нары.

– У меня есть еще новость для тебя, Сондра, – продолжал профессор. – Степан – настоящее сокровище для науки. С тех пор как он стал получать регулярное питание, а его тело перестало зависеть от окружающей среды, он быстро восстанавливает свой организм. Теперь Степан способен вести половую жизнь. Если Стелла и дальше будет отказывать Тино, то отказать Степану она не посмеет.

Это было слишком для Харвея Сондры. Он закрыл лицо руками.

– Степан создал двадцать зомби. Он может их контролировать независимо от разделяющего их расстояния. Представьте себе, какую власть я приобретаю, Сондра. Войско мертвецов на моей стороне! Армия Детей Ночи! Это только вопрос времени, я создам целое подразделение мертвецов. Единственное неудобство, Степан должен высосать очередной жертве до половины всей крови, иначе не получится вампира. Примерно пятьдесят процентов крови жертвы должно пройти через организм Степана.

Харвей Сондра молчал. Он пережил за последние недели слишком много кошмаров. Американец находился в плену у профессора уже четырнадцать дней, и Салварин не лишал себя удовольствия сообщать ему самые чудовищные новости, касающиеся Степана.

Железная дверь захлопнулась. Харвей Сондра снова остался один. Профессор Салварин в сопровождении Степана отправился продолжать нечеловеческие по своей жестокости эксперименты. Харвей разбил в кровь кулаки о бетонную стену, томясь неизвестностью о судьбе Стеллы Кантон.

Бесконечно тянулись часы. Харвея Сондру мучили жуткие галлюцинации. Иногда ему казалось, что он сходит с ума, и лучший выход – размозжить себе череп о бетонные стены камеры. Но в нем еще жила крошечная искра надежды.

Ненависть! Неприкрытая, смертельная ненависть помогала пленнику выжить. Садист Тино не позволил профессору Салварину отдать Харвея Сондру Степану. Он хотел заставить Харвея страдать. Но со страданиями росла ненависть, она становилась безграничной и безмерной.

В замке повернулся ключ. Харвей Сондра опять поднял голову. Было три часа – обед или утро, неизвестно, – в любом случае это было не время для приема пищи. Кто же пришел его мучить: профессор или Тино?

На пороге показалась красивая черноволосая женщина. Она закрыла за собой дверь и загнанно осмотрелась по сторонам. Ее лицо было бледно, но глаза горели как факелы.

– Пожалуйста, не шумите, – произнесла женщина умоляющим голосом. – В этом проклятом доме уши есть даже у стен. Меня зовут Паола Лачеста, я любовница профессора Салварина.

Харвей Сондра заметил, что Паола чего-то ужасно боится и находится на грани нервного срыва. Она прижалась к стене, чтобы наблюдатель не смог ее обнаружить. По узкому коридору мимо камеры Харвея Сондры периодически проходил часовой и заглядывал в глазок.

– Что вам здесь надо? – прошептал Харвей Сондра.

– Я больше не могу. Все, что в последнее время я наблюдаю на вилле, ужасно и отвратительно. Этот... этот дьявольский монстр Степан убивает каждый день людей и пьет их кровь. Он насилует женщин, а потом уничтожает их. До конца дней я не забуду их крики, даже если доживу до ста лет. Вы не можете себе это представить, мистер Сондра.

Судорожные всхлипывания сотрясли тело Паолы Лачесты.

– Но самое мерзкое то, что профессор хочет повторить кровавый ритуал, при помощи которого Степан и его монахи добыли себе бессмертие в XII веке. Мозг Степана несколько повредился за столько веков, и он не может вспомнить всех его деталей. Но каждый день в его памяти всплывают новые и новые подробности. Скоро он вспомнит все.

У Харвея Сондры побежали по спине мурашки. Степан опасен, но профессор Салварин, полусумасшедший с манией величия, а возможно и вся его клика будут угрожать существованию человечества. Это страшней, чем атомная бомба. Монахи на Чалдероне зависели от случайных жертв, волей обстоятельств оказавшихся на проклятом острове. Но если профессор со своими сторонниками повторит ритуал, то они смогут убивать людей на всех континентах. Демоны возжелают мирового господства.

– Я просила профессора отказаться от задуманного. Я заклинала его. Но он только смеется. Я собиралась расстаться с ним, но он разозлился. Он пригрозил, что отдаст меня Степану.

Паола Лачеста снова всхлипнула.

– Он повредился рассудком.

– Вы должны помочь мне бежать отсюда, – сказал Харвей Сондра. – Другого пути прекратить этот кошмар нет.

– Да, – кивнула Паола Лачеста. – Да, я пришла помочь вам. Другого выхода нет. Я могла любить гангстера и мафиози, но адское чудовище любить не могу. Пойдемте, мистер Сондра.

Харвей Сондра дождался, когда сторож уйдет в дальний конец коридора. Тогда Паола открыла дверь. Харвей настороженно выглянул наружу, в освещенный неоновой лампой коридор. Никого не было видно.

Паола Лачеста вышла вперед, она была вне подозрений. Никого не было. Беглецы поднялись по лестнице в вестибюль.

Огромное помещение было пусто. Телохранителей не было. Профессор Салварин полагался на Степана. Паола открыла дверь.

Перед ним раскинулся парк.

– У стены стоит моя машина, – прошептала Паола Лачеста. – Если мы доберемся до нее, считайте, что мы спасены.

– Вы не могли бы добыть серебряный нож? – спросил Харвей. – На всякий случай. Мне было бы спокойней.

Он ждал в холле. Паола Лачеста вернулась через несколько минут. Она протянула Харвею длинный нож. Второй она спрятала под кофточкой.

– У профессора есть пистолеты, револьверы и ружья, стреляющие серебряными пулями, – молвила Паола. – Но у меня нет ключа от арсенала.

Они вышли в парк. Вокруг никого не было видно. Харвей Сондра и Паола Лачеста двигались в тени деревьев и кустарников и избегали освещенных мест. Они остановились, когда до стены осталось четыре метра.

Харвей Сондра оглянулся на скрытую за деревьями виллу. На втором этаже в апартаментах профессора все еще горел свет. Было четыре часа утра.

– Черный ход есть? – спросил Харвей. – Через стену нам не перелезть.

– Да, идите за мной.

Харвей Сондра последовал за Паолой Лачестой. Они пошли вдоль стены. На узкой тропе, ведущей к калитке, стоял часовой. Он повернулся к беглецам спиной.

– Здесь еще один телохранитель, – прошептала Паола.

– Я его сейчас устраню, – отозвался Харвей Сондра.

Он беззвучно подкрался к человеку. Тот не двигался и не замечал Харвея. Харвей Сондра схватил его за горло и... отпрянул.

Кожа была ледяной. Харвей Сондра ощущал под своими пальцами рваную рану. Перед ним был один из вампиров, подчинявшихся Степану. Мертвец повернулся к Харвею. Молодой человек всмотрелся в его бледное лицо.

Тут он услышал крик Паолы: женщину схватили сразу три трупа. Еще восемь зомби вышли из-за деревьев, на гравиевой дорожке появился сам Степан.

Харвей Сондра непроизвольно попятился и уперся спиной в стену. Мертвецы окружили его. Это были мужчины, женщины и совсем молодые девушки с окровавленными шеями и длинными, белыми клыками.

Один из вампиров уже совсем было собрался полакомиться теплой кровью молодого человека, но тут Харвей Сондра выхватил серебряный нож и всадил его в грудь трупа по самую рукоятку. Тот завизжал и рухнул на землю.

Но остальные схватили Сондру, четырнадцать сильных и холодных рук придавили молодого человека к земле и вырвали у него нож. Харвей Сондра приготовился к смерти.

Но вампиры почему-то медлили. Харвея подняли и понесли обратно к вилле. Его и Паолу Лачесту. Профессор Салварин ожидал их в ярко освещенном холле.

– Вы что, действительно поверили, что можете от меня сбежать? Ты совершенно права, Паола, у стен в этом доме есть уши. В камере Сондры расставлены микрофоны. Я слышал каждое слово, произнесенное тобой там, внизу. У вас был лишь один путь к бегству, и я вам предоставил его. Отведите Сондру обратно в его камеру. Степан, ты заслужил награду. Возьми себе Паолу.

Радостный лай вылетел из глотки ужасного монстра. Степан завладел рукой красавицы-брюнетки и поволок ее к лестнице, ведущей в его комнаты.

Харвея Сондру оттащили обратно в камеру. За его спиной раздавались мольбы Паолы о прощении, пощаде, милосердии, но профессор лишь смеялся в ответ.

VII

Стелла Кантон томилась на первом этаже виллы. В эту ночь ее разбудили надрывные женские крики. Хлопнула дверь, и крики прекратились.

Через некоторое время отворилась дверь в комнату Стеллы. В дверном проеме показался Тино Салварин.

Последние две недели он навещал Стеллу Кантон каждый день. И каждый день Стелла повторяла свой отказ. Она сопротивлялась, как раненая тигрица, когда Тино попытался овладеть ею силой. У мафиози до сих пор было исцарапано все лицо.

После этого он рыдал, валялся у нее в ногах, молил о прощении. Не было никакого сомнения, Тино Салварин был без памяти влюблен в Стеллу Кантон. Он отказался от применения силы, испугавшись ее реакции. Мафиози хотел, чтобы Стелла отдалась ему добровольно.

Что было у него на уме?

– Это бессмысленно, Тино, – устало сказала Стелла Кантон. – Между нами ничего нет и никогда не будет. Уходи, оставь меня в покое.

Тино Салварин покачал головой.

– Нет, Стелла, в этот раз тебе не удастся отказать мне. Я предоставляю тебе выбор. Ты можешь выбрать меня, или... в общем, ты сама увидишь. Пойдем!

Гороподобный телохранитель протиснулся в комнату вслед за Тино, и Стелла, поняв, что сопротивляться бесполезно, безропотно пошла за мафиози. Он подвел ее к лифту. Хозяин и пленница поднялись на второй этаж.

В комнате, где они очутились, стоял какой-то странный телевизор. Тино включил его и стал нажимать на многочисленные кнопки.

– Почти во всех комнатах этого здания вмонтированы скрытые камеры, – объяснял он Стелле Кантон. – В апартаментах Степана тоже стоит камера. И микрофон. Сейчас ты увидишь на экране, что там в данный момент происходит.

Экран осветился. Стелла услышала стоны и всхлипы. Девушка не раз видела Паолу Лачесту. В этот момент злополучная беглянка лежала на кровати, а на ней распростерся Степан. Его тело ритмично двигалось.

– Нет, – простонала Стелла, – этого не может быть.

– Да-да, – возразил Тино Салварин. – Это еще один пример тому, что покой и регулярное питание могут возродить мужчину.

Стелла Кантон отвернулась и заткнула уши. Через некоторое время Тино потряс ее за плечо.

– Смотри, – потребовал он, – смотри, чтобы знать, что тебя ожидает, если ты и впредь будешь мне отказывать.

Степан впился в шею Паолы Лачесты. Он жадно пил красную кровь.

Стелла Кантон услышала булькающие звуки за своей спиной. Гориллоподобного телохранителя, грубого и жестокого мужчину, имевшего на своей совести не одну загубленную душу, неудержимо рвало прямо на ковер.

– Я или Степан, – повторил Тино. – Спрашиваю тебя последний раз. Решай, Стелла.

Стелла Кантон склонила голову. Ее глаза наполнились слезами, девушка была сломлена. Она была готова принять любые муки, лишь бы не попасть в когти Степану.

– Да, Тино, – сказала Стелла безжизненным голосом. – Я сделаю все, что ты скажешь, только не отдавай меня Степану.

VIII

Между профессором Салварином и Ренато Андоррой началась самая настоящая война. На сторону Салварина переходило все больше преступных элементов. Его власть и влияние росли не по дням, а по часам. Но Ренато Андорра не сдавался.

Он созвал генеральное совещание в своем бункере в Гран-Сассо. Главарь мафии восседал в инвалидной коляске перед пятью мужчинами, составлявшими столпы его державы. Они прибыли из Рима, Милана, Венеции, Корсики и Сардинии.

Ренато Андорра, король преступного мира, был маленьким, старым, высохшим человечком. Его лицо покрывали тысячи морщин, голова давно облысела, голос был пронзительным, как у кастрата.

Но каждый, кто хоть раз заглядывал в его холодные, абсолютно бесчувственные водянистые глаза, сразу понимал, что за человек сидит перед ним. За комической внешностью скрывались незаурядный ум, изобретательность и стальная выдержка. Андорра был одной из самых замечательных личностей, посвятивших себя планированию и исполнению преступлений.

– Итак, что вам удалось узнать? – спросил он на высоких тонах.

Чернокожий слуга Андорры стоял за креслом своего хозяина, он выпрямился во весь свой огромный рост и скрестил на груди волосатые ручищи. Негр был безраздельно предан господину.

Совещание проходило в огромном зале. Обращенная на юг стена представляла собой толстое бронестекло. Через нее была видна панорама города. Напротив располагалась выключенная в данный момент система экранов. Каждая комната, любое помещение виллы и вся окружающая местность просматривались. В центре возвышался письменный стол из высоколегированной стали, напоминавший пульт управления межзвездной ракеты. Посетители расположились в ультрасовременных полукруглых креслах вокруг стола из черного стекла.

Вторую особенность этого помещения составляла инвалидная коляска Ренато Андорры. При необходимости из ее ручек вылетали крошечные ракеты с огромной убойной силой. Кроме Андорры и его слуги, об этом никто из присутствующих не знал.

– Вы до сих пор не знаете, как справишься с Салварином? – еще раз проверещал Андорра.

– Салварин не опасен сам по себе, – сказал гангстер из Рима. – Профессор ничего из себя не представляет без своей правой руки, убийцы Степана. У Степана кошмарная слава. Говорят, он пьет кровь и неуязвим. От него нет спасения. Он организовал группу мертвецов-вампиров. Ни одна пуля не может убить их.

– Сказки! – смех Ренато Андорры походил на шипение змеи. – Каждый человек смертен. Салварин химик. Вполне возможно, что он накачал своих людей сильнодействующим наркотиком, позволяющим им сохранять боеспособность даже при очень тяжелых ранениях. Но их, конечно же, можно убить. Мы должны в первую очередь вывести из игры Степана.

Пятерка мафиози молча кивнула. Ренато Андорра ненадолго задумался.

– Хорошо, – сказал он. – Сообщите профессору, что я хочу начать переговоры. Выберете какое-нибудь нейтральное место для встреч. Он должен будет взять с собой Степана и его группу. Устройте мне рандеву! Тогда останется только уничтожить эту нечисть...

Все разом заговорили.

– Мы изрешетили пулями машину, в которой сидел Степан, – воскликнул мафиози с Сардинии, – но он выжил.

– Один из моих людей бросил ему под ноги ручную гранату, – вступил в разговор дон из Венеции, – и безуспешно.

– Он пережил двенадцать ударов ножом, – пожаловался корсиканец. – Мой лучший агент сложил голову в этом деле.

Но Ренато Андорра только кивал в ответ.

– Вы не догадываетесь, почему меня называют королем преступного мира и почему я могу приказывать вам? – спросил он. – Просто я классом выше вас. Так что не беспокойтесь. Мы прикончим Степана и положим конец всем сказкам. Огнем ли, ядом, кислотой или пулями, но мы сживем его со свету, будьте спокойны.

IX

Встреча состоялась в два часа ночи в отеле «Амбассадор» в Риме. От имени профессора Салварина прибыл Степан со всеми полномочиями и телохранителями. Вся делегация носила темные очки поверх мертвых глаз.

Джакомо Лупо, римский мафиози, представлял на переговорах Ренато Андорру. Он приказал эвакуировать весь отель и разместил в его закоулках добрую сотню своих людей. За короткое время отель, и особенно зал переговоров, превратился в хитроумную ловушку.

Степан поприветствовал Джакомо Лупо коротким кивком головы. Представители шаек сразу перешли в зал переговоров. Кроме Степана и Джакомо, в комнате находились еще трое: один – телохранитель Степана, один – Джакомо и переводчик, так как Степан не мог говорить и объяснялся на языке жестов. Однако он уже достаточно знал итальянский, чтобы следовать за мыслью собеседника.

– Позвольте мне от имени Ренато Андорры и от себя лично приветствовать вас в Риме, – произнес Джакомо Лупо. – Я счастлив, что профессор Салварин и вы достаточно здраво мыслите, чтобы обсудить сложившееся положение трезво и спокойно, как и подобает донам. Эту войну надо прекратить.

Степан неподвижно сидел в своем кресле.

– Можно предложить вам выпить? – спросил Джакомо. Пальцы Степана, затянутые в черные перчатки, быстро забегали.

– Он не употребляет спиртного, – перевел переводчик, – но исключительно из уважения к вам отступит сегодня от своих правил.

– Это большая честь для меня, – достойно ответил Джакомо Лупо.

Ему потребовалось приложить массу усилий, чтобы не показать, какое облегчение он испытал в тот момент. Все произошло проще, чем он ожидал. Джакомо Лупо дружески улыбнулся Степану. Этот человек с гладкой кожей и в темных очках не вызывал у него симпатии. Мафиози обладал тонким инстинктом, присутствие Степана причиняло ему почти физические страдания. Нечто тревожное исходило от человека в темном костюме.

Телохранитель смешал два коктейля и поставил их на маленький столик, за которым сидели главы делегаций.

– Мой фирменный, – похвастался Лупо. – За ваше здоровье!

Дон выпил. Степан тоже одним глотком опустошил свой бокал. Джакомо Лупо пил чистое виски. Степан же получил виски с такой огромной дозой цианистого калия, что она могла в одну секунду уложить слона. У Джакомо Лупо чуть глаза не вылезли из орбит, когда яд не оказал на Степана никакого действия.

Дон с трудом проглотил комок в горле.

– Давайте перейдем к делу, – с усилием произнес он и нажал кнопку на обратной стороне столика.

Контакты замкнулись, и через металлический стул, на котором восседал Степан, побежал ток такой мощности, что по оправе темных очков вампира побежали электрические заряды. Запахло озоном.

Джакомо Лупо мертвенно побледнел, когда обнаружил, что Степан спокойно сидит на своем месте. Что за адский выродок находился перед мафиози?

Пальцы Степана задвигались. Переводчик побледнел.

– Он сказал, что вы дважды совершили покушение на его жизнь и что за это он сейчас убьет вас.

Джакомо Лупо вскочил на ноги. Его телохранитель тоже. Оба выхватили оружие.

– Умри и будь проклят! – заорал Лупо и нажал на курок.

Пуля попала Степану точно в лоб. Вампир поднялся, нехотя вытащил свой пистолет и прикончил Джакомо тремя прицельными выстрелами. Телохранитель дона дважды попал в грудь спутнику Степана. Одетый несмотря на жару в белый свитер с высоким горлом, монстр спокойно извлек стилет, медленно подошел к замершему телохранителю и вонзил лезвие прямо в его сердце.

Переводчик с воплем ретировался.

Четверо телохранителей Степана, расположившиеся в другом помещении, встали, не спеша достали оружие и двинулись к двери. В отеле завыла сирена. Мафиози Андорры перекрыли все выходы.

Степан попробовал открыть дверь зала переговоров. Она оказалась запертой. В потолке открылось отверстие, раздалось шипение, и комната наполнилась белесым туманом.

Это была сильно концентрированная кислота. Дымясь, расползлись ковры и одежда на Степане. В коже и мясе его телохранителя появились большие дыры.

Степан поднял дуло пистолета и несколько раз выстрелил в замок. Потом вампиры вдвоем навалились на дверь и выломали ее.

Степан вышел в коридор. Одежда, парик и очки растворились: вампир был голый и с его гладкой кожи скатывались капельки кислоты.

– Вот он! – заорал кто-то. – Скорее огнеметы!

Длинные снопы огня осветили коридор и окутали Степана рыжим облаком. Он уверенно направился в сторону огнемета. За ним, качаясь, брел телохранитель – вернее, труп, наряженный Степаном в одежду телохранителя. Кислота разъела его тело, тут и там вылезали голые кости.

Степан поравнялся с первым огнеметом. Эластичное покрытие его тела почернело, но не обуглилось. Парни, державшие огнемет, в панике разбежались.

По всему отелю раздавались крики, гремели выстрелы. Степан завладел огнеметом и направил его на людей Лупо. Огонь охватил их одежду, несчастные стали выпрыгивать в окна.

Степан неотвратимо шагал через пламя. Его мертвые телохранители следовали за ним. Да, в них попадали пули, но они не умирали. Вид обгорелых, изъеденных кислотой трупов был настолько непереносим, что закоренелые убийцы мафии бросали оружие и разбегались, как стайка испуганных детей.

Огонь быстро разгорался, нижние этажи отеля были полностью объяты пламенем. Мафиози на верхних этажах не успели спастись, их крики еще долго были слышны на улице.

Когда Степан вышел из здания, один из пожарных накинул ему на плечи одеяло. Вампир позволил довести его до машины «скорой помощи», он и в мыслях не имел спасать своих «телохранителей». Их тела пострадали в схватке, а Черный Епископ не хотел привлекать всеобщее внимание к своей персоне.

Вампиры остались по приказу Степана в огне. От них остались только обгорелые останки. Монстр спокойно лег на носилки. Когда его оставили одного, он надел белый халат, случайно оказавшийся на переднем сиденье, и смешался с толпой.

X

Была полночь. Звезды ярко сияли на ясном небе. Ренато Андорра, затаив дыхание, слушал доклад своих людей.

– Значит Степан жив? – прошептал он. – Он выдержал огонь, яд, кислоту и высокое напряжение? Пули не смогли убить его?

Мафиози молча кивнули.

– Он не только в союзе с сатаной, – молвил корсиканец, – он, вероятно, сам дьявол во плоти. Мы имеем дело не с человеком, – это или демон, или боевой робот.

Пока Андорра выслушивал своих вассалов, на плоскую крышу виллы приземлился вертолет. Из него выпрыгнуло несколько мужчин и женщин в темной форме с черными очками на незрячих глазах.

Их возглавлял Степан. Еще до того, как охранники заметили, что в парке чужие, несчастных настигла смерть. В центральной зале одновременно вспыхнули все экраны, замигала красная лампочка.

– На нас напали, – прокричал охранник на экране. – Диверсанты уже проникли на виллу. Наши пули не убивают их, и они... Аааххх!

Экран погас.

Ренато Андорра перебегал от одного экрана к другому. Его доверенные люди, все те, кто был обязан ему карьерой и влиянием, смотрели на экраны, как на не очень интересную пьесу в театре.

– Сюда они не доберутся, – сказал Ренато Андорра. – Это помещение отгорожено стальными, герметически закрытыми дверями. Я немедленно отдам приказ.

– Вы этого не сделаете, – произнес один из четырех мафиози.

– Ах так? – взвился Андорра. – И как же вы намерены помешать мне это сделать?

Дон из Сардинии медленно поднялся и вынул оружие. Остальные доны последовали его примеру. Ренато Андорра так же медленно развернул свою коляску.

Андорра прицелился, навел на бунтовщиков скрытые в коляске ракеты и нажал на красную кнопку. Но ничего не произошло. Он с остервенением нажимал снова и снова.

– Не стоит трудиться, сеньор Андорра, – сказал черный Геркулес за его спиной, – все кончено.

Старик понял, что игра проиграна. Все отвернулись от своего крестного отца и покорились профессору Салварину. Даже верный слуга предал его.

Ренато Андорра не произнес ни слова. Его холодные водянистые глаза уставились на убийц. Он безропотно принял пули. Так умер в своей инвалидной коляске Ренато Андорра, многолетний король итальянской мафии.

Через минуту открылась дверь, появился профессор Салварин. За ним вошел Степан.

– Добрый вечер, господа, – поздоровался профессор. – Наш план удался. Охрана Андорры до последнего момента полагала, что вертолет доставил подкрепление из Венеции, как и обещал дон Калабрезе. Война окончена. Преступный мир признал нового короля, меня – профессора Салварина.

Четыре дона засвидетельствовали ему свою лояльность. Профессор Салварин некоторое время еще побеседовал с ними и отпустил их. Он остался один на один со Степаном. Два мертвеца, пробившись через охрану, вошли в зал.

Профессор Салварин поспешил испробовать функционирование всех рычажков и кнопок, вмонтированных в стальной письменный стол. Он выпустил антенну из крыши бункера, автоматически загерметизировал дверь, включил-выключил экраны.

Профессор полностью углубился в эту деятельность.

Вдруг могучие трупы схватили его и заломили руки за спину. Степан приблизился к Салварину и вытащил из его кармана рацию, контролирующую серебряную капсулу.

– Немедленно отпустите меня! – заверещал профессор. – Ты мое орудие, Степан, не забывай об этом!

– Ты – несчастный глупец! – монотонно проговорил последний из Чалдеронских монахов. – Это ты все это время был моей игрушкой, а не наоборот. Ты предоставил мне возможность жить при дневном свете и перемещаться в любую необходимую мне точку планеты. Ты научил меня всему, на что ты способен. Теперь ты мне больше не нужен. Я, Степан, буду во главе мафии. Скоро мои создания завоюют весь мир. И ты, червяк, будешь одним из них.

Степан растоптал рацию и, оскалив зубы, подошел к профессору, Салварин тонко завизжал, когда зубы епископа прокусили его сонную артерию.

XI

Харвей Сондра сидел в камере и ждал смерти. Он лишился последней надежды. У американца были две альтернативы: или покончить с собой, или присоединиться к свите Степана в качестве еще одного вампира. Он больше не сомневался, что профессору Салварину удастся захватить власть над всем преступным миром Италии.

Харвей Сондра знал, что соперничество Салварина и Ренато Андорры вступило в свою решающую фазу. Он с минуты на минуту ожидал возвращения профессора, Степана и его оживших трупов.

Когда в замке повернулся ключ, Харвей уже приготовился к самому худшему. Но в дверях появился не профессор и не Степан, а Стелла Кантон. Она была смертельно бледна, выглядела усталой и изможденной.

Девушка знаком показала, чтобы молодой человек молча последовал за ней. Только в коридоре она осмелилась заговорить.

– Профессор Салварин и Степан улетели в Гран-Сассо. Они хотят нанести последний сокрушительный удар Ренато Андорре. На вилле остались только Тино с тремя телохранителями. Нам надо немедленно бежать.

Стелла Кантон хорошо изучила план виллы. Она прожила здесь целых четыре недели. За это время многое изменилось.

Девушка вывела Харвея в подземный гараж.

Автопарк профессора Салварина составляли «мерседес-600», «мазерати» и «порш». Стелла Кантон вытащила из кармана своего светлого брючного костюма ключ от «мазерати».

– Садись за руль, – сказала она, – я открою ворота.

Харвей Сондра залез в машину и завел мотор. Ворота медленно, со скрипом отворились. Харвей Сондра подъехал, Стелла села рядом с ним на переднее сиденье.

Внезапно Сондра услышал крик. В открытых воротах появились Тино с телохранителем. В руках они держали пистолеты.

– Тебе не убежать от меня, Стелла, – прокричал Тино. – Сдавайтесь, Сондра, сопротивление бесполезно.

Харвей Сондра скрипнул зубами.

– Ложись! – скомандовал он Стелле Кантон. Американец налег на руль и нажал педаль газа. Мотор мощной спортивной машины дико взревел. Плоский «мазерати» птицей ринулся вперед. Послышались выстрелы, в лобовом стекле появились маленькие дырочки.

Харвей Сондра отчетливо видел перекошенное лицо Тино Салварина. Машина сбила бандита и отбросила к стене гаража. Передние и задние колеса раздробили ему грудную клетку.

«Мазерати» помчался по асфальтированной дороге к главному входу. Охранник несколько раз выстрелил вслед, но промазал. После этого он нагнулся к Тино и увидел, что перед ним труп. Единственный сын профессора Салварина умер.

– Держись крепче! – приказал Харвей.

Машина со всего размаха уткнулась капотом в кованые ворота виллы. Раздался душераздирающий треск, это отвалился бампер и разбились фары. Наконец место длительного и мучительного заточения осталось позади. Погони не было.

Через два километра Харвей Сондра свернул направо в перелесок. Он остановил машину, опустил окно и с наслаждением вдохнул свежий лесной воздух. Харвей был на свободе и дамоклов меч не висел больше над его головой.

– Стелла, – задыхаясь, произнес молодой человек, – моя любимая Стелла! Я уже оставил всякую надежду.

Стелла обвила руками его шею и положила голову на плечо возлюбленного.

– Это было ужасно, – вздохнула она. – Степан, это адское чудовище, каждый день создавал все новых и новых кровожадных вампиров, не живых и не мертвых. И Тино заставил меня подчиниться своей воле под угрозой отдать меня Степану. О, Харвей, сможешь ли ты это когда-нибудь забыть.

– Мы оба живы и свободны, – ответил Харвей Сондра. – Только это сейчас важно. Я слыхал, что Степан надругался над многими женщинами. Это правда?

Стелла кивнула.

– Паола Лачеста тоже побывала в его руках. Она превратилась в ходячего мертвеца.

– Мы должны отправить этого монстра туда, откуда он пришел в наш мир – в ад, – твердо сказал Харвей Сондра. – Пока Степан бродит по земле, покоя нам не будет. Он страшен для всего человечества.

XII

Харвей Сондра послал телеграмму в Цадар Дувлеку. Инспектор сумел найти одного из высоких чинов морского флота, с которым ему довелось познакомиться во время операции «Чалдерон». Уже в шестнадцать часов того же дня с регулярной машиной прибыли в аэропорт снятые на пленку доказательства существования Степана и чрезвычайно секретное досье об итогах операции «Чалдерон». Вместе с документами прибыли специальный курьер и два агента Тайной Службы.

При первом же контакте с местной итальянской полицией Харвей Сондра натолкнулся на полнейшее неверие. Еще немного, и он оказался бы за решеткой в сумасшедшем доме. Но после предъявления официальных документов из архива югославской полиции последние сомнения исчезли.

Поздно вечером состоялось решающее совещание. Присутствовали: Харвей Сондра, оба югославских агента, три офицерских чина итальянской полиции и два военных полковника. Они составили план операции «Салварин». Харвей Сондра начертил подробный план виллы профессора.

– Сегодня мы уже не успеем напасть, – сказал Харвей Сондра. – приготовления еще не завершены. Кроме того, скоро полночь, и вампиры выйдут на поверхность из могил. Десантникам не стоит встречаться с ними.

Седой подтянутый полковник десантных войск Риенци согласно кивнул.

– Это очень непростое дело, оно может иметь смертельный исход для любого из нас. В этот раз Степана настигнет справедливое возмездие.

Подготовка операции шла полным ходом. Час «ноль» был назначен на восемнадцать часов следующего дня. Полицейские кордоны отрежут виллу профессора Салварина от города. Десантники спустятся прямо в сад на вертолетах. Они будут вооружены серебряными кортиками и автоматами с серебряными пулями. Таким образом вилла будет взята. Присутствовавший на совещании полковник военно-воздушных сил обещал поддержку с воздуха, чтобы ни профессор Салварин, ни Степан не смогли улететь на вертолете. Каждый точно уяснил себе свою задачу в предстоящей операции.

– У меня вопрос, – подал голос один из офицеров полиции. – Почему Степан активен круглые сутки, а не как другие мертвецы – с полуночи до рассвета?

Харвей Сондра наморщил лоб.

– Это вероятно, связано с пластиком, которым профессор Салварин покрыл его тело. Благодаря ему Степан не чувствует влияния окружающей среды. Неудобства, связанные с ночным образом жизни, теперь для него устранены. Во всяком случае, так объяснил мне происшедшее профессор, когда я сидел у него в камере. При многочисленных ранениях, полученных Степаном во время диверсий, профессору приходилось постоянно латать дыры в пластиковом скафандре Степана Мумифицированное тело Степана быстро регенерирует без всякого вмешательства извне.

– И это чудовище живет, питаясь человеческой кровью, и даже спит с женщинами, – добавил полицейский офицер и перекрестился.

В комнату вошел карабинер. Он принес телеграмму и рапорт.

Старший по чину полицейский офицер принял оба пакета.

– Все готово, господа, – торжественно объявил он, внимательно прочитав бумаги. – Только что мне сообщили, что профессор Салварин в честь своей победы взорвал бункер в Гран-Сассо, принадлежавший ныне покойному великому мафиози Ренато Андорре. В данный момент профессор Салварин вновь находится на своей вилле. Его вертолет приземлился полчаса назад. – Офицер оглядел всех собравшихся. – Таким образом, нам предстоит сразиться не только с адскими созданиями, но и с самой мощной преступной организацией в Италии, имеющей опорные пункты во всех крупных городах страны. Помните, все мы, наше государство, да и весь мир – в опасности.

Заседание закончилось несколько позже. Был час ночи. Харвей Сондра с удовольствием покинул помещение, там было трудно дышать от сигаретного дыма. Американец отправился по ночному Неаполю в свой отель.

Над заливом сверкали звезды. Легкий бриз принес с моря запах соленой воды и водорослей. Харвей Сондра настежь распахнул дверь машины и задумался.

Молодой человек устал. Стелла Кантон освободила его вчера утром, значит он не отдыхал уже двадцать четыре часа, а это были далеко не самые легкие часы в его жизни.

Сондра припарковал машину около отеля и прошел в холл. Он уже собирался нажать кнопку своего этажа, но тут ночной портье окликнул молодого человека.

– Что такое? – устало отозвался Сондра.

– Вы разве разминулись с сеньорой?

– Почему вы так решили?

– Видите ли, полчаса назад ваш посланец принес сеньоре записку, она немедленно направилась в полицейский президиум. Машина ждала ее у дверей отеля. Десять минут назад сеньора села в машину и отбыла.

Усталость сразу как рукой сняло.

– Как выглядел мужчина, принесший записку?

Харвей Сондра уже проклинал себя за медлительность!

Заливом он, понимаете ли, залюбовался!

– Это был обыкновенный, ничем не примечательный человек, – растерянно произнес портье. – Единственное, что меня удивило, так это красный женский платок на его шее. И еще: его глаза. На какой-то момент он снял темные очки, когда говорил со мной. Его глаза казались неподвижными и остекленевшими, как у мертвеца.

XIII

Черная машина остановилась перед виллой профессора Салварина. Ужасные, бледные фигуры с рваными ранами на шеях вытолкнули Стеллу из машины. Она уже знала, что сопротивляться бесполезно.

Профессор Салварин ожидал ее в освещенном холле. Его глаза, обычно горевшие на аскетическом лице как темное пламя, были пусты и безжизненны. Стелле Кантон не понадобилось даже видеть рану на его шее, чтобы догадаться о происшедшей с профессором перемене.

– Надеюсь, вам все ясно, – сказал профессор монотонным голосом, и это были не его слова. – Я, Степан, являюсь господином этого слабого тела. Мои силы, столько столетий подавляемые на Чалдероне, растут изо дня в день. У меня наконец достаточно сил, чтобы привести в исполнение план, задуманный в XII столетии. Ему помешала чума, унесшая нас всех в могилу. Нам не удалось обратить в нашу веру народы Земли. Но сейчас меня ничто не остановит. Я еще раз совершу кровавый ритуал, подробности которого всплыли в моей памяти. Двадцать мужчин и женщин станут подобными мне. Еще сегодня они сосредоточатся по всему миру, и ничто больше не будет препятствовать нашему мировому господству.

Стелле Кантон показалось, что стальная рука сжала ее сердце. Неужели этому ужасу никогда не наступит конец? Девушке показалось, что ее жизнь завершена, что именно в такой смерти логическое окончание этих кошмарных месяцев.

– Ты, Стелла Кантон, будешь ритуальной жертвой. Твоя кровь и мои магические заклинания создадут еще двенадцать существ по моему образу и подобию.

Стелла Кантон услышала дьявольский хохот из темного парка. Оттуда появилась группа женщин и мужчин, мертвецов, как и профессор Салварин. Стеллу схватили и поволокли холодные, цепкие руки. В парке они привязали парализованную от страха девушку к стволу мертвого дерева.

Перед Стеллой был разожжен костер, на нем в котелке кипело мерзко пахнущее варево. Отсвет пламени озарял бледные лица трупов. Они образовали около дерева полукруг. Женщина-вампир притащила острое, длинное копье.

Из толпы выступил Степан. На нем было черное, ниспадающее до пола одеяние. Оно было покрыто магическими символами. Степан подбросил в котел горсть сухих трав и оттуда повалил зеленый дым. Он окутал епископа с головы до ног.

Кровь Стеллы Кантон должна придать избранным вампирам способность создавать себе подобных и контролировать их. Покрытые пластиком профессора Салварина, они не боялись больше дневного света.

Гладкое, со стеклянными глазами лицо Степана приблизилось к Стелле Кантон. Пластиковые руки грубо сорвали с нее одежду. Стелла отчаянно закричала.

Она вспомнила, как Олга Чехровка в далеком Цадаре рассказывала им о кровавом ритуале. Оскверненной и пронзенной копьем должна умереть жертва. Вампиры будут пить кровь и исполнять вокруг агонизирующего тела свои дьявольские пляски.

XIV

Харвей Сондра вихрем помчался обратно в полицейский президиум. В зале, где проходило совещание, он застал полковника десантных войск и полицейского офицера. Коротко и ясно прозвучал рассказ о похищении Стеллы Кантон.

– Черт побери! – выругался полицейский. – Вилла профессора уже окружена полицейским корпусом. Они пропустят машины и людей на виллу, но выйти обратно невозможно.

– Мы должны освободить Стеллу Кантон, – возразил Харвей. – Придется хорошенько подумать.

– Возможно, сеньоры Кантон уже нет в живых, – тихо добавил полицейский офицер.

– Я так не думаю, – задумчиво покачал головой Харвей Сондра. – Зачем же тогда Степану понадобилось похищать ее? Они могли убить Стеллу прямо в отеле, не привлекая ничьего внимания. – Внезапно ему в голову пришла ужасная догадка. – Кровавый ритуал! – воскликнул он. – Паола Лачеста, любовница профессора Салварина рассказывала мне, что профессор желает повторить ритуал, но Степан не вспомнил еще некоторых деталей. Стелле Кантон уготована роль жертвы.

– Это отвратительно, потому что сводит на нет все наши планы, – произнес седой полковник. – Через несколько часов нам придется столкнуться не с одним исчадием ада, а с двадцатью или более. Мы должны предотвратить ритуал.

– И как же вы хотите это сделать? – с горечью спросил полицейский.

– Я в любом случае попытаюсь это сделать, – ответил за полковника Харвей Сондра. – Пусть даже это будет последнее, что я сделаю в жизни.

– Я тоже буду участвовать в операции, – сказал седой десантник тоном, не терпящим возражения. – Мы въедем на грузовике в ворота виллы. Нас будет сопровождать группа добровольцев. Но действовать надо очень быстро.

– Вы подвергнете опасности всю операцию «Салварин», – запротестовал полицейский.

– Ну и что? Если мы этого не сделаем, то всю операцию придется разрабатывать заново.

Энергичный полковник связался с казармами. Через двадцать минут в их распоряжении было двадцать пять десантников-добровольцев и крытый военный грузовик. Так как подготовка к операции «Салварин» развернулась полным ходом, то все были вооружены посеребренными кортиками и патронами с серебряными пулями.

Полковник Риенци коротко объяснил задачу горстке смельчаков. Парни внимательно и серьезно слушали слова командира. Харвей Сондра и полковник сели в кабину вместе с водителем. Машина тронулась. Тяжелый военный транспорт без препятствий миновал полицейские кордоны.

Показалась вилла профессора Салварина.

– Нажмите на газ и – в ворота, только быстрее, – приказал полковник.

Кованые ворота были уже залатаны после побега Харвея Сондры. Мощный мотор грузовика взревел, бампер ударил толстый металл.

С громким скрежетом распахнулись створки.

Машина с размаху влетела в темный парк. Харвей Сондра различил между деревьями всполохи огня. Он схватил водителя за плечо и указал направление.

– Туда!

Тяжелый грузовик валил кустарник и мелкие деревья. Перед глазами Харвея Сондры, полковника и водителя предстала ужасная картина: мертвецы стояли полукругом около сухого дерева, к которому была привязана Стелла Кантон. Закутанная в черный балахон фигура возвышалась перед обнаженной девушкой и вздымала руки к небу.

Неровные языки пламени освещали собравшихся.

Грузовик мчался вперед, не разбирая дороги. Затрещали кости, тела падали под колеса, но не было произнесено ни одного слова, не послышалось ни одного вздоха, только звуки ударов и зловещий хруст. Бледные тела со всех сторон окружили грузовик.

Харвей Сондра выпрыгнул из кабины с револьвером, заряженным серебряными пулями, в левой руке и с серебряным кортиком – в правой. До него донесся глухой лай облаченного в черное одеяние монстра.

Харвей ударил ножом. Клинок вонзился в плечо Степана, тот покачнулся. Харвей Сондра перерезал веревки, и плачущая Стелла Кантон забилась в его объятиях. Она всхлипнула и потеряла сознание.

Из кузова начали выпрыгивать десантники. Затрещали автоматы. Из виллы открыли ответный огонь. Наконец-то послышались крики. В темноте падали люди и нелюди. Начался жестокий ближний бой.

На одной стороне бесились кровожадные мертвецы с оскаленными клыками, а на другой сражались десантники в защитных комбинезонах с длинными кортиками в руках.

Водителя выволокли из кабины, он глянул в остекленевшие глаза трупа и по-женски завизжал. В его горло впились алчные зубы, кровь потекла рекой. Два вампира – голый мужчина и когда-то красивая женщина – впились среди кромешного ада перестрелки в тело несчастного водителя и жадно глотали кровь.

Полковник Риенци разрядил свой автомат в мертвецов, двое из них упали, пытаясь все же в агонии дотянуться до возможной жертвы.

Харвей Сондра уверенно стоял на влажной от крови земле, широко расставив ноги и прикрывая своим телом бесчувственную Стеллу Кантон. Он с остервенением колол направо и налево. Рука вампира попыталась схватить молодого человека, но Харвей с размаху вонзил кортик прямо в рваную рану на шее трупа.

Нападавший беззвучно рухнул.

Битва за ритуальную поляну близилась к концу. Побеждали десантники. Вампиры отступали к вилле. С балкона раздалась пулеметная очередь, и десантники рассыпались по парку.

Полковнику Риенци удалось пробиться к месту стоянки личного вертолета профессора Салварина. Он распахнул дверь и закинул туда две ручные гранаты.

Взрывы слились в один. В вертолете вспыхнуло яркое пламя, оно осветило мрачный ночной парк.

Тем временем десантники не решались штурмовать виллу, у них оставалось мало серебряных боеприпасов, единственно, что им удалось, это герметически закрыть здание. Вампиры отстреливались до самого рассвета.

Мертвецов осталось мало. Трое попытались прорваться, но были сняты прицельными выстрелами.

На востоке за Везувием взошло солнце. Когда его лучи прогнали ночь, мертвецы утратили способность двигаться и снова окоченели, как и подобало трупам.

XV

Стелла Кантон пережила нервное потрясение. Ей не причинили никакого вреда, но минет немало времени, прежде чем она придет в себя после ужасных событий, если вообще будет в состоянии когда-нибудь забыть это жуткое похищение.

Машина скорой помощи доставила Стеллу в госпиталь.

Десантники проникли на виллу профессора Салварина. Они обнаружили там самого профессора и мертвецов с искусанными горлами. Дневной свет застал всех их врасплох.

Только Степан, первопричина всех ужасов, бесследно исчез. Виллу обыскали с чердака до подвала, но безуспешно. Степана там не было. В подвале нашли потайной ход, оканчивавшийся в километре от виллы на берегу моря.

Степан, видимо, бежал этим путем. Ему удалось миновать полицейские кордоны.

Неужели все было напрасно?

– Есть еще одна возможность, – предположил полковник Риенци. – У профессора Салварина на спортивном аэродроме был самолет. Возможно, Степан знает об этом и решил покинуть страну воздухом, пока еще не объявлен розыск.

Харвей Сондра и полковник взяли полицейскую машину и бросились в погоню. Через полчаса они добрались до аэродрома. Там стоял небольшой сельскохозяйственный самолетик. Пилот собирался взлететь. Это был не Степан, а здоровый, рыжеволосый мужчина с рваной раной на шее.

Он поднялся со своего места и двинулся навстречу Харвею Сондре и полковнику. Нападавшие выстрелили одновременно, но оба промахнулись.

Тогда Харвей Сондра вонзил серебряный нож в грудь вампира.

В конце салона самолета возникла фигура Степана. Его безжизненное пластиковое лицо было залито кровью, в руках он держал автомат.

Полковник занес нож для броска, но не успел: тело его прошила очередь, и он мягко опустился на пол.

Снаружи завыла полицейская сирена. Степан махнул Харвею Сондре, чтобы тот заводил мотор. Молодому человеку не оставалось ничего другого. В армии он был пилотом. Ему удалось поднять машину в воздух, когда первый полицейский «форд» показался на взлетной полосе.

Самолетик быстро набирал высоту. Харвей Сондра поставил управление на автопилот. Степан стоял у него за спиной. Харвей резко обернулся и вырвал из рук епископа автомат, а затем дважды пронзил тело монаха серебряным кортиком.

При первом ударе Степан потерял равновесие и бессильно упал на сиденье. Второй удар пробил плечо и пригвоздил вампира к спинке сиденья.

Степан был еще жив, но уже не мог двигаться.

– Посадите меня в кресло пилота, – простонал полковник Риенци. – Это чудовище должно исчезнуть с лица земли. На борту самолета есть парашюты. Прыгайте!

Харвей Сондра подчинился. Открыв люк, он еще раз обернулся. Полковник Риенци всем телом навалился на руль, его лицо исказила гримаса боли. Радом с ним сидел Степан. Из горла вампира вылетали хриплые звуки, но он был бессилен освободиться.

Воздушный поток подхватил Харвея. Молодой человек разгадал план полковника: падение с такой высоты уничтожит дьявольского монаха. Защитный пластик не выдержит подобного удара.

Когда парашют раскрылся и Харвей Сондра плавно устремился навстречу земле, он увидел, что самолетик стал кружиться над жерлом Везувия, потом завис и вдруг камнем рухнул в кратер.



    • Рейтинг 3.44/5
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5

    Рейтинг: 3.4/5 (всего 55 голосов)