Эта опция сбросит домашнюю страницу этого сайта. Восстановление любых закрытых виджетов или категорий.

Сбросить

Трек длинною в жизнь.

Трек длинною в жизнь.
Молодой гонщик попадает в аварию под самый новый год и лишается возможности ходить. В больнице ему встречается девушка, которая проявляет поразительную лояльность к его особе. Может-ли случайная встреча породить неслучайное чувство? И что исполнит роль вожделенного кубка... или кто?!...

Глава первая. Один шаг до пропасти.

Заведённый будильник стоял на приборной панели и мерно стрекотал, подталкивая секундную стрелку в привычном направлении. Ещё пару минут, и долгожданное приключение продолжится, заряжая меня готовностью сопряжённой с радостью за проделанный путь. Вот этот долгожданный момент, я наконец-то добрался до этого ориентира…

Приближалась минута финального заезда, гонки за титул чемпиона. Сколько лет я этого ждал? Пять, семь?! Я угробил кучу денег и сил на свою машину, тренировки, скандалы с агентом, который пристраивал меня во всевозможные злачные места, дабы я стал на шаг ближе к цели, к цели стать чемпионом. Вожделенный кубок достанется лишь тому, кто яростно пытался стать выше себя самого…

Трибуны вопили, оглушительным рёвом приветствуя гонщиков. За окном стеной стоял снегопад, щедро посыпая ледяную землю пеплом. Ноябрь две тысячи шестнадцатого, девятое число… Победа в этом заезде гарантировала мне место в лиге, место среди профессионалов, а так как близился новый год, то поставить подпись в документе о найме – было замечательным подарком. 

Звон будильника врезался в уши, и эта приятная дрожь передалась всему телу, оповещая о том, что момент, наконец, настал…

Я повернул ключ в замке зажигания и турбированный двигатель заурчал словно лев, мягко передавая вибрации по всему салону. Я выехал из гаража и направился к линии старта. Тысячи людей кричали с трибун, махали знамёнами с изображениями своих фаворитов, но снежная стена мешала досконально рассмотреть количество фанатов…

Фары моего автомобиля вгрызались в завесу и ласкали языком схваченное льдом дорожное полотно. Круговой трек стелился на десятки, сотни метров вперёд. Гоночный стадион сотрясался от воплей страждущих увидеть заезд, желающих узреть сражение века. Полсотни гонщиков добралось до финала, а сколько их всего было?! Я уже не считал количество заездов, их уже невозможно посчитать. Мне было плевать на спонсора, на организатора, на моего агента, на всех кто принимал участие в создании этого ристалища – они хотели зрелища, они его получат…

Двадцать второй номер на асфальтовом покрытии был моей отправной точкой. От рёва моторов становилось так тепло на душе, ведь я находился в самом желанном месте на планете, да это правда! Снежная завеса будто расступалась, словно само небесное светило хотело узреть этот эпичный заезд…

Несколько минут гонщики приближались к стартовым позициям, трибуны ликовали, на старт вышел судья с сигнальным флагом. Снегопад почти сошёл на нет, трассу прошли специальной машиной и всё – гонка начиналась…

Я опустил забрало шлема и уставился на судью… Взмах, и меня вжало в сидение гоночного автомобиля, который стремительно понёсся вперёд, к победе…

Подарок под новый год.

Открыв глаза, я увидел белый потолок, с высоко подвешенной ртутной лампой, которая тут же ударила своим ярким светом. Где-то над ухом мерно пищал прибор измеряющий сердцебиение. Что происходит?! Я попробовал было повернуть голову, но тут по всему телу словно пробежал ток… Это что, больница?! За запертой дверью послышались чьи-то шаги, и я тут же уставился в дверной проём. В палату вошла девушка, держа в руках кипу макулатуры. Я резко приподнялся… Девчонка онемела, её лицо исказилось в странной гримасе, глаза стали стеклянными и все бумаги из её рук разлетелись по палате…

- Что с машиной?! – Сказал я полушепотом, но словно не своим голосом.

- Вы, вы… - Девушка, заикаясь, ринулась прочь, оставляя дверь открытой.

Я приземлился на подушку и осмотрелся кругом. В не завешанном окне виднелся вход в какое-то здание, над которым весело бегали огоньки цветной электро гирлянды. Что, уже новый год настал?! В коридоре вновь застучало эхо шагов. В палату вошёл пожилой мужчина в белом халате. Он приветливо улыбнулся:

- Здравствуйте молодой человек. Как вы себя чувствуете?

- Замечательно. Где я?

- Хм. А вы разве не видите?! – сказал, он, ехидно улыбаясь.

- Вижу. Что произошло?

- Вы попали в аварию, вы помните?

- Да, скрежет и темнота. Что с машиной?!

Доктор ухмыльнулся, скрестил руки за спиной и подошёл к окну:

- Ваш друг правду сказал, вы действительно сроднились с этим автомобилем. Единственное место, которое осталось нетронутым – было водительское кресло.

- Док, что с моими ногами?! И какой сейчас день?!

- Сегодня двадцать пятое декабря, а что касается ваших ног… Скажем, это подарок судьбы на новый год.

- Что это значит?!

- На вас не было ни царапины, почти. Каркасом безопасности повредило позвоночник, но шанс есть.

- Понятно. Я могу уйти отсюда?

- Мы вас обследуем, и можете быть свободны. Повреждений нет, у вас, наверное, хороший ангел хранитель…

- Или ленивый демон.

Доктор засмеялся, покачивая головой:

- Шутить изволите? Это хорошо! Сейчас придёт сестра и всё вам объяснит. С наступающим!

- И вас.

Собеседник вышел прочь и что-то крикнул в недра коридора. Дверь захлопнулась. Несколько минут лишь глушащая тишина врывалась в уши, изредка разбавляясь телефонными звонками, доносившимися из-за двери. Я попробовал пошевелить ногами, но не чувствовал их. Это было так странно. Они есть, ты можешь их потрогать, но в то же время они казались такими далёкими и недосягаемыми… За окном суетливо носились люди, атмосфера грядущего праздника навивала тёплые эмоции, но какое-то очертание паники всё же оставалось…

Минут через пятнадцать в палату вошла та самая девушка:

- Здравствуйте. Вы извините, что я так себя повела, просто…

- Да брось. Не надо на «Вы», мне всего лишь двадцать семь.

- Простите… Прости. Это часть работы.

- И зачем ты торчишь в таком местечке?!

- Кто-то должен, – сказала она неуверенно, словно боясь ошибиться.

- Ясно. С новым годом.

Девушка улыбнулась уголком губ и принялась собирать бумаги, разбросанные по полу. Я выдернул прищепку с проводами, которые крепились на указательном пальце и прибор истошно завопил, наполняя комнату противным писком. Сестра тут же спохватилась и щёлкнула тумблером на скулящей коробочке:

- Так нельзя. Сейчас соберу всё, и мы продолжим.

- Да какой смысл?! Я не убегу, не торопись!

- Ну, нельзя так. Вы не первый кто попал в аварию. У вас хотя бы всё на месте.

- Вот счастья то привалило! Я пол жизни провёл за рулём, а теперь буду ездить на долбанном кресле!!!

- Успокойтесь. Сделаем пару снимком, проведём кое-какие анализы, а там видно будет.

- Успокоиться?! Одному в квартире в кресле перед ёлкой?! Что я делать теперь буду? Ящик весь день смотреть?!

Девушка сложила бумаги на стол, подошла к окну и ладонью протёрла схваченное узором стекло:

- Снег идёт. Знаете, как прекрасно гулять под цветными огоньками вечером, когда идёт снег?

- Я грел трек покрышками под эти огоньки…

- Поймите, у вас всё в порядке, за исключением ног, но и это мы исправим. Вам очень повезло, в тот день ещё два водителя разбились – они уже ничего не скажут по этому поводу.

- Мда. Извини, что я тебе всё это высказал.

- Ничего, я привыкла. Меня кстати Лена зовут.

- Макс.

- Приятно познакомиться.

- Взаимно. Что там с бумажками?

- Сейчас специалист подойдёт…

В ожидании чуда.

Через два дня я уже съезжал на кресле по пандусу, установленному на краю ступеней. На улице летели крупные хлопья снега, колоритно переливаясь от сотен неоновых огней рекламных вывесок, коими пестрело почти каждое здание. Лёгкий мороз, нетипичный для декабря, мягко трепал лицо наравне с узорчатыми снежинками. Кругом суетились люди, на дорогах дребезжали разномастные автомобили, у ледяных горок толпились десятки детей, нетерпеливо ожидая своей очереди, и швыряясь друг в друга снегом. Ещё работали ёлочные базары, магазины сувениров переживали небывалый вал клиентов, супермаркеты избавлялись от всего подряд – народ готовился встретить новый год. Я поглядел на эту идиллию несколько минут, и собирался было двинуться с места, но сзади послышался женский голос:

- Молодой человек, подождите!

Я обернулся, на ступенях больницы стояла молоденькая девчонка, лет двадцати. Я её никогда раньше не видел, но очертания лица показались мне знакомыми. Она почти подбежала ко мне:

- Это вы Максим, да?

- Ну да, а ты прости?!

- Надя, сестра Лены.

- Ну конечно… И что?

- Ничего. Жду сестру. Она позвонила и просила вас задержать.

- Зачем?

- У неё спросите.

- Хм, ладно. С наступающим.

- С наступающим. А вот и она.

Из дверей вышла девушка, встреченная мною в палате. Она неспешно подошла и, улыбнувшись, сказала:

- Привет.

- Привет. Мы всё-таки на «Ты»?

- Я же говорила – часть работы.

- Ну и, чего тебе?

- Мне ничего, а вот тебе… Ты сказал, что тебе новый год справлять не с кем.

- Я этого не говорил.

- Намекнул, какая разница?!

- Я слушаю.

- Ну, ты ведь гонщик, тебе будет приятно на трек сходить…

- Сходить… Спасибо, большое!

- Я не это имела в виду. Завтра у нас здесь будет показательный заезд проходить, там лучшие гонщики, сходим? То есть… Посетим…

- У меня теперь времени свободного – хоть раздаривай.

- Ну вот, пару часов подаришь мне. Значит завтра? В три?

- Тебе это зачем?

- Ты первый к кому не пришлось звать санитаров…

Я засмеялся, ввиду того что шутка меня действительно порадовала:

- Ладно, я согласен.

- Вот и замечательно! Кстати, нам по пути, мы с сестрой живём недалеко от твоего дома.

- Какая прелесть… Не надо, я сам.

- Брось, мне не трудно.

Елена взяла в руки коляску, и мы двинулись с места. Сёстры молчали, лишь иногда перекидываясь парой слов, причём настолько тихо, что я ничего не расслышал. Смеркалось. Снег заволакивал в вуаль тишины всё пространство. Машин становилось всё меньше, прохожие попадались реже и дальние планы высотных домов, обрастали всё новыми огнями светящихся окон. В витринах переливались маленькие новогодние ёлки с цветными шарами, вдоль всей улицы тянулась гирлянда, состоящая из тысяч лампочек – город ждал пришествия праздника…

Примерно полчаса мы плелись до уютного пересечения улиц, где небольшие кустарники, облепленные снегом, походили на скелеты фантасмагорических существ, возможно когда-то существовавших. Елена обратилась к сестре:

- Смотри, тут каждый год эта прелесть, не устаю смотреть.

Надежда помолчала некоторое время, затем ответила:

- Умиротворяет. Спокойно так становиться. Они словно всегда тут были.

Лена ничего не ответила, но спустя некоторое время заговорила вновь:

- Макс, ты что скажешь?

- А что мне сказать? Да, они тут уже лет десять. Я там, вон в тех дворах живу. Постоянно вижу эти деревца.

- Красиво?

- Да. Когда под фонарями ночью – вообще прекрасно. Пошли а, я замёрз.

Елена громко цокнула, взяла коляску за ручки, и мы покатили в глубину дворов… Дойдя до обшарпанной двери подъезда, девушка достала магнитный ключ и прижала его к домофону. Истеричный писк динамика и дверь открылась. Сёстры закатили коляску в подъезд и уже собирались тащить её вверх по лестнице, но я их остановил:

- Эй, угомонитесь, я сам!

- Чего ты сам? Не говори ерунды, я специально Надю с собой взяла.

- Отойди, не надо со мной нянчиться! Сам я!

Девушки испуганно переглянулись и отпрянули назад. Я сполз с коляски, и попробовал было влезть на ступени, но едва ли это получилось…

Лена подошла ко мне:

- Месяц в коме провалялся, и через два дня рвёшься рекорды ставить! Как маленький!

- Какого чёрта?

- Руки привыкнут, быстро, но не сразу. Постепенно надо. Понимаешь?

- Это что, мне теперь сидеть и в ящик пялиться?!

- Нет, я тебе эспандер дам, будешь тренироваться.

- Замечательно…

- Ну, хватит, ты быстро поправишься.

- Конечно, эспандер меня на ноги поставит, есть приготовит, и в нужник отведёт…

- Хватит!

Елена неуклюже взялась за ручку, в другую так же нелепо вцепилась её сестра, и они волоком потащили меня вверх по ступеням. Благо, что колёса на коляске оказались большими, а моя квартира находилась на первом этаже, иначе бы девчонки, чего доброго, надорвались…

Я достал ключ из кармана и открыл дверь. Меня ввезли в квартиру, и кто-то из девушек включил свет. Надежда разделась и по-хозяйски скрылась на кухне, словно была у себя дома. Лена помогла мне снять верхнюю одежду, а затем разделась сама. Я проехал на кухню, где уже весело бурлил кипяток в чайнике. С поразительной лёгкостью Надежда достала чашки, нашла чай, добралась до ложек, будто бы была восвояси. Я спросил:

- А ты это откуда знаешь, где тут что?

Девушка замерла на миг, но через непродолжительное время ответила:

- Ну, тут замков нет, всё на видном месте. Ты не возражаешь, если мы похозяйничаем?

- Будь как дома. Вы же сейчас уйдёте?

- А..а… - девушка прокричала в дверной проём – Лена!

Через минуту в кухню вошла Елена:

- Что?

- Да вот, Максим спрашивает, как скоро мы уйдём.

- Сейчас, убедимся что всё в порядке…

Я вздохнул, посмотрел в окно и приблизился к столу:

- Я не гоню, просто, зачем вам это? Я и сам справлюсь…

Лена выдвинула стул из-под стола и устроилась на нём:

- Там столик я отодвинула – коляска пройдёт, диван тоже в сторону немного убрала…

- А на вопрос не ответила.

- Надя волонтёр. Ей скоро в другой город, пусть тренируется, а я прослежу за всем.

- Опыты значит ставим?

- Удивляюсь тебе. Почему сразу «Опыты»?

- Шла бы к парню, мужу там, за ним и ухаживала. Мне это не надо.

- Я заметила.

- Так девчонки, пейте чай и дайте мне одному побыть.

- Всегда пожалуйста!

Лена составила кружки вместе, а Надежда вылила в них ароматный травяной чай. Пар, вздымаясь над столом, закручивался в завитки и таял в воздухе, рисуя узоры причудливой формы. Мы сидели, молча, пока с чаепитием не было покончено. Затем я проехал в комнату и с коляски перелез на диван. Девушки о чём-то говорили на кухне, но я не старался их подслушивать, а просто ждал пока они уйдут.

Минут через десять в комнату вошла Елена:

- Вон мобильник на столике – там есть мой номер, если что – звони. Завтра придём около трёх и на трек. Да?

- Да, я же сказал.

- Мы в двух остановках от тебя, так что звонить не стесняйся, понял?

- Да!

- Ладно, пока.

- Пока.

Девушка вышла прочь, а через несколько минут хлопнула входная дверь, и я остался один, вновь.

Я взял пульт и включил ящик, пытаясь найти что-нибудь повеселее, чем стены комнаты…

 

Глава вторая. Тени прошлого.

Я щёлкал кнопкой на пульте – вперёд и вперёд. Плазменный экран составлял из мельчайших частиц великолепную картинку, такую цветную, тёплую, но отталкивающую, в силу того, что персонажи на экране – ходили… И зачем я вообще оплачивал кабельное телевидение?! Сегодня первый раз за полгода я взял в руки пульт… Щелчок – реклама нового автомобиля, далее – погоня полиции за преступником, затем – старт формулы один, спортивный канал, заезд где-то на тёплых островах под пальмами, после – испытание сверхскоростного болида, да чтоб их всех!!!

На экране мелькали люди, какой-то фильм, но я не смотрел – нервно постукивал пультом по коленке. Это не производило никакого эффекта, тогда я стал долбить сильнее, но ноги просто лежали обездвижено, содрогаясь под ударами. Меня это только разозлило, и я яростно колотил оба колена в надежде на хоть какие-то ощущения, но вместо радости движения, где-то внизу живота ощущались лишь лёгкие вибрации… В отчаянии я со всей силы швырнул пульт в стену. Устройство врезалось в угол и разлетелось на сотни мелких осколков, оставляя белый рубец на стене, подобно шраму из прошлого…

Один, в пустой квартире… А ведь вечерами я никогда не торчал дома – жёг покрышки на треке, трепал нервы рабочей группе, и напрягал агента, который по своей недальновидности согласился работать на меня. А что теперь?! Я вынужден валяться на диване и протирать штаны?! Я?!! Я гонщик, а не какой-то футбольный фанат, рвущийся к телевизору дабы утопить глаза в бессмысленном поединке толпы, бегающей за мечом для того чтобы усладить фанатиков на стадионе!!! Гонка – это нечто другое, это страсть, это прямой контакт со зрителями, это всплеск эмоций, коктейль из адреналина и желания, эссенция скорости и мастерства, симбиоз автомобиля и водителя – доверие между одушевлённой машиной и человеком, дуэль трассы и горячих покрышек, это наркотик, пульсирующий по венам и способный довести до опьянения. Это необходимость…

В отчаянии и переживаниях о прошлых заездах, в лавине гнетущих чувств я уснул…

Тонкий лёд.

Меня разбудил звонок телефона, который до сего момента безучастно валялся на столике. Часы на стене замерли на половине третьего. Ах, ты ж, Лена. Протерев глаза, я потянулся к телефону, но неуклюже рухнул с дивана и разбил локоть о паркетное покрытие. Ненависть захлестнула с головой. Ненависть за всё разом – бессмысленные теперь ноги, невозможность больше сделать хотя бы шаг, не пробежать по ступенькам до выхода из подъезда, плавно не вжать педаль газа в пол и вытрясти из спортивного двигателя весь его потенциал! Я кулаком врезал по полу, но с такой силой, что даже костяшки захрустели. Боль быстро вернула меня в равновесие, и пространство от уходящей ненависти, заполнилось злостью на себя за этот, по сути, лишний поступок. Я приподнялся и взял трубку:

- Слушаю.

- Привет, это Лена!

- Прекрасно, рад за тебя.

- Эй, ты не в настроении?

- А тебе-то, какая разница?! Что тебе нужно от меня?!

- Прекрати, возьми себя в руки, наконец!

- Замечательная идея! Ноги ведь теперь просто балласт!!!

- Пожалуйста, хватит. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но я готова помочь, я хочу помочь!

- На кой чёрт тебе сдался калека?! Ты удовольствие получаешь, глядя на урода?!

- Не говори так! Перестань, сейчас же!

- Пошла ты! Никто мне не нужен, слышишь – никто!!!

В трубке ещё слышались какие-то слова девушки, но я бросил телефон на диван и спиной лёг на пол.

Эмоции накатывали одна за другой, перемешиваясь, двоясь, порождая всё новые и новые. Грусть, тоска, или их дуэт, воспевали о минувшем и пророчили будущее. Этот круговорот продолжался около получаса, его темп нарушил дверной звонок. Кого там нелёгкая принесла?! Я приподнялся, влез на коляску и поехал к двери. Настойчивые звонки сменились не менее настойчивыми ударами в дверь, а затем и вовсе зазвучали в унисон, словно складное движение часового механизма. Глазок был высоко и я не смог до него достать, тогда прокричал за дверь:

- Кто там?!

- Лена. Живо открывай!

- Иначе что?!

- Иначе до вечера буду звонить и стучаться!

Я даже повеселел, поганое настроение улетучилось под натиском напористости девушки, а тёплые эмоции постепенно вытеснили все производные тоски. Ухмыльнувшись, я открыл дверь. Елена буквально влетела ко мне в квартиру и тут же пристально уставилась на меня:

- Ты чего это творишь!?

- Занимаюсь самобичеванием. В душе такой склад образовался, городская помойка отдыхает.

- Прекрати, сейчас же прекрати!!!

- Что, само копание?

- Семимильными шагами к депрессии идти!

- Ах да «Идти», лучше уж скажи «Ползти».

- Хватит!

- Да брось. Смотри по сторонам - всё прекрасно.

- У меня чуть сердце не вылетело, когда ты трубку бросил!

- О! Восхитительно… Чего тебе надо, а? Зачем ты пришла?

- Мы вчера договаривались трек посетить.

- И?

- Тебе нужны положительные эмоции. Там посмотришь на то, чего больше всего желаешь, и сам захочешь стремиться к этому.

- Так, а пришла-то зачем? Я и сам смогу сползти с лесенки.

- Чтобы ты глупостей не наделал!

- Дак вот в чём дело! Ты боишься, что я с собой покончу?!

- Да!

- Расслабься – нет. Пистолета у меня нету, на окнах решётки, ах да, и первый этаж – помнишь? До люстры мне не достать, поэтому повещаться не выход, в ванне не утопиться ввиду того что я плавать умею, а что до вскрытия вен – не хочу шокировать человека, который найдёт тело. Так что, как видишь, я в полной жопе, в огромной заднице! И не беспокойся, с собой не покончу, обещаю. Поэтому ничего твоей карме не повредит, более того – даже не угрожает. Всё, пока, пишите письма!

Лена опешила, взгляд её похолодел, и мне показалось, что она разозлилась. Девушка подошла к вешалке, взяла мою куртку и швырнула её в меня:

- Живо одевайся!

- Не дашь спокойно в пол посмотреть?

- Не дам тебе этой фигнёй заниматься!

- Печально, а то я уже волну поймал.

- Хватит!!!

- Знаешь, похоже, тебе помощь нужна, а не мне.

- Ты невыносим!

- Ну да, я килограмм девяносто вешаю, ты не вынесешь.

Девушка взвизгнула, стукнула рукой по коляске и прошла в комнату. Я уставился в открытую дверь, глубоко вдохнул прохладный воздух из подъезда, а затем повернулся к комнате. Елена около минуты пробыла за стеной, и я не видел, что она там творит. Тут она показалась в проёме. Я спросил:

- Ты чего там делала?

- Телевизор выключала. Ты смотрю по тропе войны пошёл?!

- В каком смысле?

- Пульт!

- Ах это, мы не нашли общего языка, возникли разногласия, ну ты знаешь как это бывает…

- Одевайся, пойдём.

- У меня есть выбор?

- Нет!

Я надел куртку, шапку, а Елена тем временем помогла залезть в ботинки. Окинув квартиру взглядом, мы вышли прочь, шинами коляски полируя лестничную площадку…

Подожженный запал.

Девушка на удивление проворно стащила коляску с лестницы, и мы вылетели из подъезда. На улице кружился лёгкий снежок, формируя и без того огромные сугробы. По детской площадке носились дети, устраивая игрище на ровном месте, орошая неестественными воплями всю округу. В песочнице, покосившись, стояла небольшая ёлка, обёрнутая какими-то самодельными украшениями и цветной бумагой. Весь этот хаос и необходимость словно грели душу, прокладывая тропы теплоты меж ответвлений самых её сокровенных уголков. Окружающая обстановка заставила меня улыбнуться, и я было хотел извиниться перед девушкой за свои выходки, но не решился. Мы медленно плыли по городским улицам, наравне принимая участие в пляски узорных кристаллов летящих с неба. По дороге проносились автомобили, чьи водители составляли собой мозаику городских пробок и рутину опостылевших звуков – гудков и гневных возгласов. Сейчас они меня не раздражали, напротив, я бы сам поучаствовал в этом колоритном переплетении слов и эмоций, но сидя в коляске – какие могут быть дискуссии?

Гоночный трек находился километрах в пяти от автобусной остановки, к которой мы подошли. В нашем городе было несколько оборудованных автобусов, со специальными салазками на лестницах и более широкими проёмами между кресел. Я никогда не препятствовал движению этих крейсеров, в то время как все остальные водители не делали различия между другими участниками автомобильного потока, замечая, и теша тем самым лишь своё «Я».

Лена достала телефон, посмотрела на время, затем сказала:

- Успеваем.

- Тебе обязательно меня тащить? Я и сам могу!

- Да можешь, можешь. Мне не трудно.

- Зачем ты на меня время тратишь?!

- Я не трачу время, я проживаю моменты наполненные смыслом.

- Замечательно… И в чём же смысл твоих действий касательно меня?

- Понравился ты мне, вот и всё.

- Тяга к уродству, или поиск реликта?

- Слушай, хватит себя клеймить!

- Я себя и не клеймил, это всё железо постаралось.

- Значит так! Я обещаю, что сделаю всё для того, чтобы помочь тебе встать на ноги. А если это уже невозможно, то, в конце концов, есть автомобили с полностью ручным управлением.

- А с чего ты так уверенна, что я хочу вновь сесть за руль?!

- Ты когда проснулся, сказал про машину.

- И?

- И сейчас ты глазами буквально пожираешь проезжающие авто.

- Потрясно, ты ещё и психолог. Вот уж повезло…

- Да, тебе повезло.

- Я про тебя…

- Я знаю!

- И вообще, это был сарказм.

- Что не так? Что со мной не так?! Я некрасивая, не нравлюсь тебе?!!

- Я не хотел тебя обидеть. Извини.

- Тем не менее, у тебя это получилось. Лучше замолчи и не говори сейчас ничего.

К остановке подъехал грузный автобус, в котором почти не было людей. Какой-то паренёк помог вылезти пожилому мужчине с тростью, затем он вынул из салона два костыля и вручил их старцу. Малолетки, толпившиеся на остановке, вообще никак не отреагировали, продолжая смеяться и тянуть никотин из долбанных сигарет. Водитель недовольно стучал руками по баранке, а кондуктора интересовало лишь наличие мелочи на проезд. Этот город прогнил насквозь. Вместо доброты и взаимовыручки, царили потакание и ненависть, грубость и равнодушие, сквернословие и приверженность к насилию. Споткнувшегося – перешагивали, раненного – добивали, а над «не таким как все» - глумились, отдавая дань зрителям, принимающим участие в издевательствах. Почему я продолжал жить в этаком Содоме с Гоморрой, чьи жители погрязли в грехах по уши?! Мне ведь противна распущенность, безнравственность, и это место вообще не вызывало ничего кроме отвращения… Может причиной пребывания здесь была некая глубинная вера в исцеление этого городишки?! Или то была жажда посмотреть, что же будет дальше?! Ответа на этот вопрос, кстати, не заданный себе самому, мне и не требовалось. Странно…

Лена натужно попыталась затащить коляску по ступеням, но у неё ничего не вышло. Колёса не лезли в салазки, ступени были слишком скользкими, а я, кроме проявления желания помочь ей, ничего не мог сделать. Если бы я только мог встать, то первым делом выбил бы из водителя это его вопиющее равнодушие и пренебрежение. Подумать только, бугай сложенный как культурист – наблюдает за трепыханиями молоденькой девчонки и даже не делает попыток помочь ей, или, ввиду своего сволочного отношения, хотя бы скрыть своё раздражение. Курсируя по городу на своём автомобиле, я частенько влезал в дела, которые меня вообще не касались. Мне совсем не сложно было вылезти из машины и помочь девушке ввалить кошели в автобус, или в супермаркете помочь разобраться с ценниками какой-нибудь старушке, а если взрослый мужик истерит по поводу пары царапин на авто на беззащитную хрупкую девчонку, то я не чурался попытки поставить его на место, долбанный город! Сейчас, я словно смотрел на всё это ещё более глубоко, затрагивая сам нерв мироздания, сам корень всех пороков, самого паразита, точащего ствол бытия. И так ли страшны нерабочие ноги, как отсутствие души и нектара человечности в венах?! Едва ли…

 

Глава третья. Путь домой.

Никто из окружающих даже не попытался помочь затащить эту долбанную коляску в дверь автобуса. Малолетки на остановке игнорировали всё происходящее вокруг, прохожие равнодушно плелись вдаль, а водитель сделал вид, что не замечает нас. Поразительно! Казалось бы, при виде этой сцены руки сами тянуться к тому, кто в этом нуждается, где-то в душе пробуждается сигнал к действию и тело само потакает сознанию в попытке помочь кому-либо, но тут… Лена чуть ли не заплакала, когда тяжёлая коляска не поддалась на её порывы. Я просто наблюдал, меня захлестнула волна ненависти ко всем участникам этой трагикомедии и клянусь, были в порядке ноги, я бы затащил кого-нибудь, кто мог оказаться на этом месте, в автобус, а затем с радостью отделал бы водителя! Елена, наконец, сдалась:

- Я не могу!

- Да брось, поехали отсюда.

- Нет, тебе нужно посмотреть заезд! Там сегодня профессионалы выступают, самые лучшие!

- Да плевать!

Двери автобуса закрылись, и многотонный крейсер двинулся с места, штурмуя автомобильный поток. Я проводил его взглядом, посмотрел на светящиеся витрины магазинов, ощутил наплыв новогоднего настроения, и акт равнодушия, который недавно вновь вырисовался на полотне бытия – отошёл на задний план, в недра души, где он был обречён пылиться в архиве столь же серых и неподобающих чувств, когда-либо проявленных человеком…

Я даже не решился сказать, кто тут расстроился сильнее – Елена, или я сам. Мне уже действительно захотелось увидеть трек, гонщиков, вдохнуть нектар сожженного топлива, ощутить запах прогретых расплавленных покрышек, созерцать трепыхания группы механиков, которые будут кричать на водителя, в попытке убедить его проявить больше лояльности к машине и не выжимать из неё всех лошадей, галопом скачущих под тонким листом капота…

Девушка стояла подле меня и безучастно глядела куда-то вдаль. На её карих глазах выступили слёзы, сверкая тысячами осколков рекламных вывесок и мне стало её жаль… Зачем ей всё это? Она и вправду расстроилась, и наличие души в её теле – не подвергалось сомнению. Я попытался хоть как-то её утешить:

- Лен, ты чего? Успокойся, чёрт с ним с треком.

- Да как тут успокоиться?! Ты видел? Они просто смотрели…

- Я это постоянно вижу.  По мере сил я всегда пытался это исправить, но, как видишь, теперь я сам в коляске, и мне придётся ждать кого-нибудь вроде меня.

- Я хотела помочь тебе, я старалась. Надо было Надю с собой взять!

- Лен, достаточно того что ты тратишь на меня время, не надо больше никого напрягать. Понимаешь, зачастую сама попытка помочь, та, в которую человек действительно вкладывает силы – уже достойна похвалы и заранее обречена на успех.

- Но мы тут, на остановке! Я не смогла!

- Брось, хватит. Я не маленький и плакать по этому поводу не собираюсь. Хочу или нет, но теперь придётся мириться с равнодушием, как ни крути.

- Эй, ты уже сдаёшься?

- А не ты ли только что слезами заливалась и говорила что «Не смогла»?

Лена так злостно глянула на меня, что я даже ощутил дрожь по позвоночнику и опустил взгляд. Девушка отошла от остановки, посмотрела по сторонам, наверное, силясь найти что-то конкретное, а затем вернулась ко мне:

- Сейчас посмотрим!

Она резко схватила коляску, и мы стремительно покатили по улице по направлению к переходу. На зелёном сигнале светофора наш экипаж буквально сорвался со старта и ринулся к финишу, оставляя двойной горящий след на асфальте. Поршень в виде сердца Елены, нёс автомобиль с такой скоростью, что невольно возникал вопрос – человек ли она? Я вжался в спинку кресла и пытался, наконец, догадаться, куда мы направляемся. Преодолев переход Лена, остановила коляску и двинулась к проезжей части. Десятки машин проносились мимо, после чего, за ними трусливо семенило облако сгоревшего топлива. Когда на дороге возник микроавтобус, Елена молниеносно ринулась к нему, интенсивно размахивая правой рукой. Водитель, наверное, заранее заметил её и неспешно стал останавливаться у самого бордюра. Девушка подошла к автомобилю и открыла пассажирскую дверь:

- Здравствуйте! Вам не трудно помочь нам? Километрах в двух парковка, знаете?

Водитель убавил радио, играющее какую-то нехитрую мелодию, и глянул на меня:

- Ну, вы ребята даёте! Зачем под колёса то прыгать?

- Чтобы с равнодушием не столкнуться – саркастически протянула Елена.

- Вам значит на парковку надо, коляска то хоть складывается?

- Нет.

- Ладно, новый год всё-таки, всем праздника хочется, у самого дочь в коляске. Давай помогу.

Мужик покинул кабину своего авто и открыл купейную дверцу. Затем он ловко подкатил коляску к входу и, словно имел разряд по заталкиванию, водрузил её в автобус:

- Порядок, грузись с ним.

Лена приземлилась на сидение и захлопнула дверцу, спустя мгновение, автомобиль сорвался с места, перемешиваясь и теряясь в водовороте городских транспортных средств…

На улице начинало смеркаться, и колорит гирлянд и вывесок, стал отчётливо разбрасывать блики на кристаллы пролетающего снега. Вдоль проезжей части проплывали силуэты прохожих с понуро опущенной головой, мелькали детские фигурки первоклашек, которые радостно бежали по каким-то делам, замечались разносчики листовок, стоящие меж текущей толпы – город стучал своим огромным сердцем, позволяя лейкоцитам беспрепятственно пульсировать в его исполинском теле...

Я наблюдал за телодвижениями горожан, пребывая в раздумьях – куда мы вообще едем? Елена молчала. Ждала ли она вопроса, или не желала меня сейчас слушать, в любом случае, стремление в неизвестном направлении меня уже не устраивало. Я решил нарушить вуаль звуковых волн идущих от радиоприёмника:

- Лен, мы куда?

- Мы сейчас сами в заезде поучаствуем, на своём треке!

- А можно поконкретнее?!

- Нельзя, сейчас всё увидишь.

- Ты так стараешься, что даже неудобно.

- Сядь удобнее.

- Я в моральном плане.

- А я в твоём же тоне с тобой.

- Я же извинился.

- И ты думаешь, что этого достаточно?!

- Ну уж извини, на колени не могу встать.

- А мне этого и не надо. Просто можно относиться как-то более… благосклонно.

- Неужели нету нормальных парней? С ногами, руками, без коляски?!

- Есть, я уже нашла.

- Ну вот и иди к нему!

- Я, вообще то, тебя имею в виду.

- Ты можешь просто ответить – ЗАЧЕМ?!

- Тебе неприятно моё внимание? Внешность? Я?

- Мне неприятно тебя грузить этой фигнёй. Ты жить должна, а не нянчиться с калекой!

- Макс, хватит! Если хочешь чтобы я ушла – то так и скажи!

Микроавтобус свернул на парковку, перешагивая своим металлическим телом через небольшой контроллер скорости, привинченный к дорожному покрытию. Водитель сбавил ход, и транспорт пополз вдоль стройных рядов автомобилей. Лена обратилась к водителю:

- Нам в самый конец, к гаражам.

- Местечко то ещё, у меня тоже тут гараж, в соседнем секторе. Вы на колёсах?

- Да, дальше мы сами.

Спустя пару минут автобус сполз в широкий проём, где в свете фар стали выстраиваться в колонны пошарпанные двери гаражей. Лена смотрела вперёд, прищуриваясь и высматривая что-то:

- Вон там, двадцать пятый.

- Ага, вижу.

Урчащий двигатель микроавтобуса сбавил обороты у двери с названным номером, и водитель вышел прочь. Купейная дверца открылась, и могучая хватка поставила коляску на заснеженную землю. Лена покинула тёплый салон и задвинула за собой дверь:

- Сколько мы вам должны?

- Да ты чего? Говорю же – дочь моя тоже в коляске, не впервой. Я же тут живу, в посёлке за парковкой, так что мне по пути.

- Спасибо вам.

- Да не за что, бывайте ребят.

Мужик кивнул, забрался в кабину, и уютное биение поршней микроавтобуса постепенно нивелировалось расстоянием…

На улице совсем стемнело и лишь несколько подвешенных над гаражами фонарей развеивали густую пелену тьмы. Снег наращивал свой темп, и вибрирующая завеса пульсировала подобно ряби на зеркальном покрытии реки. Меня проняла дрожь – рядом никого нет, темно, зачем мы тут? Я поймал какой-то странный взгляд Елены, и решил поинтересоваться:

- Лен, место не с проста выбрано, да? Мне сейчас придётся отвечать за всё сказанное, мда?

- Боишься? – глаза девушки блеснули огоньком, а на лице выгравировалась подозрительная улыбка. 

- Не то чтобы…

- Макс, ты чего? Я же сказала, что мы сами себе трек устроим. Гляди что тут у меня.

Елена достала ключи из сумки и подошла к гигантскому врезанному замку, скважина которого была подёрнута белым инеем. Длинный ключ повернулся в замке, и резкий щелчок символизировал об открытии двери. Девушка зашла внутрь, и через мгновенье, на улицу высыпал свет от ртутной лампы. Я уставился на ЭТО. В недрах гаража покоился стальной, мускулистый спорткар нежно-зелёного цвета. Челюсть поползла вниз, и по венам полился приятный душе эликсир – смесь жажды скорости и безграничной свободы, несущей в некий сад Эдема, который молниеносно материализовался где-то на просторах Земного шара…

Елена тепло улыбнулась, достала из кармана ключи, и весело позвякивая ими предо мной, сказала:

- Прокатимся?

- Это, это…

- Да, это гоночная тачка.

- Додж, шестьдесят девятого?!

- Угу.

- Не может быть…

- Может. Мой отец был гонщиком и купил этого монстра ещё десять лет назад. Он хотел, чтобы я тоже участвовала в заездах, но… ты знаешь, чтО я выбрала. Отец разбился – уже пять лет как, на треке в Европе, а машина была предназначена мне и… Я иногда участвую в нелегальных заездах…

- Вау!

- Смотрю, тебе нравится...

- Поехали, Лена давай, пожалуйста, быстрее!

- Давай помогу…

Я на коляске ринулся в гараж, буквально перепрыгнул на пассажирское сиденье и захлопнул массивную дверь. Девушка устроилась в водительском кресле, повернула ключ зажигания и дурманящий рёв спортивного двигателя, нежно завибрировал по ушным каналам…

Надежда.

Двигатель мурлыкал, гоняя охлаждающую жидкость по своим капиллярам. Мы стояли, молча около пяти минут, пока температура на датчиках медленно ползла вверх, а тягучее масло в картере, приобретало необходимую структуру. Лошади под капотом готовы были двинуться с места…

Луч от всех четырёх фар вспорол снежную завесу, и яркий свет, раздвинул границы вуали, мягко накрывающей улицу. Додж слетел с места, выпрыгивая из гаражной коробки. Лена остановила машину:

- Пристегнись, а я пока гараж закрою.

Я защелкнул привычные бляшки спортивных ремней безопасности, покрутил регулятор сидения и устроился поудобнее. Сзади хлопнула дверца багажника и железные створки гаража, словно смыкающие свои заспанные глаза. Елена вновь приземлилась за руль:

- Ну что, в путь?

- Давай, пожалуйста, скорее!

Покрышки грубо соскребли наледь с земли, и автомобиль рванул в вечерние городские улицы. Хм, за последние лет десять, мне вообще не приходилось находиться на месте пассажира, тем более исполняя роль штурмана при гонщике. Девушка так грациозно двигалась, каждый её жест был настолько изящен и тонок, настолько чист и отработан, настолько уверен и точен, что буквально - сверкал мастерством… Я только сейчас обратил внимание на внешнюю красоту Лены. Во истину, в данном промежутке времени – на пороге две тысячи семнадцатого года, если бы Афродита исполняла желание о самой прекрасной девушке, то этой девушкой – стала бы Елена, как та самая, во времена Троянской войны. На вид, ей было чуть больше двадцати лет, тёмные волосы, до плеч, выкрашенные бардовым цветом ровно на половину, простой, но притягательный профиль, ухоженные руки, изящная фигура, манящие ноги… И почему я раньше не заметил? Сейчас, я пялился на неё словно нашёл смысл существования и машина, столь прекрасная и ранее желанная – отошла на второй план… Девушка внимала дороге и направляла автомобиль на трассу, на выезд из города, на тропу побега из этого поганого местечка – к свободе, к мерцающему лучу новой жизни, в которой найдётся место тёплым чувствам, будь то доброта или что-то более величественное и приятное…

Помоги мне сделать выбор.

Я настолько увлёкся созерцанием Елены, что не заметил, как мы выехали на автотрассу, и скорость уже превышала лимит, наверное, раза в два… Автомобиль, спортивными покрышками, уверенно вцеплялся в асфальтовое покрытие, не успевшее схватиться летящим с небес снегом, в виду нередких машин, скользящих по нему. По сторонам уже мелькали лесные массивы, одиночные знаки, фермы, опоры ЛЭП, кучи мусора по обочинам дороги… Мы выехали за город и устремлялись куда-то вдаль, всё дальше и дальше, уверенно, без сожалений, словно это был единственно возможный выход, словно это была необходимость, словно символ на скрижали бытия указывал этот путь… Я глазами пожирал Елену, а та в своё время этого словно не замечала, пока, наконец, не перехватила мой сосредоточенный взгляд:

- Ты это куда уставился?

- Извини я…

- Что?

- Нет просто…

Девушка сняла шапку, перехватывая руль другой рукой, избавилась от куртки и швырнула вещи на заднее сидение… Затем сказала:

- Сейчас лучше?

- Да.

- Ты чего так напрягся?

- Тебе показалось…

- Макс, хватит, я вижу…

- Ты была права.

- В каком именно месте?

- Когда сказала про то, что… Когда говорила о разбившихся гонщиках. Действительно, лучше без ног чем стены ящика… Только…

- Эй, не надо сейчас об этом. Просто наслаждайся видом…

- Ты собою затмеваешь всё кругом. Да и зачем по сторонам глазеть, если можно смотреть на тебя…

Девушка мельком глянула на меня, прищурила глаза, улыбнулась. Её щеки налились румянцем, который придавал ей ещё более загадочный вид, более яркий и желанный…

Дорога неслась в снежную завесу, фары грызли кристальную стену, мотор рычал, словно перфоратор за стеной, автомобиль летел в зимнюю ночь, летел в неизвестном направлении…

 

Глава четвёртая. Чужой мир.

Вечер окончательно сменился ночью, замещая неуверенные потёмки густой и осязаемой тьмой. Словно в сосуд времени суток погрузили тело темноты, форму сумерек, сам остов ночи, и он, вытесняя вечерние оттенки, заполнил собою предназначающееся ему пространство… Мне показалось, что мы едем уже несколько часов, хотя, вряд ли бы я сказал, сколько времени прошло на самом деле. В чёрных бесформенных фигурах, что плясали по обочинам дороги, угадывались самые невероятные сказочные твари, которые будто устроили показательный бой, образовывая хитрые переплетения из своих эфемерных тел… Автомобиль буквально парил над асфальтом, высекая искру подпаливающую душевный запал – страсти и желания, ещё большей смеси адреналина и скорости, зелья всепоглощающей свободы, нектар, позволяющий окунуться в безвременье и наслаждения… Лена молчала, уверенно держа в своих ухоженных ручках металлический руль, обёрнутый каким-то не скользким материалом. Она так сосредоточенно смотрела в несущуюся даль, легко и непринуждённо, что, казалось, автомобиль – это часть её, часть её души, полностью покоряющийся ей и исполняющий любую её прихоть… В городских пробках невольно приходиться наблюдать за каждым участником этого бесконечного потока, и их реакцией на сложившуюся обстановку. Девушки, да что там, даже любой встреченный профессиональный водитель, не шли ни в какое сравнение с Еленой. Их жесты теперь казались такими неуверенными, скованными, словно все свои движения они выполняли под дулом пистолета, под леденящим душу страхом получить пулю, в то время как Лена, чётко и ясно, отточено и деловито, изящно и грациозно - просто вела машину…

Молчание, постепенно, своими длинными пальцами, начинало исполнять энергичную мелодию на нервных струнах, будто сидящий на облаке ангел, играющий в небесном оркестре главную партию на арфе… Я хотел что-нибудь сказать, спросить, но вопросов было так много, что в палитре красочных слов, сложно было подобрать нужный оттенок, который бы в данный момент усладил слух девушки… Тем не менее, я решился:

- Лен, а мы, куда вообще едем?

Девушка повернулась, наклоняя голову на левый бок, выстрелила пронзительным, тёплым и приятным взглядом, который добрался до самых дальних и непроходимых троп души, а затем ответила:

- Ты уже домой хочешь?

- Нет, я просто…

- Вот и отлично!

- Ну, Лен, я серьёзно…

- Гостиница тут есть, по пути. Несколько километров ещё.

- И чем мы там будем заниматься?!

- Тем, на что ты рассчитываешь – мы не будем там заниматься.

- Значит, не дашь мне плакаться, глядя в потолок?

- Не дам. Будь уверен.

- Жаль, очень жаль, я уже настроился, речь приготовил…

- Хватит паясничать!

- А то что?!

- А то сбавлю скорость и будем плестись по знакам…

- Эээ, нет! Извини.

- Вот и замечательно!

Автомобиль летел ещё несколько минут, пока, на горизонте, не показалась увитая цветной гирляндой вывеска гостиницы. Мотор приятно подвывал, скидывая нагрузку, а массивный скелет Доджа неспешно прополз на свободное парковочное место. Елена мягко нажала педаль тормоза, и наш болид неощутимо остановился. Ключ зажигания перешёл в нейтральное положение, ручной тормоз встал в боевую готовность, и горячий луч фар погас, передавая власть уличным приборам освещения. Девушка накинула куртку, шапку и, не застегнувшись, вышла прочь. Сзади раздался скрежет открывающегося багажника и пара бранных слов Елены, которая уронила долбанную коляску наземь. Затем она подкатила экипаж к входу в транспортное средство и открыла дверь:

- Она тяжёлая слишком! Завтра поменяем!

Снег налип на её ресницы, волосы, пролетающие хлопья гармонировали с белым свитером Елены, на тёмных джинсах вырисовались складки, на которые тянулся каждый резной кристалл, летящий с небес, зимние белые кроссовки увязли в настиле, и всё это зрелище словно фонтан, породило свежую струю новых эмоций, старательно проникающих во все закрома организма… Нижняя челюсть сама поползла вниз по неизвестным мне причинам, но, тем не менее, я не смог проигнорировать слова девушки:

- Ты целью задалась, таскать меня?

- Я тебе уже говорила!

- Знаю. Надо было тебе раньше меня найти.

- Или тебе меня…

- Нарочно разбиться и сломать свою жизнь пополам?!

- Нет! Что ты такое говоришь?!

- Иначе бы мы не встретились.

- То есть ты считаешь, что жизнь сломалась, да?! И теперь ты несчастлив, и я не могу это исправить?!!

- Нет, Лен, извини, я не об этом. Просто мне сложно, понимаешь… с девушками…

- Конечно! Ты себя ведёшь так, словно тебе плевать на всех! А ведь это не правда!

- Полгода назад, моя невеста сбежала. Знаешь, что она мне сказала?! «Ты машине, уделяешь больше времени, чем мне»!!!

- Дура она, вот и всё.

- Я ей это и сказал, а она швырнула в меня стаканом, собрала все вещи и сбежала.

- Плевать на неё, теперь есть я, видишь?

- Вижу. Но я… я…

Лена засмеялась:

- Пойдём, в номере поговорим.

- В каком смысле?!

- В двухместном. Не брошу же я тебя в незнакомом месте.

- А ты ночью со мной ничего не сделаешь?

- А это мы на твоё поведение посмотрим.

Я перелез на коляску, Елена закрыла машину, и мы направились к входу в гостиницу. Ступеней тут не было, и коляска беспрепятственно проехала в широкие двери…

Парадная зала кишела посетителями, смехом, десятками диалогов, суматохой, обыденностью придорожной гостиницы – новогодние путешествия крепко объяли этот край. В высоких сводах, висела толстенная цветная мишура, окаймляя всё помещение, словно резные изваяния какой-нибудь готический собор. В центре, между двумя уходящими вверх ступенями, красовался прямоугольный вход в лифт, над которым пошатывались пары колокольчиков золотого цвета, приколотые к бардовым матерчатым лентам. У лифта стоял какой-то человек, копошащийся в небольшой металлической коробке на колёсиках. Беспрестанно потроша недра этого сосуда, подобия ящика Пандоры, он походил на того, кто рисковал открыть злополучную шкатулку, и окропить мир тем самым хаосом, который властвовал кругом, в то время как на дне его сундучка – осталась бы лишь надежда. Мне не приходилось ранее ютиться в гостинице, и этот своенравный мир, был настолько далёк и недосягаем, что вызывал лишь удивление, ворох смешанных чувств – уют и покой, настороженность и безразличие… Странно…

Елена покатила меня к небольшой стойке, за которой находился служащий, портье, или как его там?! Ухоженный мужчина средних лет, в тёмном костюме с белой рубашкой и галстуком – наверное, стандартная форма, принятая на вооружение в этой автомастерской, у команды профессионала, у гонщика со своим логотипом…

На стойке нервно моргала маленькая ёлочка, бережно завёрнутая длинной гирляндой космическо-синего цвета. Мужчина улыбнулся:

- Приветствуем вас! Желаете номер?

Лена огляделась по сторонам, окинула взглядом гудящую толпу, посмотрела в недра потолочных сводов, и лишь затем ответила:

- Здесь всегда так шумно?

- О, в этом году небывалый вал клиентов. Сами понимаете – праздники, путешествия, новый год…

- Нам самый верхний номер, на два места. – Лена сделала настолько серьёзное лицо, что я её даже не узнал.

- Прекрасный выбор! Вам выдать сопровождающего, может багаж помочь занести?

Девушка буквально взорвалась. Её взгляд вспыхнул тысячей свечей, в руках словно материализовались стрелы молний, волосы обратились ядовитыми змеями, жалящими всех кругом, а сама она стала такой пугающей, но, в то же время, милой, такой родной, чарующей и властной, великолепной, будоражащей, желанной…

Елена чуть ли не кричала:

- Вы какого чёрта себе позволяете?!! Это человек!!!

Я даже не сразу понял, о чём она вообще говорит, я просто внял её порыву и ощутил на себе ауру безграничной силы, воодушевляющей энергии, всплеск гнева и ярости, эфирное зелье стремления выйти вперёд, как на треке, за рулём своего автомобиля во время обгона впередиидущего гонщика…

Мужчина покраснел, опустил взгляд, пытался вставить слово, но лавина напористости Елены, метеорит, превращающий города в песок, комета, отправляющая целые планеты в небытие, сель, смывающая всё на пути своя – мёртвыми оковами заставляла его молчать и повиноваться вспышке гнева… Когда девушка выплеснула бурлящую лаву эмоций в лицо оппонента, он, наконец, неуверенно попытался говорить:

- Простите великодушно. Я не имел в виду вашего спутника. Извините, ради всех святых! Это часть работы, стандартный вопрос…

- В ваши обязанности входит оскорблять людей?! – Взгляд Елены сиял бликами гирлянды.

- Нет, что вы! Вот, пожалуйста, ваш номер. Я лично помогу…

- Мы сами!

Девушка яростно сжала в кулаке ключ, дождалась противного писка устройства считывания карт и её пальцы нежно обняли ручки коляски…

Шелест покрышек колёс кресла, напоминал о свисте во время поворота на треке – родной, приятный ушам звук. Когда мы въехали в лифт, служащий заговорил:

- Приветствую! Вам на какой этаж?

- Пятый.

Кнопка щёлкнула, утопая в лёгком нажатии, и коробка лифта мягко поползла вверх, нежно вибрируя, подобно креслу в спортивном автомобиле…

Длинная ночь.

Кабина остановилась на пятом этаже, створки дверей поползли в разные стороны, и коляска вынырнула из узкой коробки, попадая в просторный коридор, увешенный настенными лампами и новогодними украшениями. Мы стремительно преодолели этот туннель с масляными светильниками, мерцающими по опорам рудника, и оказались перед дверью номера. Елена повернула ключ, и ворота в потайное царство раздвинули свои ленивые веки, озаряя окружающее пространство потусторонним свечением, скрывающим мифы и легенды мира за завесой…

Яркие лампы, принялись ласкать полированную мебель и роскошные предметы обстановки, которые составляли мозаику вычурности и излишнего шика, богатства и холода, стиля и изящества, льда и пламени – несовместимые вещи гармонировали, едва шагая по нити дозволенности и необходимости, балансируя между пропастью эпатажа и пучиной одержимости, по сути, не нужными вещами… Лена ухмыльнулась, швырнула куртку на диван, бросила шапку на столик у дверей и захлопнула створку, отделяющую - теперь наш с ней мир, от бесконечного пространства потустороннего бытия, бытия жителей гостиницы… Девушка буквально подскочила ко мне:

- Ну как?

- Твоё присутствие украшает это место, а без тебя, тут была бы просто свалка никчёмной мебели…

- Исправляешься, значит?

- Я стараюсь… Сколько ты денег за это отдала?

- Эй, это не важно. Тут тебе удобно будет, и мне тоже.

- Удобно для чего?!

- Познакомимся по нормальному…

- Вот оно что… А ты меня не боишься? Поразительно легко ты ко мне домой завалилась…

- Когда тебя после аварии привезли, с тобой был твой друг. Он и говорил о тебе.

- А кстати, где все, почему никто не пришёл?

- Это ты у себя спроси. Он единственный, кто приходил.

- А ты, значит, воспользовалась его наивностью?

- Ну, не такой уж он и наивный. Про невесту твою сказал, про то как ты живёшь… В общем, тронуло меня… - глаза Елены на миг опустились…

- Ясно. Я есть хочу, со вчера не ел.

- Хорошо, я закажу. Давай помогу раздеться…

- Эй, я сам!!!

Лена вздрогнула, побледнела:

- Я позаботиться хочу, а не унижать…

- Ты только это и делаешь. Как я встану на ноги, если ты всё будешь делать за меня?

- Как мы будем вместе, если ты ВСЁ решаешь за меня?!

- Вместе?!

- Мы, а не «Ты» и «Я»…

Громовой раскат пронёсся по территории комнаты, а затем, яркая вспышка молнии прорезала пространство, наполняя воздух ароматом предстоящего летнего дождя, который должен был усладить страдающую от засухи землю… Где-то глубоко в сердце что-то дрогнуло, воспряло, очнулось ото сна, пробудилось наконец от длительной спячки и скинуло путы, державшие это «что-то» на коротком поводке и усыпляя ранее… Я необычно, словно чужим голосом, даже для себя самого, сказал:

- Ну, вот с чего ты взяла, что я такой хороший? Не стоило тебе слушать этого трепача, он тебе наврал…

- Нет. Он сказал правду. Ты гонялся не за кубком, а за деньгами, которые затем переводил детям-инвалидам…

- Он тебе и это сказал… - я глазами врезался в пол, безучастно глядя на паркетное покрытие.

- Скажи тогда, зачем ты там участвовал, ну же, ты ведь делал это не для себя, для детей, да?! Или я не права?!!

- Я побеждал за тех, кто не может принять участие в гонке!!! Ты довольна?!!

Елена уставилась на меня с каким-то странным выражением лица, и я бы не решился сказать, чего в нём было больше – радости или злости. Эта мимикрия вообще не поддавалась толкованию, будто какой-нибудь древний священный реликт с тайнописью, свиток, из некой Александрийской библиотеки, руны, на условном каменном саркофаге, знаки на кукурузных полях, которые не несли в себе никакого смысла, узоры, на схваченном морозом стекле – выражение лица Елены могло бы стать следующим чудом света, печатью, за коей бы навсегда закрылся тяжёлый каменный склеп, с останками павших цивилизаций…

Девушка, не меняясь в лице, произнесла:

- Это я и ожидала услышать, наверное…

- Хватит, Лен, прекрати. Давай как-то спокойнее ко всему относиться, и не разочаровывать друг друга…

- А ты всё-таки очаровался?

- А ты удивлена?

- На вопрос - ответь.

- Да. Когда проснулся… Когда ВСЁ сердце заработало. Правда, в какой момент…

Я снял куртку, сунул шапку в рукав и швырнул шмотки на диван. Елена приблизилась ко мне в упор и склонилась надо мной, словно гибельное, угрожающее лезвие Дамоклова меча, будто наливающаяся капля, которая непременно падёт вниз, неотвратимо, безысходно, притягательно, маняще, необходимо… Её ладонь почти недвижимо скользила к моей руке и в момент, когда они почти соприкоснулись - я вздрогнул, чувствуя тепло её пальцев… Незримый луч тока, от этого жеста, прокатился по моему телу, и напрочь лишил девушку решимости. Она отпрянула, стесняясь, краснея, проваливаясь в лишь ей видимую пучину стыда, а между тем, я просто был не готов… Странно…

Настанет час.

Елена развернулась и пулей метнулась к двери, яростно дёргая ручку. Я несколько мгновений собирался с мыслями… Почти осязаемая нить Ариадны, которую я неосознанно взял в руки ещё тогда, при первой встрече с Леной, сейчас змеилась к этой самой девушке, огибая все препятствия, просачиваясь сквозь невидимые бреши мироздания, сейчас эта нить тянулась к Елене, буквально опутывая её стройный силуэт, её сердце, её суть, все тайные и ещё неизведанные тропы её души – всю её, манящую, волнующую, такую родную, такую милую, такую желанную…

Когда девушка уже почти скрылась в дверном пролёте, я почти прокричал ей в след:

- Лена, стой! Я…

Коляска вдруг стала эфемерной, ноги – условностью, расстояние – шагом, а время – тягучей жидкостью, пульсирующей по венам в гигантском организме мира.

Я взлетел с коляски и грузно рухнул на пол. Злясь, отчаиваясь. Злясь на себя, за проявленную неосторожность, которая пошатнула карточный домик и разметала его по ветру. Девушке и без того сложно дался этот жест, а я не укрепил её решимость, лишь неуклюже толкнул камень, державший весь обвал и позволил себе отпустить её… Какого чёрта?!

Грохот был настолько сильным, что Лена невольно вернулась и заглянула в номер. Я валялся на полу, носом уткнувшись в паркет, кулаком вышибая неуверенность, но не из пола – из себя… Голос девушки дрогнул:

- Эй, ты…ты…

Она подскочила ко мне, помогла приподняться, а я, не упустив более подходящий момент, сжал Елену в самых горячих объятиях, возможно даже более пламенных, чем жар небесного светила, словно это был последний день, последний час, последняя минута прежнего Макса, стремящегося лишь испытать новую смесь адреналина и скорости, свободы и радости… Но что такое трек и горящие покрышки, в сравнении с пламенем всепожирающей страсти в сердце?! Что такое линии кузова спорткара, в сравнении с соблазнительными изгибами тела девушки?! Что такое натужный рёв мотора, в сравнении с горячим дыханием любимой над самым ухом?! Что такое вибрации на руле, в сравнении с тем, как вздымается волнующая грудь своей разгорячённой женщины, избранной, любви?!! Страсть и ненависть, огонь и сталь… Чувства сильнее металла, чувства плавят металл, сжигают условности, раздвигают рамки, стократ умножают возможности, рвут сердце, вдыхая в него эссенцию безграничности и ясную картину об истинных ценностях полотна бытия…

 

Глава пятая. Столько вопросов, а где ответы?

Ответа на вопрос когда же мне вдруг понравилась Елена – не было. Может она всегда являлась той самой нимфой, которая представляет собой, целую стихию, а я не замечал её в виду того, что не прислушивался к отзвукам окружающей природы?! Таящаяся в шелесте листьев, в бликах волн, в журчании родниковой воды, несущейся с горных вершин? Или перед глазами предстал самый желанный образ, скрывающийся глубоко в душе?!! Как охотник подстерегает жертву и терпеливо ожидает момента выпада, чтобы произвести максимальный эффект, морально уничтожить жертву и лишить её возможности сопротивляться физически… Но тут…

Девушка не оттолкнула меня, не попыталась вырваться, не выразила стеснения или какого-либо другого знака моего неподобающего поведения – она ответила мне пленительными объятиями, завораживающими, заставляющими сердце биться в каком-то своём ритме… Идиллия, симбиоз, дуэт, зависимость… Мне вдруг стало плевать на уничтоженную машину, на регалии, добытые в головокружительных заездах, на отказавшие ноги, на ауру всепоглощающей беспомощности горожан… Я понял - путь только начинается, тропа только что раскинула могучие листья и явила себя, все преодолённые километры на гоночной трассе – вели сюда, к Елене, к путеводной звезде, которая ярко пылала во время всего моего пути на небесном куполе мироздания и неслышно подзывала, манила, ждала, освещала своим чарующим светом каждый уголок грядущего пути, пути к ней, столь необходимого и долгожданного, сложного и правильного, осмысленного и желанного…

Но. Всегда есть это надоедающее «но». В мире полно нормальных людей, лишь стоит пошире открыть глаза… Зачем ей я?! Сколько раз я себя об этом спрашиваю, но ответа так и нет. Может, это то самое одиночество, которое пульсирует по венам даже в окружении самых близких людей?! Колючий сорняк, пустивший корни глубоко в душе и рвущийся к самому главному органу человека – тёплому, вибрирующему поршню, что гоняет кровь, даёт надежду, сеет страх, зажигает ненависть, позволяет любить… Утешение в родственной душе. Когда на горизонте появляется эта полярная звезда, то вопросы о правильности выбора – уходят прочь. Это генетический код, шифр, инстинкт, заложенный ещё там, за гранью мироздания, на фабрике человеческой сути, на вселенском конвейере, который беспрестанно собирает новые модели и отправляет их в мир живых, на тропы бытия, дабы сыскать какой-то последний компонент, умышленно не поставленный на место сразу, ибо поиски и покажут надёжность, крепость духа, желание к стремлению – некий тест-заезд, опробовать трек и привыкнуть к управлению своим автомобилем…

В объятиях Елены, я растаял, и погрузился в мир грёз, уснул. Гигантские напольные часы стучали своим исполинским механизмом, заставляя вздрагивать, но не просыпаться. Ночь уходила в дальний путь, уступая трассу рассвету…

Я открыл глаза. Руки затекли. Девушка лежала у меня на груди и уютно, так проникновенно и чувственно, дышала, пребывая в царстве Морфея. Мне не хотелось её будить. Она была так мила и в тоже время одинока, что невольно возникал вопрос – что же ты тут делаешь? Со мной всё ясно, я хочу на трек, хочу ходить, хочу вжать педаль газа в пол и спалить безвозвратно несколько литров топлива лишь для того, чтобы выплеснуть ярость, за эти последние дни…

Часы показывали начало восьмого, старт нового дня. Новый год был уже не иллюзорным очертанием на горизонте впереди идущего автомобиля, а сформировавшейся реальностью, чётким силуэтом болида противника. Я попытался встать, осторожно, недвижимо, но разбудил девушку. Она неспешно открыла глаза, взглядом прошлась по мне, а затем так резко соскочила, что могло показаться, будто она испугалась за свои действия. Я поспешил её успокоить:

- Эй, тише, всё в порядке.

- Извини, я просто…

- Хватит уже, а! Ничего тут страшного нет.

- Ты как ошпаренный вчера дёрнулся. На мой взгляд – это страшно.

- Чушь не неси.

- Ты её любишь?

- Я тебя умоляю… Кого?!

- Катю.

- Лен, ты спала, что ли неловко, голову отлежала?!

- На вопрос ответь.

- Ладно. Я никогда её не любил. Привычка, обстоятельства – называй, как хочешь.

- А я?

- Что, «ты»?

- Чувствуешь что-нибудь?

- Руки ты мне придавила, они как каменные…

Девушка выстрелила в меня испепеляющим взглядом и метнулась к своим вещам. Я смотрел как она истерично надела куртку, шапку, выронила сумку, рассыпала по полу всё её содержимое, затем спешно сложила всё внутрь и вышла прочь из номера. Я смотрел на её удаляющийся силуэт как под гипнозом. Чувствовать ЧТО?! Стал бы я её лапать, если бы она мне не понравилась?! Или девушкам всласть слышать комплименты, выспрашивать подробности, вынуждать на поступки и побуждать к обещаниям?! И зачем психовать?!

Я пялился куда-то в пол и сам пытался ответить на вопросы, которые роились рядом, словно стая диких пчёл, около разорённого улья…

Быть собой.

Минут пятнадцать я ждал, пока девушка вернётся, но она не пришла и через час. Я подъехал к окну, изучил вид на бескрайние степи, насладился просторами противоположенного окна, огнями не спящего мегаполиса – Елена не пришла. Торчать тут не было смысла, и я стал собираться. Накинул куртку, шапку, пошарил по карманам – моя карточка находилась на месте. Обнаружил телефон, который каким-то странным образом оказался тут же. Или я обидел, или она неуравновешенная…

Я выехал из номера и направился к лифту. Уже знакомый служащий приветствовал меня с улыбкой:

- Здравствуйте! А ваша миледи?

- Она не моя. Ушла уже.

- Это ваша машина, такая большая и зелёная?

- Нет дружище! Моя тачка стала грудой металлолома, сломала мне позвоночник и лишила возможности ходить.

- Извините.

- Твоя работа, знаю. Что ты там плёл про колымагу?

- Ну, на парковке несколько автомобилей осталось, всех владельцев я знаю, а вот та зелёная…

- А девушка, которая была со мной?

- Я её не видел, извините.

- За номер там платить, внизу?

- Да, но вы же вчера оплатили.

- Точно…

- Вас проводить к машине?

- Ты издеваться вздумал, а?! На кой чёрт мне туда?!! По-твоему я могу ехать?!!

- Извините.

- Тебе платят, что ли, за извинения? Хорошь уже. Вниз.

Он неловко нажал на кнопку, и лифт принялся погружаться, словно батисфера на дно бездонного океана, навсегда лишаясь возможности видеть солнечный свет…

Коробка прибыла на первый этаж. Я выкатился и осмотрелся по сторонам. Людей почти не было, лишь пара человек из персонала, уборкой занимались, наверное. Куда делась Елена, я догадывался, но как теперь возвращаться в город? Понаблюдав за работягами, я поехал на улицу.

Холодный, утренний, загородный воздух буквально обжёг лёгкие своей свежестью, до того он был чистым, нечета выхлопам на треке и куполу мегаполиса. Обёрнутые малахитом края горизонта, со вставками из опор ЛЭП, какая-то небольшая деревушка, и колокольная звонница над ней, и всё это великолепие – под белым снежным одеялом, старательно подоткнутым нежными руками матери-природы…

На парковке стоял Додж, на том же месте где мы оставили его вчера, значит Лена тут? Я устремился к окнам автомобиля, но там было пусто. На водительском сиденье валялась записка «Это тебе. Дороже человека и нужнее чем любовь. Ключи в кармане»…

Пьедестал.

Я прижался к стеклу с водительской стороны и, кладя ладони на подёрнутое льдом полотно, вперил взгляд в пустой салон автомобиля…

Или она играла всё это время, или ей по приколу аккорды на нервах, или нравится звук срывающихся с обрыва эмоций, которые, медленно струясь по неведомому водоёму в душе, со свистом летят на самое дно и разлетаются в осколки. Вчера она была мне нужна, с ней было хорошо, спокойно, но сейчас… Это походило на Троянскую войну, интриги планы, но после взятия города, самая цель завладеть ей, уже казалась решаемой и несложной, и все предшествующие события, сейчас становились лишь прошлым, пережитым, несущественным… Двойственность. Елена и вправду что-то изменила, придала ещё больший смысл моему существованию, и победы на треке в присутствии этой милой девушки – были бы куда слаще… Может, она от одиночества нашла во мне что-то, ровно, как и я в ней?! Будто Земля с Луной, хотя, зачем спутнику Земля… А что касается целесообразности Луны для Земли, то яркий путеводный свет в ночи, для ищущих скитальцев, спас много эмоций, которых бы не было, не отбрасывай блики Луна… Важно ли? Не человеку решать. И вновь спрашиваю себя – нужна ли мне Елена?! Определённо. Она милая, и добрая, эксцентричная немного, но это не страшно, непокорная… Как мой «Форд», маслкар Элеонор, сломавший позвоночник лишь потому, что я на мгновение позволил мощности двигателя выйти из под контроля… Не доверился на повороте, и машина обиделась, показала свою суть, свою ранимую стальную душу, показала, что готова сгинуть вместе с водителем лишь из-за того, что тот до конца не доверился ей, принесла себя в жертву в знак того, что она мне доверяла, как и Елена… И если нельзя восстановить груду металлических обломков, то для души есть подходящий бальзам, правда формулу придётся выводить наугад, смешивая самые жуткие компоненты, в которых заключена какая-то магия, потустороннее вещество, ужасный и смертоносный реагент, катализатором которому, послужит лишь прощение…

Я достал телефон и набрал номер Елены. Отрывистые гудки бороздили слуховой канал вновь и вновь, но ответа не последовало. Или она не хотела отвечать, или хотела, но не могла… Я вдруг, понял, что кроме неё, меня никто не сможет поставить на ноги, именно она обладает панацеей ходьбы, аурой решимости, огнём стремления, факелом целенаправленности, свечой желания, желания творить судьбу, а не следовать по кем-то протоптанной тропе и направляться по уже установленным указателям… Хватит лирики…

Мне нужен водитель, Елена. Я развернулся и проехал в гостиницу. Когда я приблизился к стойке, меня тут же приветствовали:

- Здравствуйте!

- Здрасте. Вы можете позвонить одному человеку и сказать, что мне нужна помощь?

- Мы с радостью вам поможем. Чего изволите?

- Я же сказал уже…

- То есть вы хотите…

- ДА!!!

- Прошу не волнуйтесь, я всё сделаю.

- Вот номер, скажите ей…

- Да, да?

- Что ценность для меня важнее, чем цена.

- Как вам будет угодно.

Он поднял трубку какого-то старинного телефона и «колесом фортуны» вбил номер в аппарат. Я ждал…

- Здесь молодой человек говорит…

Я не слушал, что там произносил этот мужчина, я готовился что-нибудь сказать, как то мотивировать себя, но… Сзади послышался знакомый голос:

- Тебе трудно, сразу всё говорить?

- Нет. Ты пойми, мне…

- Ты уже говорил, я и не давлю на тебя, привыкай ради бога. Но зачем обижать меня?

- Уж извини, я такой, какой есть. Неужели ты вообще в людях не разбираешься?!

- Уж извини, но я тоже, какая есть. Не ваши эти, полуголые с циферками…

- Лен, поехали отсюда.

- А ты думаешь, я тебя уже простила?

- Я думаю, что ты уже часть меня. Понимаешь?

- Да, в какой-то степени…

- Я хочу ходить, я хочу участвовать в заездах, я хочу встретить, этот чёртов новый год с тобой! Только с тобой! Пока, это всё.

Девушка приподняла уголки губ, собираясь улыбнуться, но сдержалась. Она взяла коляску за ручки, и мы вышли из гостиницы.

Улица была окутана лёгкими сумерками, вуаль которых, разрывали включенные фонари на парковке. Я перелез на сидение, Лена убрала коляску в багажник и села за руль. Двигатель яростно заревел, пробуждаясь ото сна, и приятные колебание, столь привычные и родные, вновь понеслись по салону. Я не решался заговорить, дабы не рушить хлипкое перемирие, но девушка сделала это за меня:

- Давай уедем отсюда, а?

- Ну, мы вроде и уезжаем, разве нет?

- В другой город…

- Да ты смеёшься что ли? Я не собираюсь у тебя на шее сидеть.

- А ты и не будешь на шее, как насчёт штурмана? Ну, разумеется, пока вновь ходить не начнёшь…

- Нелегальные гонки…

- Ага… Не принадлежать никому, выступать за себя, ради других… Как ты любишь.

- Или тачки меня угробят, или сделают сильнее, давай попробуем…

Елена улыбнулась, приблизилась ко мне в упор, прыгая взглядом с глаз на губы, и я не сдержался, впиваясь в её уста в самом страстном и горячем поцелуе, сладком, дурманящем, желанном, необходимом, руками сжимая её прекрасное тело… 

   

 

Глава шестая. В дальний путь.

Девушка, как-то незаметно, уже перебралась с водительского сидения и оказалась у меня на коленях… Поразительно… Я вдыхал аромат её волос, ощущал её пульс, каждое её движение, тепло прикосновений, огонь, который вспыхивает при контакте двух миров и уже не поддаётся контролю… Мои руки сжимали её за талию, неспешно сползая ниже, ещё и ещё… Если бы не эта парковка… Елена остановилась, глядя мне прямо в глаза, перехватывая мой разгорячённый взгляд:

- Ты это чего удумал?

- Что? Ты о чём?

- Не юли, прямо отвечай.

- Ну, ты вроде сама…

- Издеваешься что ли?

- Нет. Извини. Просто я не могу не реагировать…

- Ну, право слово, не на парковке же…

- Не на парковке что?!

- Ну, то…

- Я просто целую красивую девушку, она не против. Вот и всё!

- Обязательно меня через всю машину тащить?!

- Лен, ты чего?!

- Ничего Макс, я ничего, а вот ты!

- Что я не так делаю? Опять…

Елена вернулась за руль, но ничего не ответила. Автомобиль взревел, подобно дикому вепрю и резко подался назад, на ходу разворачиваясь на месте. Лена сказала:

- Ремень пристегни.

Я прищелкнул спортивную лямку и уставился на девушку, в ожидании дальнейших инструкций. Вот уж странное существо, но притягательное, завораживающее, волнующее, стучащее в некую дверцу в душе лишь для того, чтобы пробудить в ней желание… Секундная перемена настроения, порывистость, ярость, но такой огонь в глазах, такое горячее пламя, что растопит ледник в сердце, ну или реальный кусок льда превратит в зеркальное полотно, которое прорежется рябью при любом её прикосновении… Да что там, меня пробирала дрожь от простого взгляда на неё – такая далёкая, недоступная, как вершина Эвереста, но, в тоже время, близкая, видимая, манящая, заставляющая действовать, проверяя, хватит ли сил для её покорения, или снежные вихры затянут уже на подступах?! А главное - протяни руку и вот она, ответит на любой жест… Только не возьмусь сказать - пощёчиной, или столь страстным поцелуем, что пламенная сладость её уст, станет необходимой как воздух, как солнечный свет, чей нектар, вольётся в душу и заполнит каждый уголок неугасимым, чарующим светом, позволяющим совершить квантовый скачёк сквозь самою вуаль времени только затем, чтобы вновь оказаться рядом с Еленой… Странно… Это говорю я?! Макс жжёт покрышки, покоряет треки, собирает регалии, идёт в первых рядах, он не способен любить – машины его страсть… Но. Прикосновение к рулевому колесу - несравнимо с пленительными вибрациями женской талии, этими почти неуловимыми движениями, которые переворачивают привычное восприятие всего мира, поджигают запал страсти, фитиль желания, факел неизбежности… Удар подвески о колдобину – ничто, в сравнении со звонкой пощёчиной от обиженной женщины, которая вкладывает все эмоции в этот жест, и вызывает взрыв, способный сотрясти всю солнечную систему, своей энергией, экспрессивностью, столь яркой и могущественной, что энергия солнца – лишь блик, на небесном куполе, а хрупкая ладонь любимой – молот Гефеста, под ударами которой, ты становишься самым прочным и смертоносным оружием на Земле, в галактике, во вселенной…

Додж воспарил над асфальтом, устремляясь в неизведанные дали. Я хотел спросить – что и как, но злить или обижать, как по обыкновению и происходит, не собирался. Я покорно ждал и смотрел в окно. По сторонам неслись накрытые снежным пледом деревья и мелкие кустарники, дорожные знаки, которые Елена намеренно игнорировала, степи, своими бескрайними просторами упирающиеся в берега безвестности, деревеньки, мирно покоящиеся под зимним куполом, выпускающие из печных труб густой дым, идущий от уютно потрескивающих поленьев, глодаемых горячим огненным пламенем… Мы словно летели над миром, осматривая изнанку бытия, вторую сторону медали мироздания, сверкающую ещё более ярко, нежили привычная картинка существования, мы будто открывали титульный лист времени, углубляясь в страницы часов, сверкающие строки минут, в манящие секундные алмазы, затрагивая нить на станке судьбы, веретено сути, материю, из коей соткана самая конструкция, основа восприятия…

Взаправду, я ранее и не рассматривал окружающий мир как полигон грядущих действий, ибо с лёгкостью мог попасть куда угодно, а сейчас… Сейчас всё таило препятствие, или некий акт нерешимости. Любая кочка – была бордюром на треке, любой поворот – затянувшимся пит-стопом, длительной дозаправкой, неслаженным действием команды механиков, серьёзной поломкой болида, будь то съеденные зубья трансмиссии, или мёртвая хватка объятий зеркала цилиндра, которое с любовью сжимало поршень и не давало работать двигателю в его истинном темпе…

Мир сейчас казался куда больше, шире, осмысленнее… И всё это благодаря Елене. Даже авария. Если бы не эта девушка, то где бы я оказался?! Я бы вместо сожалений и печали, в конце концов, уселся бы за руль другого спорткара с тем лишь отличием, что мне пришлось бы управлять им только руками… Стал бы я пытаться ходить?! Вряд ли… И плевать! Сейчас мне есть куда стремиться, есть ради чего встать на ноги. Нет, это не из-за участия в заездах, это из-за гораздо более весомого обстоятельства – я просто хочу схватить эту красотку на руки, и пронести её хотя бы несколько метров, просто ХОЧУ. Поднять Елену и почувствовать её руки у себя на шее, ощутить отражение её взгляда где-то в зеркале души, увидеть переливы её развивающихся на ветру волос, вдыхать их аромат, а затем, вкусить сладость губ, осязать пламя её разгорячённого тела, войти в симбиоз с её душой, зажечь ещё одну звезду на небесном полотне, которая послужит ярчайшим примером стремлений всем тем, кто ныне, блуждает по тропам мироздания…

Ваяем на листе.

Рассвет не спешил. Зимой вообще светает поздно, а в этой полосе, и говорить смешно – к десяти, одиннадцати часам утра. Перед нами стелилась чистая, пустая дорога, с редкими автомобилями, стремящимися по направлению к мегаполису, из которого мы сбежали стремглав. Елена лишь подкрепила мою решимость, ведь рано или поздно – я бы сам уехал оттуда. Но куда мы направлялись сейчас?! Я уставился на девушку, скрестил руки на груди и ждал. Она глянула на меня мельком, затем повернулась вновь, и пристальным взглядом врезалась мне прямо в глаза, покоряя, обезоруживая:

- Что?

- Ты такая сосредоточенная…

- Я веду машину.

- Красивая…

- Не подлизывайся!

- Я просто говорю прямо, уж извини, привычка…

- Я и не упрекаю, просто не рассчитывай на такой быстрый бой.

- Бой… Это поход, квест, как угодно, но не «Бой». В бою есть жертвы, а я не хочу крови…

- Вот ты… Специально что ли?!

- Что, прости?

- Смущаешь.

- Аура у тебя такая, вдохновляющая, побуждает творить всякие вещи…

- Целоваться как в последний раз, да?

- Да. Я старался, а ты проговорилась…

Елена опустила глаза, затем вновь впилась в дорогу:

- Мне интересно, ты всегда бы вот именно так ко мне относился?!

- Смотрел как зачарованный и повиновался беспрекословно?!

- Да.

- «Всегда», то есть в силу каких-то обстоятельств, этого могло бы не быть… Ты это, спрашиваешь?

- Я…

- Да, ты это спрашиваешь! Перефразирую – будь я не калекой, то взглянул бы на тебя?!!

Девушка отвела взгляд, засмущалась, румянец проступил на щеках, но она не разозлила меня, напротив, ценность её реакции, эмоций, становилась всё выше в моих глазах, дороже, порождая страх, страх потерять её, причем, так и не обретя её полностью. Словно не законченная картина, не все штрихи которой ещё готовы, но образ уже написан, остаётся лишь добавить пару мазков и вдохнуть ими свет в полотно, яркость, жизнь… И вроде бы всё создано, но произведением, инсталляцией, оно станет считаться лишь тогда, когда будет произведено то вожделенное действо, заставляющее наносить линии по ходу всей работы - финальное прикосновении кисти, рождающее шедевр…

Лена решилась заговорить лишь спустя несколько минут:

- Просто странно, что кто-то смотрит на меня, как на женщину…

- Эй, что это значит?!

- То и значит…

- Ладно. Давай начистоту. Да, к тебе бы относился точно так же, не взирая на наличие ног. Я надеюсь… Я хотел бы… Я счастлив, что моя машина перевернулась чёрт знает сколько раз и перемолола мой позвоночник в щепки, да!!! Да, чёрт подери!!! Мне плевать, правильно ли это, плевать на этот долбанный город, на эту треклятую коляску!!! Я хочу быть тут, с тобой, сейчас! И сейчас ты слушаешь мои вопли лишь потому, что я уже взвыл от одиночества, потому что тебя рядом не было!!!

Девушка поперхнулась. На мгновенье машина стала ёрзать по дороге – Лена не ожидала выплеска эмоций. Свист покрышек, картина недавней аварии, крики, скрежет металла, жгучая боль в позвоночнике, гул, потусторонний свист в ушных каналах, некая сверхъестественная вуаль перед глазами и запах, жуткий, пробирающий до мурашек, аромат всего пережитого, спрессованный воедино и источающий всё разом, запах будоражащий нутро, запах смерти... Отрывистые крики каких-то людей, и мягкое одеяло сна…

Меня передёрнуло. Додж нёсся по пустынным улицам. Елена молчала. Меня обуял страх, страх за увиденное, за прошлое, уже минувшее. Это ведь действительно было ужасно, но то, к чему это привело, безусловно того стоит. Чтобы повстречать Елену, поставил бы я на это же число ещё раз? Сыграл бы эту партию вновь?! Доверился бы автомобилю, который принёс себя в жертву ради меня, ради моего будущего?!! Да. Да, да, да!!! Чего стоят все выигранные ранее кубки? Всё просто – встречи с Еленой. Милой, доброй, вспыльчивой, манящей, чарующей, желанной, настоящей, родной, красивой, нужной, любимой… И почему она опять молчит?! Я не выдержал напряжённого молчания,  съедающего все прочие звуки своей глушащей тишиной:

- Лена, ты мне хоть что-нибудь скажешь?!!

- Скажу.

- Ну?!!

Елена стала дышать быстрее, на глазах выступили слёзы, её словно затрясло. Додж засвистел спортивными покрышками, оставляя полосы сгоревшей резины на ледяном асфальте. Автомобиль снесло к обочине, где он впился в мягкое снежное одеяло. Девушка припала к рулю и жалобно, протяжно, захлебнулась в слезах, в плаче, затрагивающем душу…

Ясно, кто послужил этому причиной, но почему реакция настолько острая?! Я в нерешительности колебался – обнять её, или не дразнить выплески лавы, которые могут опалить своим пламенным прикосновением. Бездействовать не получилось в принципе, и левой рукой, робко, я взялся за её плечо. Девушка не отреагировала. Моя ладонь проползла по её спине к левому плечу, и я попытался заключить её в объятия. Елена вцепилась в меня как свирепый тигр в тело своей добычи, страстно, яростно, ломая кости, впиваясь мёртвой хваткой в трепещущий силуэт оппонента. Я лицом оказался в лианах её волос, таких родных, тёплых, ароматных, и вопроса о необходимости – не возникало. Её хрупкие руки обвевали настолько сильно, что могло показаться, будто удав душит дикого кабана, несмотря на его протесты. Чем сильнее она прижималась ко мне, тем свирепее и печальнее звучал её плач, проникновеннее, сотрясая эмоциональные колонны души, заставляя их вибрировать при этом пламенном проявлении чувств…

Мерное ворчание работающего двигателя, сотрясало безмолвную загородную пустошь. Дорога терпеливо ожидала, яркой разметкой маня взор, и будоража душу гонщика. Стремление вперёд - всегда приносит открытия, за каждым поворотом - скрывается новый участок трассы, на котором можно выжать всю мощь из двигателя, окунуться в океан свободы, вдохнуть эссенцию скорости и нектара безграничного счастья, радости за пройденную дистанцию и предвкушения грядущего пути…

Идиллия. Не смотря на плач, по обыкновению меня раздражавший, сейчас, всё было прекрасно, именно так, как и должно быть… Тем не менее, я решил утихомирить девушку:

- Лен, что случилось то?

- Посмотри на меня ещё раз, ты, правда, так считаешь?!

- Да. Я уже, кажется, сказал.

- Мне никто подобных вещей не говорил. Понимаешь?!

- Странно…

- Ничерта странного нету тут! Я не самая красивая, не самая добрая, я лишь стараюсь, стараюсь стать лучше!!! Как можно хотеть быть со мной?!!

- Ты и вправду странная. У тебя настроение за секунду может измениться, но мне уже всё равно, я даже привык. И сейчас вижу, что не мне одному сложно, с девушками…

Елена отпрянула назад, рукавом свитера убрала потёкшие тени, и её глаза стали ещё более выразительными, глубокими, весь её вид – ранимого и тонкого существа, нуждался в эгиде, в непроницаемом барьере, который убережёт её от всех треволнений этого мира…

Девушка смотрела куда-то вдаль, обеими руками уцепившись за руль. Истерика улетучилась, она успокоилась. Несколько минут спустя, Лена всё-таки заговорила:

- Извини, это всё эмоции.

- Ну да, фонтан прям. И не слушай никого – ты красивая, очень. И добрая, всё у тебя получается, просто я сам не подарок, не лучший представитель мужского населения, понимаешь? Тебе поэтому сложно…

- Ты мне понравился. Впервые за столько лет мне кто-то понравился. Это не только внешность, это что-то там, в душе, понимаешь меня? Ну, хоть кивни или…

- Лена, угомонись. Понимаю я тебя. И, похоже, мне теперь понятно, почему ты так стараешься…

- Я надеюсь.

- Ты обещала познакомиться поближе, помнишь? Но пока мне о тебе вообще ничего не известно.

- Ну, не всё сразу же. Сейчас приедем и поговорим обо всём, о будущем, настоящем, о нас…

- Нас… Куда мы направляемся то?

- Домой…

- Прекрасно. Такой ответ я и хотел услышать.

- Ты чем-то недоволен?

- Конечно. Девушка тащит меня чёрт знает куда, взвинченная всю дорогу, психует по каждому поводу! Да, меня это настораживает!!!

- Мило…

- Да как сказать!

- Ты меня боишься что ли?

- Я не знаю чего от тебя ждать.

- Ты так напрягся…

- Естественно!

- Вот на треке, выжимать всё из машины, тебе не страшно было, а с девушкой, которая к тебе неравнодушна – тебе страшно. Это не я, это ты странный.

- Я всю жизнь провёл за рулём, каждый день, почти каждый. Ладно, полжизни. В машинах я разбираюсь отлично. А девушка у меня была лишь одна. Да, мы с ней провели несколько лет, но вряд ли я узнал её всю. Я на неё не злюсь и не скажу что она плохая, просто все эти отношения…

- Походили на игру…

- Походили на… Да чёрт возьми! Я не мог быть с ней собой! Вечный напряг, ожидание подвоха… Привычка, вот и всё. Обижать не хотел, но сказать не мог. Прошлое, уже не важно. Я находил утешение только в скорости, пытался сбежать от этого, но вечером опять приходил домой, а там она. Всё Лен, пожалуйста, хватит! Я не хочу об этом говорить.

- Уж извини дорогой, но придётся!

- С чего бы вдруг?

- С того, чтобы у нас такого не получилось!

- Что ты хочешь от меня услышать?

- Хочу услышать о себе. Со мной ты можешь быть «Собой»?! От меня не станешь «Убегать»?!!

- А разве не видно?

- На вопрос отвечай!!!

- Да.

- И всё, это всё, что ты скажешь?!!

- Ты понимаешь, что такое гонки. Что такое трек. Что такое скорость, что это всё - целый мир, который в душе! Его оттуда никуда не деть, не спрятать, с ним можно лишь пребывать в гармонии. Для победы нужен стимул. Раньше, то были люди, которым нужна помощь, а сейчас, это ты, понимаешь?! Я бы хотел после заездов мчаться к тебе! Побеждать для них, но быть с тобой! И теперь дело не в самой гонке, а в том самом пути, который приведёт к тебе после заезда. Само стремление, желание… Не гонки – ты!!!

- Вау! Вот теперь ты меня удивил…

Елена медленно убрала правую ладонь с руля, и поползла ею ко мне. Я сжал её хрупкую руку, но невесомо, нежно, словно боясь… Странно…

Грядущий триумф.

Мы просто смотрели друг другу в глаза. Мимо летели автомобили, озаряя фарами заплаканное лицо Елены, мир шевелился сам по себе, не мимо нас, вместе с нами. Я словно читал книгу, с тем лишь отличием, что в этом фолианте, было несчётное количество страниц. Не моргая, сосредоточенно, как при вдевании нити в ушко иглы, коей теперь, предстояло ваять по полотну мироздания. Ровно, аккуратно, старательно, с упоением, желая творить самоё время, дабы, спустя года, насладиться всем произведением и осознать, что каждый штрих, каждый шов – был не случаен, нужен, необходим…

Сколько время прошло – не возьмусь сказать, но на горизонт, стал медленно ползти солнечный диск, занавешенный лёгкой серой вуалью. Рассвело. Начинался новый день. Лена как-то странно дрогнула и посмотрела в окно:

- Ой, рассвет.

- Да.

- Правда, красиво? Смотри, какие облака, сегодня весь день солнышко будет!

- Великолепно…

- Ты опять?

- Ну, извини. Ну, вот такой вот я.

- Ты вот так равнодушно это говоришь, будто с издёвкой, смеёшься что ли надо мной?!

- Нет Лена, не смеюсь. Удивляюсь.

- Чему же?

- Что в таком ужасном городе, есть такой человек как ты. Ты как из другого мира.

- Из этого, из этого. Я тебя ещё удивлю.

- Я и не сомневаюсь. Можно вопрос?

- Конечно.

- А что ТЫ? Как так получилось, что ты одна?

- У меня был друг, то есть, парень… Не ценил он меня, понимаешь? Родители воспитали меня так – быть недоступной, не позволять всем себя использовать, садить на шею… Его это злило…

- Дай угадаю. Он сбежал?

- Нет. Я его со своей подругой нашла…

- Нашла?

- В машине, они там, ну… Я пришла на свидание раньше и…

- Мда. А почему он тебя сам не встретил? На машине же.

- Мы жили через двор. Я просто подошла к его дому, а на парковке – ЭТО.

- Извини что спросил.

- Ничего страшного…

- И всё, ты не пыталась найти кого-нибудь?

- «Найти»?! Это тебе что, ключи что ли?!! Когда в душу так плюют, невольно всех будешь сравнивать и искать минусы в человеке…

- А я, стало быть, без «минусов»? Не боишься, что могу поступить так же?

- Тебе двадцать семь, и ты один, и не искал никого.

- Как ты сказала – это, «не ключи».

- Это другое.

- Нет, это то же самое. Я тоже боялся ошибиться в девушке, вот и не пытался найти ещё.

- Ладно. Убедил.

- Рад стараться!

- Поехали уже отсюда. Надоел мне этот город.

- Мы уже чёрт знает где.

- Уже недалеко, километров пятьдесят. У меня дом там. От суеты скрываться, понимаешь?

- Да.

- Поехали, будем к новому году готовиться, а потом, на ноги тебя поставим.

Двигатель возбуждённо взревел, и понёс массивный кузов Доджа по ледяному полотну дороги, довольно вибрируя и ласково рыча, направляя автомобиль на ровную линую горизонта. Бескрайние степи, сменились лесными массивами, угрюмо покачивающими своими хвойными ветвями. Дорога уже была не такая накатанная, как позади, но оно и лучше, значит тут меньше суеты, больше возможностей. Елена укротила мощь двигателя, не позволяя ему лететь на максимальных оборотах. Она была так убедительна за рулём, осторожна, профессиональна, что мне сделалось спокойно, ведь умелые руки девушки определённо знали своё дело, автомобиль полностью покорялся ей, доверял, был в ней уверен и не решился бы её подвести.

Вскоре, асфальт и вовсе переоделся в белую накидку, почти не тронутую, сверкающую, чистую. Снег буквально слепил, отражая яркий солнечный свет, который пробивался сквозь лёгкую пелену туч. Могучие вековые деревья, смыкали свой строй, устремляясь всё ближе к дороге, сужая её, превращая в тропу. Иногда, попадались ответвления, вероятно уходящие в какие-то уединённые посёлки, но мы ехали прямо, к горизонту. Миновав малахитовые заросли, Додж выпорхнул прочь из джунглей, оставляя широкую колею позади. Несколько сантиметров снега ничуть не мешали движению, напротив, заставляли стремиться вперёд, так как отсутствие всяких следов, могло говорить лишь об одном – людей тут нет. Перед нами вновь раскинулись заснеженные степи, закованные в ровный панцирь из ослепительно-белого металла, который сверкал тысячами переливов, отбрасываемых утренним солнцем…

Девушка дёрнула ручник, задняя часть автомобиля устремилась вперёд, и спорткар влетел в колею, находящуюся справа. Узкая просёлочная дорога, нехотя петляла меж одиноких покосившихся строений, чьи исхудалые остовы, вряд ли скрывали жителей. Далеко впереди, показался позолоченный купол церкви и двухэтажные дома, бревенчатые, с резными скульптурами, выполненными так же из дерева. Сказка прям… Натужный рёв мотора, вкладывал всю энергию в колёса, которые спортивной резиной, вгрызались в занесённую снегом тропу. Несколько минут мы ползли по мягкому зимнему ковру, а затем, Додж забрался на пригорок, и спорткар оказался на широкой асфальтовой дороге. Елена радостно заговорила:

- Ну вот, мы почти приехали!

- Это что за место?

- Небольшой городок, не видно разве?

- Я про постройки.

- Нравится?

- Ну да. Необычно.

- Вон мой дом.

Девушка указала на огромные металлические ворота из кованых деталей. За этой баррикадой, возвышался двухэтажный особняк, с садом перед воротами, где среди деревьев бегал могучий косматый пёс, который радостно завилял хвостом при нашем приближении… 

 

Глава седьмая. Этот странный дом.

Елена нажала на кнопку своего мобильника, и тяжёлые створки ворот медленно поползли в стороны, являя средневековый замок, окутанный тайнами и загадками. Словно древний колосс очнулся ото сна и лениво дёрнулся, смахивая с себя толстый слой пыли, налипший гнётом лет и ворохом переломных этапов в истории человечества. Величественный исполин, погружённый в дремоту, охваченный снежным шарфом и дымкой каких-то тёмных оттенков, пугающий загородный дом, чьи резные статуи, делали его подобием кладбищенского собора, сочетающим в своём обличии все грани стиля – готика. Но, тем не менее, суетящийся рядом пёс, начисто изгонял отсюда всех демонов таящихся на клише, коим был выбит весь этот внешний облик строения. Два огромных дерева покоились за усадьбой, раскинув в разные стороны свои фантасмагорические ветви, которые заставили бы любого заночевавшего тут ребёнка, излиться в подштанники и больше никогда не засыпать спокойным и девственным сном. Признаюсь, дрожь пробирала и меня, ведь эти колючие древесные руки, наверняка пытались постучать холодной лунной ночью в закрытое окно второго этажа, и побудить в душе ужас, словно треск сотен бичей колесниц, принесённых неведомой силой из самых чёрных глубин ада… Пока я вжимался в спортивное сидение Доджа, и трясся как маленький мальчишка, Елена глядела на меня как-то странно и улыбалась тёплой улыбкой, будто ведьма своему хрустальному шару, в окружении сотен свечей, перед ритуалом над пентаграммой, начерченной на полу кровью юной непорочной девушки… Лена смотрела на меня, постепенно нивелируя улыбку, а затем, уже испуганно, произнесла:

- Эй, ты чего?

- Странное, какое местечко.

- Почему?

- Дрожь пробирает.

- Ты мультиков, что ли насмотрелся? Дом с приведениями, у….у…у…. Скуби, куби, ду…у…уу…

Девушка забавно захихикала и вжала педаль газа в пол, не щадя подвеску перепрыгивая грузным телом автомобиля через небольшой бордюр, служащий оберегом из соли против тысяч приспешников преисподней, рыскающих кругом и желающих наложить свои лапы на этот оплот…

Додж проехал мимо сада и свернул налево, к прилегающей постройке, массивные двери которой подались в стороны и раскрыли недра гаража, ярко пылающий золотой рудник, кидающий в коробку помещения свет нескольких ртутных ламп. Спорткар остановился в этом пристанище, и ручка ручного тормоза замерла в рабочем положении. Двигатель, скинув нагрузку, прорычал ещё пару мгновений и замолк, погружаясь в уютный и спокойный сон. Елена опять уставилась на меня:

- Макс, ты чего?

- Я уже сказал.

- Ты серьёзно, что ли?!

- Да.

- Ну, ты ведь уже большой мальчик! Не бойся, я тебя буду оберегать…

- Смешно, пуп надорвешь прям.

- Ой, хватит, а!

- Что?

- Смеяться надо мной.

- А я смеюсь? Гляди-ка, какая ты прозорливая, в будущее заглянула что ли?

- Прекрати паясничать.

- Конечно миледи! Всё что угодно!

- Ребёнок! Пойдём с собакой знакомиться.

Елена открыла дверь и вышла в гараж. Достав коляску из багажника, она подкатила её ко мне. Я перелез на сидение и оглянулся по сторонам. Из сада, по направлению к нам, неслось это косматое чудовище, болтая своим слюнявым языком, который, будто маятник на старинных часах, переваливался из стороны в сторону, кругом разбрызгивая тягучую субстанцию. Девушка радостно подалась к собаке, отшатываясь и чуть не падая от огромных лап, взваленных на её хрупкие плечи. Пёс оказался выше Елены, приближая свою морду к лицу девушки и часто, весело дыша. Лена заговорила:

- Знакомьтесь, это Малыш!

- Фигасе Малыш, да он тяжелее меня!

- Не обижайся на дяденьку, дяденька тебя тоже полюбит! Красавец! Ух, славный пёс!

Девушка трепала пса, за бока, обвивая его руками. Малыш игриво вилял хвостом, будто лопастью мельницы, раскачивая свой массивный корпус и изящный силуэт Елены. Покончив с ласками, она отпустила собаку во двор. Я смотрел на них настороженно, наблюдая за реакцией этого мутанта. Лена подошла ко мне:

- Ну что ты такой угрюмый?

- Ты меня хоть не на корм привезла?

- Ты что, серьёзно что ли?

- Вполне.

- Да брось. Ему этого на пару дней.

Девушка опять захихикала, затем продолжила:

- Шучу я, шучу. Пойдём домой, чай будем пить!

- А если я скажу «нет»?

- Тогда я скажу Малышу, что ты меня обижаешь…

- Чай, значит чай.

Елена взяла коляску за ручки и покатила её в дом, мимо сада. Зимний сад пребывал в безмолвии, в ледяной звенящей тишине. Тут словно царила аура безмятежности и покоя, казалось, будто на обледеневших ветвях яблочных деревьев, висели сотни маленьких бубенчиков и мерно выстукивали какую-то успокаивающую мелодию, озаряя аллею приятным малиновым звоном… Девушка остановилась:

- Ну как, нравится?

- Да, тут так спокойно, словно…

- Монастырь в Тибетской глуши?

- Да, Лен, именно монастырь.

- Там, за домом, сад камней ещё есть, хочешь посмотреть?

- Я замёрз и есть хочу. А что там, чего особенного в этом саду?

- Это место для медитации. Успокоиться, отвлечься. Я сама его построила.

- И валуны ворочала?

- Там скорее камешки небольшие. Тебя ведь рядом не было.

- Исправлюсь и буду помогать.

- Уж надеюсь. Пойдём домой.

Коляска покатила дальше, пока не приблизилась к широким ступеням деревянного поместья. Особняк предстал перед глазами как мифический Левиафан, огромный, устрашающий, существо неведомых размеров, наделённое несокрушимым могуществом. Елена достала ключи из кармана и открыла тяжёлую дверь, зловеще скрипящую прихваченными морозом петлями. Девушка вернулась и, повернув коляску, волоком затащила её на третью ступень крыльца, скрытого под полукруглым козырьком крыши. Мы проехали в дом. Лена захлопнула дверь, включила свет, который развеял лёгкие сумерки, висящие по всему помещению, и проследовала в комнату. Я разделся, водружая вещи на изогнутый крюк, торчащий из панели прихожей, и оглянулся по сторонам. На стене, у самого входа, красовался портрет Елены, выполненный масляными красками, девушка на нём, сидела пред залитым осенним дождём окном и безучастно глядела вдаль… Деревянные колонны, послушно удерживали кованые светильники, с электрическими лампами, которые ныне пребывали во сне. Впереди, в нескольких метрах, находилась арка, по правую сторону граничащая со ступенями на второй этаж. Слева, был вход в комнаты, туда я и направился…

Елена уже разделась и сейчас, на корточках, сидела у камина, врезанного в стену, и, чертыхаясь, пыталась подпалить дрова, сваленные в челюсти этого монстра. Спички обречённо извивались, чернея, отбрасывая на кирпичные своды камина яркие предсмертные блики. Девушка так трогательно старалась, грубо, неловко, заставляя непослушное пламя приступить к трапезе свежими поленьями, улыбающимися и дразнящими, показывающими свой длинный язык и смеющимися над трепыханиями этого милого существа. Я приблизился к Елене:

- Лен, давай помогу?

- Что? Нет. Чёртовы спички!

- Щепочек надо, Лен, слышишь?

- Ну что ж ты пристал то?!

- Ле..е..на..а..аа..

- Как банный лист к одному месту!

- Ты такая милая, когда злишься…

- Подлиза!

- Ну, серьёзно, давай я сам.

- Да на, на! Вон топорик, орудуй!

В небольшой сучёк, врезался стальной зуб топора, расщепляя его на несколько волокнистых щепок, которые обожает яростный жар камина. Сложив всё в пасть каменного чудища, я запалил фитиль… Голодное пламя, с жадностью накинулось на хрупкие кости поленьев, с ненавистью пережёвывая свою любимую добычу. Спустя несколько минут, очаг уже уютно потрескивал, озаряя комнату багровыми бликами, танцующими на смолянистых поленьях, овивая помещение приятными и тёплыми дуновениями…

Елена стояла на коленях у меня за спиной, обнимая меня за шею и прижавшись своей щекой к моему лицу. Вот оно – спокойствие, счастье, умиротворение, единение двух душ, пребывающих в гармонии, сущностей, радостно петляющих в этаком переплетении ходов бесконечных лабиринтов… Уют и ненавязчивая тишина - лишь дыхание прекрасной девушки под ухом, её пульс, мерное биение её сердца, и тягучие переливы самых тёплых чувств и эмоций, горячим потоком струящихся по венам… Безмятежность, восторг, идиллия…

Обличая.

Шорох пламени на дровах, мерно вуалировал комнату невесомым куполом, который словно не впускал в себя посторонние звуки. Объятия Елены становились всё горячее, и девушка, причмокивая губами, уже целовала меня в щёку, всё более возбуждённо дыша. Я постепенно поворачивал голову вправо, пока наши уста не слились воедино… Лена обошла коляску и приземлилась ко мне на колени, ни на секунду не отрываясь от моих губ. Её сердцебиение участилось настолько, что грудь будто вибрировала, готовясь выпустить залп страсти и желания… Правой рукой я поглаживал её талию, а левой, нежно, придерживал девушку за шею. Елена обоими руками сжимала моё лицо, яростно, горячо, её ладони буквально обжигали, подобно вулкану, она становилась всё более раскрепощённой, становилась опаснее, раскованнее, покидая рамки, расширяя границы дозволенного… Я не решался сделать следующий шаг, но с готовностью отвечал на её ласки. Её губы пылали огнём, тело было наполнено страстью, и лишь неработающие ноги мешали мне вскочить и вцепиться в неё, дико, яростно, по звериному, высвобождая накопившуюся в душе энергию… Барьеров, не оставалось, эмоции зашкаливали, стёкла на датчиках чувств лопались и разлетались в тысячи осколков, стрелки превращались в спирали, закручиваясь в пружины, и узлы на струнах души со звоном расплетались, возвращая себе аутентичный вид, позволяющий играть требующуюся в сей момент мелодию, звучный перезвон страсти…

Елена, посреди действа, отпрянула, будто смущаясь за проявление своих чувств. Она робко улыбнулась, положила обе руки мне на плечи, скрестив их за шеей, и заговорила:

- Прости я…

- За что ты вечно извиняешься?!

- С тобой всё так по настоящему, ярко… Мне страшно…

- Лена, ты чего?

- Как то, быстро всё, понимаешь?

- Да, понимаю. Быстро… Я тебя не тороплю, привыкай сколько угодно, но мне кажется…

- Правильно, в следующий раз я не сдержусь…

- Я и не против. И не настаиваю, но я тоже не железный. Это сложно, когда ты рядом… В тебе столько всего, всего сразу… Но приятно, очень.

- Тебе хорошо сейчас?

- Да, вполне.

- Тогда не будем торопиться. Просто дай мне немного времени, хорошо?!

- Хорошо. Только…

- Только что?!!

- Ты специально меня дразнишь, а потом обламываешь?!

- «Обламываешь»?! Что за слова, прости?!! Что за тон?!!

- Если играть со спичками – обожжёшься…

- «Играть»?!! Это игра для тебя?!! Пошёл ты!!!

Елена попыталась вскочить и сбежать, но я заключил её в объятия, вопреки строптивому поведению. Девушка дёрнулась, а потом, испуганно глядя мне в глаза, сказала:

- Макс, пусти меня.

- Лена, не бойся меня. Ты чего так насторожилась?

- Пусти Макс.

- Лена, успокойся.

- Я не шучу, убери от меня руки!

Я вздохнул и выпустил Елену, переводя взгляд на огонь, ярко пляшущий в камине. Девушка встала ко мне спиной, в упор, своим манящим силуэтом преграждая обзор, волнующими изгибами дразня меня, словно нарочно демонстрируя свою притягательную фигуру, свой чарующий стан, своё великолепное тело… Дотронуться было нельзя, но не дотронуться – невозможно. Мне хотелось прижать её к себе, заключить в объятия, но ведь… Это проверка, определённо. Обижать Елену я бы не смог в принципе, а злить тем более. Но эта утончённая талия, завораживающие бёдра, интригующие переходы от шеи к плечам, завуалированные бардовыми локонами – возбуждали, будоражили, заставляли подойти к краю и сделать ещё один шаг, прямо в зияющую пропасть, несмотря на отсутствие крыльев… Я не стал её трогать, но попытался извиниться:

- Лен?

Девушка молчала. Я продолжил:

- Лена?!

Красотка скрестила руки на груди и глядела в пылающий камин, пошмыгивая, словно собираясь плакать. Я вновь, настойчивее, обратился к ней:

- Елена?!!

Молчание сжимало купол, вытесняя звуки, накаляя воздух. Звенящая тишина, перемешиваясь с треском поленьев в огне, дразнила слуховой канал, маня отголосками каких-то иллюзорных звуков. Ворота поддались, крепость пала, впуская в главный бастион захватчиков. Лена, наконец, ответила:

- Что ты прицепился ко мне?

- Извини меня.

- Да пошёл ты!

- Как хочешь, только скорее «проваливай»! А нет, «Укатывай»!!!

Я резко дёрнулся с места, и собирался на скорости вылететь из комнаты, но коляска почувствовала на себе яростную хватку Елены:

- Куда это ты собрался?!

- От тебя подальше!

- Опять убегаешь? Далеко ли?!! Получиться слинять, как всегда?!! А?!!

- А ты отпусти, и мы это узнаем!

- Я тебя никуда не пущу!!!

- Уползу, значит!

- Я тебе совсем безразлична, да? Тебе совсем плевать?!!

- Я не игрушка!!! У меня тоже чувства есть!

- Я и не говорила, что у тебя их нет!!!

- Намекнула! Какая разница?!!

- Я не хотела вот так…

- Я тоже…

Елена повернула коляску к камину, уселась на маленькую табуретку и продолжила:

- Извини. Ты и вправду не подарок.

- Я предупреждал.

- Ну, прости. Не буду больше так резко…

- Что?

- Со словами лезть…

- А, вон оно что, а то вдруг ты про поцелуи…

- Ты же вроде сказал, что тебе хорошо?!!

- Да.

- Могу и с поцелуями не лезть…

- Нет, это уже через чур. Лучше лезь, и понастойчивее…

- Слушай…

- Да, весь твой.

- А ты детей любишь?

- Хм. У меня не было их. Наверное, да.

- А хочешь?

- Не в этом городе и не сейчас. Не хочу, чтобы они стали такими же подонками как жители этой пропасти! И калека перед глазами им точно не нужен. А ты? Почему ты вдруг об этом спросила?!

- Конечно, хочу. Это же так здорово! Наверное, все девушки этого хотят – ребёнка, сильного мужчину рядом, семью…

Елена уже сжимала мою ладонь, высвобождая потоки тёплой энергии, рвущиеся прямо к органу в груди. Она упоительно глядела мне в глаза, улыбаясь правым уголком губ, моргая своими карими глазами в такт моему сердцу, которое успокоилось, наливаясь тёплым нектаром умиротворения, эликсиром радости, эссенцией необходимости и бальзамом счастья, за каждый проделанный шаг, приведший меня к Елене…

Что таится в тенях?

Настенные часы, выстукивали механизмом звук из бездушных шестерёнок, сочащийся в комнату и затягивающий пространство подобно холодному воздуху, кристаллизующемуся на ровном полотне прозрачного стекла. Стихающий шепот огня, перемешивался с этими монотонными щелчками и вместе, они образовывали дуэт - ауру уюта в далёком загородном доме, поселившемся между занесёнными снегами степей. Девушка молчала, мотаясь взглядом меж языков пламени и моими глазами. Она всё так же сжимала мою ладонь, и её нежные пальцы, уже не просто дотрагивались до моей руки, они будто исполняли мелодию на расправленных струнах моей души, открытой лишь для неё, для Елены, которую я мог без страха впустить в самою обитель и позволить ей осмотреть там всё то, на что падёт её нежнейший и трепетный взгляд… Время перестало существовать, секундомер бытия замер на месте, стрелки на циферблате мироздания застыли в нерешимости, в робком ожидании дальнейших действий, в страхе нарушить эту идиллию, этот контакт меж двух миров, симбиоз сущностей, это пламенное слияние душ… Мы бы, наверное, сидели так ещё несколько часов, очами сплетая взоры и блуждая по тайным тропам за зеркалами глаз, но голод… Я дико хотел есть… Странно… Я заговорил, глядя на Елену:

- Лен, я есть хочу.

- Как это романтично! Ну, ты прям, блин… С девушкой, как с бензопилой!

- Милая моя Елена, я продолжу зачарованно смотреть на тебя, лишь уняв муки голода!

- Ух, подлиза!

Девушка указательным пальцем дотронулась до моего кончика носа, приветливо улыбнулась и скрылась в дверном пролёте. Я швырнул в оголодавший камин несколько смолянистых поленьев, и те яростно затрещали, придавая огню свои древесные слёзы, закипающие при влюблённом прикосновении пламени… Из кухни доносились отрывистые изречения Елены, но расстояния нивелировало их, и слава стенам, так как мне показалось, что она злиться. До чего трогательное существо, любое её слово, любой жест, любое трепыхание – отзывались дуновением ветра тёплых эмоций в самом центре сердечной мышцы, и заставляли почувствовать самую главную единицу восприятия – жизнь… Минуты тянулись медленно и я решил проверить, что там стало предметом праведного гнева Елены. Коляска липко зашуршала своими покрышками по паркетному основанию пола, направляющими колёсиками поворачиваясь по направлению движения. Я выехал из двери в коридор и сразу повернул налево, проследовал под аркой, минуя запуск на второй этаж, находящийся теперь справа. В полукруглом куполе, в арке, над обручем висела зелёная кипа каких-то растений, овивая весь пролёт, словно портал в другое измерение, вибрирующее зеркало в сказку, сокрытый ход в страну чудес, где Елена творит свой таинственный ритуал – приготовление восхитительной порции зелья чаровницы…

Я въехал в кухню. Девушка корпела над плитой, интенсивно и изящно помешивая какое-то варево. Помещение заволокло восхитительным ароматом – красотка ещё и прекрасно готовила, помимо безупречного вождения автомобиля. Сокровище…

Елена не сразу меня заметила, прыгая от стола к плите. Я подъехал почти в упор и сказал:

- Пахнет как вкусно!

Девушка вздрогнула, пробуя ложку своего блюда:

- ТЫ…Ты специально подкрался?!

- Да.

- Ну, напугал ведь!

- Такой страшный?

- Я не об этом, неожиданно просто. Не делай так больше, хорошо?

- Или что?

- Отхожу тебя самой большой сковородкой!

- Не жалко?

- У пчелы «жалко», в самом интересном месте!

- Ну, давай, энтомолог, поведай, где это место?!

- Там же, куда ты только что пялился!

- Я просто оценил масштабы так сказать…

- Чего ты сделал? Масштабы чего?!

- Оценил, рельеф…Э..ээ..э..

- Вот как сейчас двину тебе, ложкой, по носу бесстыжему!

- Будешь бить меня?

- Ребёнок!

Девушка небрежно растрепала мне волосы и вернулась к плите. Она так проворно орудовала своими приспособлениями, что могло показаться, будто конвейер штампует некую деталь автомобиля, или станок протачивает окна цилиндра, в которые, затем, погрузятся новенькие поршни будущего гоночного болида… Как слаженная и чёткая последовательность искр свечей зажигания и турбокомпрессора, нагнетающего воздух в камеру, в коей происходит сам взрыв, дающий жизнь двигателю, компрессию, позволяющую выжимать максимальную мощность на треке из силового агрегата спортивного автомобиля… Такая же энергия была и в Елене, присутствующая, но не видимая глазу простого обывателя, а вот гонщику… Я мог бесконечно долго внимать жестам девушки, смотреть за её движениями… Лена, наконец, заговорила:

- А ты чего тут делаешь?

- Смотрю.

- Я вижу. Иди столик к камину пододвинь, сейчас будем есть.

- Ужин при свечах?

- Могу и свечи достать. Хочешь?

- Мне и тебя хватит.

- Вот ведь подлиза!

Я вернулся в комнату, волоком подтянул столик к камину, на котором тут же оказалась всевозможная снедь. Елена подсела ближе ко мне, убаюкивая своими случайными прикосновениями. Её взгляд уже не был изучающим, напротив, она с уверенностью глядела мне в глаза и сейчас наверняка могла сказать кто я для неё. Будто она сделала выбор правильного пути перед развилкой, хотя, прежде, стояла меж двух ответвлений, и не решалась сделать шага на тропу. Но в данный миг, вся её суть говорила об одном – она счастлива. Такая милая, родная, с обворожительной и чарующей улыбкой, тёплая, словно первые лучи весеннего солнца, столь не привычные после зимней стужи. Интригующая, заставляющая впиться в себя взглядом. Манящая, как яркий блик костра в холодную ночь, который подзывает, горячим пламенем, дабы отогреться и ощутить на себе обволакивающее одеяло, способное согреть после скитаний в ледяных просторах тьмы. Благословение, ниспосланное Афродитой – единственная и прекрасная, желанная и притягательная, вот она, лишь протяни ладонь, с проникновенным взглядом, погружающимся в самую душу, Елена…    

 

Глава восьмая. Зависимость

 

На загородный дом надвигались сумерки. Циферблат часов, показывал половину пятого вечера. Сколько мы тут уже проторчали? Вязкая, желеобразная субстанция, нарочно играла своими огромными глазами, невинно размахивая ресницами, дабы приковать взгляд и тем самым побуждая не взирать на саму структуру – остов времени. За пределами стен поместья поднялся ветер, и ранее увиденные мною ветви могучих деревьев, действительно стучали в окна на втором этаже. Елена уносила посуду со стола, делая это так уютно, по-домашнему, что казалось, будто мы с нею уже целую вечность вместе, но при этом, она ничего не говорила. Я закинул ещё дров в камин и побеспокоил багровеющие угли, сладко посапывающие в мягком одеяле золы. Правду говорят, что можно бесконечно глядеть на некоторые вещи – огонь, льющуюся воду, и на то, как трудится другой человек, особенно, если это красивая девушка, грациозно вышагивающая у тебя перед глазами и завораживающая каждым жестом своего великолепного силуэта. Кокетливое покачивание бёдер, притягивающее взор, восхитительная улыбка одним из уголков губ, приказывающая сердцу замереть, лёгкий, секундный прикус нижней губы, будоражащий нутро, неосторожно брошенный взгляд, проникающий в бездонные архивы души, бережно внося там запись о визите в один из секретных фолиантов. Девушкам свойственны все эти милые телодвижения, сковывающие мужчин, заставляющие их повиноваться, творить невозможное, впоследствии, этот арсенал жестов и способствует метаморфозе – в глазах своего близкого человека, девушка, становиться женщиной, стократ усиливая эффект всех своих возможностей, в плане соблазна и обольщения. Невозможно проигнорировать оголённое плечо любимой женщины, её нежную шею, на миг показавшуюся из-под чарующих локонов, невозможно не прильнуть к её силуэту, когда она прихорашивается перед зеркалом… А поцелуи?! Может мужчина, не ответить на сладкое, почти невесомое прикосновение губ своей возлюбленной?!! Едва ли… А застать милашку при переодевании, поймать её смущенный взгляд, а затем оказаться друг у друга в объятиях, лёжа, перешептываясь и мило беседуя?! Любовь и влюблённость – контакт и желание, это абсолютно разные вещи. Настолько ли разные?!! Любимую женщину, ты не боишься потерять ввиду того, что полностью в ней уверен, ибо она есть отражение тебя, продолжение, дополнение, диалог двух душ, в то время как влюблённость – сроднёно желанию, манит и заставляет добиваться, монолог, дабы покорить. Две непримиримые и отличающиеся величины, но части одного целого, одно - необходимое составляющее другого, зависящее друг от друга, но находящееся по разные стороны… Странно…

Я пялился в каменную глотку кирпичного монстра, с хрустом пережёвывающего древесные кости. Лена бегала из комнаты в кухню и наоборот, унося пустые тарелки. Я хотел было ей помочь, попытался составить посуду в стопу, но девушка так настойчиво хлопнула меня по рукам, двусмысленно, молча, что я не стал вторгаться в ритуал уборки. И почему она опять молчит? Стоит ли ещё раз сказать, что она странное создание?! Дороже с каждой секундой, необходимее, как воздух, солнечный свет, вода, заманчивые дали петляющей тропы мироздания…

И того – двадцать девятое декабря, две тысячи шестнадцатого года. Оставалось всего пару дней до того самого момента, когда ящик надорвет динамики, испуская протяжный вопль двенадцати ударов башенных часов и всё погрузиться в пучину хаоса и празднования. Чудно. Этот год я встречу с девушкой, которая мне нужна, а я в свою очередь, нужен ей. Нужен… Она так трепетно, старательно ко мне относится, а ведь могла подобрать более надёжную кандидатуру, кого-то более…ходящего. Влюблённость?! Не похоже. Более того, мне кажется, что я знаю её всю свою жизнь, а она, относится ко мне куда лояльнее, чем человек, с которым ты общаешься всего несколько дней. Елена не хочет, чтобы я от неё сбежал. Как она схватила коляску, даже костяшки на руках побелели – отчаянно, страстно, обезоруживая и лишая возможности сопротивляться, принуждая к диалогу, зачаровывая, привораживая... Это точно говорю я?! Это уже не влюблённость, так как я совсем не боюсь её потерять, я в ней уверен, она не способна на предательство, на обман, на дерзкий плевок в душу… Любовь?! Мда. Отражение в зеркале, должно быть, катается по полу со смеха и тычет в меня указательным пальцем, корча всевозможные гримасы и высовывая свой длинный язык. Макс, летящий на автомобиле по асфальту стадиона, от себя или от девушек лишь для того, чтобы не запалить сердце, несущийся вдаль по треку, но стоящий при этом на месте, избегающий объяснений в любви, презирающий романтику, из-за страха что ли?!! Я ведь не романтик, и любить, наверное, вообще не умею, но это, эта девушка, Елена, она научила самым тёплым чувствам всего за несколько мгновений, неосознанно, ещё тогда, в палате, или она сделала это специально? Что происходит?! Откуда у неё шифр к этим чувствам, ключ к замурованным дверям в глубинах души, светоч, факел надежды, развеивающий любую тьму сомнений?!! Мне страшно, очень. Я боюсь уже не за себя – за неё. Я никогда не любил по настоящему, и тем самым могу её обидеть, ведь мне неизвестно как тут быть… Как это, дарить любовь?!! «Сердце подскажет», «Природа всё сделает за тебя», «Это генетически запрограммировано» - чушь! Страх – вот что накатывает, когда задаёшь себе эти вопросы. И это ведь тоже природный механизм, целая цепь эмоциональных факторов… Может он и является одним из ключей, который и открывает первую дверь, за коей таятся сотни других ответвлений?!! Что если это, тот самый тест-драйв совершенно неизвестного автомобиля, и от каждого твоего жеста, зависит его дальнейшее поведение?!! Клиренс, жёсткость подвески, давление в шинах, сцепление протектора с трассой, аэродинамика, вес деталей кузова, гидравлика руля – не играют никакой роли, более того, каждому даётся идентичный автомобиль, и дальнейшее его участие в заезде – индивидуально, ибо вся его суть – последствия сделанного выбора… Значит, если присутствует страх, то ты на верном пути? Да. Да, чёрт возьми! Ведь если решения даются легко, и ты не взвешиваешь возможный исход – ты заведомо делаешь что-то не правильно, для себя, эгоистично, не взирая на окружающих… И возвращаясь к самому первому вопросу, «Люблю ли я Елену?», могу сказать уверенно – ДА! Я не боюсь её потерять, но ужасаюсь самой возможности обидеть, не страшусь быть рядом с ней, но боюсь отдалиться хотя бы на шаг. Там где нет сомнений – нет правильных действий… Не влюблённость, но любовь, не привязанность – зависимость…

Ночь в поместье.

Я чуть не захлебнулся в этом потоке вопросов, яростно размахивая руками и пытаясь выплыть наружу, из затягивающих глубин конфликта эмоций. Девушка скрылась где-то на кухне, по звону тарелок стало ясно – она моет посуду. Почему она со мной не поговорила? Перемена настроения? Это так мило… Сумерки сгущались, вечерело. Я осмотрел стеллаж с книгами, в котором покоились сотни примечательных фолиантов, в том числе и издания по автоспорту. На столике, возле маленькой библиотеки, небрежно сваленные в горы, находились десятки цветных фотоснимков. Елена - молоденькая такая… Интерес захлестнул с головой, и я без спроса, полез в прошлое девушки, жадно вчитываясь в свитки её тайной лаборатории, укромного места, углы которого, были подёрнуты серой паутиной, ввиду редких посетителей. Я прильнул к коллекции фоток и с упоением стал их рассматривать. Почти на каждом из них присутствовала Елена. Вот она, с каким-то мужчиной средних лет, за рулём мускулистого спорткара, да это же «Порше»! Надпись на фотографии: «Прекрасное лето, две тысячи девятый год». Этот мужчина гонщик, и тачка с номерами, её отец? Вот ещё одна: «Я нашла собаку, теперь его зовут Малыш. Две тысячи десятый год». А пёс то какой довольный, и Ленка счастливая! Взгляд. Фотообъектив и вправду ловит состояние души, и внешность ничерта не значит на клочке фотобумаги, тут играет роль лишь взгляд… Глаза. На всех снимках, у Елены был такой глубокий и проникновенный взор, такие радостные очи, наполненные эмоциями, чувственностью, страстью, вкупе с долей грусти и отчаяния… Далее: «Последний день легенды. Ноябрь две тысячи одиннадцатого». Чёрт подери, груда металла, тот самый «Порше». Девчонке то досталось, это же ужас. Я ведь даже не знал этого человека, но мне стало как-то страшно за него, жалость, сожаление, отрицание и принципиальное игнорирование самой попытки равнодушия – это нормально, это суть человечности, взрыв эмоций, побуждающих замечать все детали этого мира… И ведь не столь страшно оказаться за рулём в тот момент, когда железный скрежет впивается в уши, а энергия удара о твой автомобиль, прокатывается вибрацией по телу, принуждая вздрагивать душу. Страшно другое - заставить близких тебе людей, увидеть окровавленные останки, спрессованные под металлической крышкой гроба твоего бывшего автомобиля. Вот к чему приводят гонки, не всем дают второй шанс. Я должен ей сказать, обязан… В ворохе новых впечатлений, я и не заметил, как красотка подкралась ко мне. Лена уже стояла за спиной и заговорила лишь тогда, когда я дрогнул от её пронзительного взгляда:

- Зачем ты туда полез?

- Я просто. Любопытство…

- Ну как, доволен? Увидел то, что должен был, или то, что хотел?!

- Это одно и то же, две крайности единого целого…

- Я видела это однажды, и боялась увидеть ещё раз, но пришлось. Когда тебя привезли, на тебе ведь ни единой царапины не было, только спина задета и море крови. Ты показался мне таким родным, милым, я увидела в тебя себя. Такой же одинокий, идущий по лезвию, вот-вот сорвёшься. Ты уже был мне знаком, заочно, понимаешь?

- Да. Я могу сказать одно – тогда, на треке, произошло что-то не случайное, запланированное не человеком… Я сейчас говорю это тебе, этого ещё никто не слышал… Там случилось невозможное, то, над чем не властны законы физики… Машину потянуло в сторону, словно кто-то специально её схватил, и руль он…он заклинил. Все датчики, двигатель, тахометр, бортовой компьютер – всё было в норме. Как профессионал, могу сказать – это невозможно! Потом, тачку швырнуло и стало переворачивать, ещё, ещё, ещё. Десять раз, ты слышишь? Десять!!! Я смотрю по сторонам, в ушах гул, секунды, всего доли секунды… Затем удар, скрежет, крики, ещё удар, дым, и всё – сон. Ты. Может, это всё было для тебя, чтобы мы встретились!? Никак иначе ведь не могло получиться. Невозможно выжить в куске металла, в который на полной скорости влетают две тачки. Что касается ног - это знак, знак не лезть больше на трек, теперь в нём нет необходимости!!! Чтобы я не побежал на гонки, и чтобы не сбежал от тебя…

- Ты…ты…ты и вправду не жалеешь об этом?

- Нет Лена, ты что? Наверное, весь этот путь и был к тебе, чтобы мы встретились, были вместе…

Девушка подошла ко мне, молча, опустилась на колени и обхватила меня руками. Действительно, что толку мотать круги по треку? Рядом с Еленой стало так тепло, спокойно, как под кронами вековых деревьев, завёрнутых в кристальное одеяло во время снегопада… Она будто изгоняла все пороки, будь то ярость или гнев, и замещала их упоением и милостью… Странно… Не случись аварии, достиг бы я с какой-нибудь девушкой хотя бы половины от того, что я достиг и постиг с Еленой?! Нет! Могу сказать это с уверенностью. И вообще, что бы было? Фотография, с надписью: «последний день легенды»?!! Вряд ли, ведь даже некому сделать эту чёртову фотку, не говоря уже про надпись… Хотя, может, парни из мастерской?! Уже не важно…

Я постепенно стал поглаживать Елену по волосам, припадая лицом прямо в них, а девушка лишь забавно хихикала, подёргивая головой. Рядом уютно потрескивал камин, доедая поленья, мерно стучали шестерёнки в настенных часах – дом прибывал в спокойствии и умиротворении… Обстановка располагала к разговорам и было самое время «познакомиться поближе». Я начал выспрашивать:

- Лен, а ты можешь что-нибудь ещё про себя рассказать?

- А ты хочешь?

- Я ведь спросил…

- Хорошо. Мне двадцать пять, недавно стала медсестрой. С Надей ты знаком, наша мать живёт в городе, кстати, неподалёку от тебя. Люблю смотреть на идущий снег, гуляя под фонарями, иногда участвую в заездах, люблю своего пса, сад камней, этот дом, люблю белый цвет, люблю детей, хочу семью…

- Мда.

- Что-то не так?

- Нет, всё так, просто ты внезапно всё выпалила.

- Определись уже, хочешь обо мне говорить, или нет!

- Лена, хватит психовать по каждому поводу.

- Да иди ты!

- Леночка…а..а…а…

- Не называй меня «Леночкой». Звучит как имя секретарши с такими длинными ногами, которая находиться в подчинении!

- Вот тебе на! Клише…

- Я серьёзно, даже не смей! Или на коврике в прихожей спать придётся!

- А так где?!

- На диване естественно, тут, у камина.

- А я надеялся с тобой в какой-нибудь большой кроватке устроиться…

- Может тебе ещё массаж сделать? Или сразу стриптиз?!!

- Если не трудно…

Елена вскочила на ноги, прикусив губу, сжимая ладони, и сбежала из комнаты, стремительно, порывисто, будто она готовилась к этому жесту всю свою жизнь, и на секунду, на её лице мелькнула тень обиды. Я проводил взглядом её силуэт, а затем двинулся следом. Девушка зашла в кухню и уселась за стол, нахмурившись, цепко впиваясь взглядом и ища подвох во всём. Я подъехал к ней в упор:

- Ну, извини. Просто вечер длинный такой, надо же чем-то заняться.

- Ага, и ты решил мне настроение испоганить?

- Нет, ты что? Право слово…

- Да уж не стесняйся, раз взялся за дело то давай, ляпни ещё какую-нибудь гадость!

- Я не «ляпал», обороты скинь!

- Кто бы говорил!

- Ты предложила, я согласился, и всё!

- Ну, раз всё, то иди телевизор смотри и не лезь ко мне!

- Ещё чего. Опять пульт сломаю, а ты меня убьёшь…

- Я тебя сейчас просто так убью!

- Валяй.

Елена ничего не ответила. Она скрестила руки на груди и вперила свои карие очи в мои глаза. Девушка походила на обиженного ребёнка, только что от читанного строгим родителем, при повышенном тоне, нрава поучающим голосом, жёстко, действенно…       

За окном поднялась вьюга, ледяными кристаллами стуча в окно. Помещение было окутано тишиной, такой звонкой, осязаемой, что могло показаться, будто любое движение руки, колышет невидимые глазу нити, и заставляет их извлекать этот гудящий звон. Запах деревянных стен, завуалированных тёплой дымкой, лёгкие нотки какого-то парфюма, исходящего от Елены, лёгкий, не навязчивый аромат… цветов? Лаванда… Эта девушка сама походила на цветок, яркий, притягивающий взгляд, сочетающий в себе десятки тысяч оттенков, будь то набор завораживающих действий, или комплект эмоций, затрагивающих одну из струн в душе. Чудо… Мне хотелось поговорить с ней, даже не для того чтобы что-то узнать, а просто послушать её голос, ласкающий слух, чарующий, приятный, нежный и необходимый голос… Я несколько минут пытался сказать хоть что-нибудь, но останавливался, не решался, затем, наконец, вопрос родился сам собой:

- Лена, ты обиделась?

- Нет!

- Обиделась…

- Иди с телевизором разговаривай, там тебе и «кроватка» и «стриптиз», и всё что угодно!

- Я это не серьёзно сказал, просто так…

- А мне вот наплевать, как ты это сказал! Тебе так нравится девушек обижать? Унизить, оскорбить, да?!

- Я не хотел тебя обижать… А, ладно! Ты всё равно не слушаешь!

- И опять убегать!

- Ты просто творишь со мной невесть что!!! То мы целуемся, то ты даже не даёшь до себя дотронуться, то мы говорим по душам, то ты не позволяешь мне даже слова вымолвить. Я тебе говорил уже – я не железный! У меня тоже есть чувства!

- Поглядите на него, обиделся. Чего глаза то опустил, двойку опять принёс?

Она может взбесить, но на неё невозможно обижаться, она может пробудить гнев, но лишь при её взгляде – он растворяется в небытие, она может заставить нервничать, но её нежная улыбка – успокаивает, словно антидот, эссенция спокойствия, порождающая счастье…

Я продолжил:

- Может нам не тратить друг на друга время?

- Я тебе про «трату времени» уже говорила. Я не трачу его, тем более с тобой… Подожди, ты хочешь сказать, что ТЫ тратишь время на МЕНЯ?!!

- Нет. Меня почти всё в тебе устраивает. И сейчас я услышал то, что хотел.

- «Почти»?!!

- Мне не нравится твоя эксцентричность, то есть нравится, но не каждую же минуту!!!

- О..оо…о, значит, ты считаешь меня психопаткой?!!

- Нет Лена, я тебя не считаю психопаткой. Ты мне нравишься, очень… С тобой сложно, но без тебя… Я не хочу об этом говорить...

- А вам придётся, мой дорогой! Что бы «без меня»?

- Я бы разбился на машине, в ближайшем будущем. Тогда, когда валялся у себя дома и пялился в ящик, я хотел на трек, попробовать проехать на машине с ручным управлением. Просто, чтобы ощутить скорость! И ведь смешно, у меня есть знакомые, которые с радостью в этом помогут… Я был в шаге от этого, в шаге… Ты меня спасла. Я вдруг подумал «А что если». Что если довериться её порыву? Что если, просто провести с ней день? В конце концов, она ведь просто девушка и не переубедит меня в важности заездов, а на деле… Мне уже плевать на трек, гонки, автомобили…

- Мне, конечно, приятно это слышать, но… Я не хочу вынимать из твоей души заезды, гонки, пит-стопы. Пойми, ты не сможешь с этим завязать, никогда, ведь всегда будешь с печалью глядеть на трек. Мне нужно, чтобы ты был самим собой, я хочу парня, нет, мужа - гонщика. Почему? Мои отец и мать, они больше двадцати лет пробыли вместе. Они могли кричать друг на друга, но через мгновенье – уже обнимались, что-то шепча на ухо. Пока я была маленькая, это казалось странным, но позже… А сейчас, я понимаю почему они были вместе, почему кричали, скандалили… Смешно, все эти стычки, не длились и пяти минут, но в них было столько эмоций, энергии, страсти… И вот мы с тобой. Это приятно, мне это очень нужно, необходимо…

- И, ты вправду хочешь именно этого?

- Да! Сто раз «да»!!! Я хочу того, что между нами сейчас происходит!

- Тогда иди ко мне…

Девушка поднялась со стула, подошла ко мне, склонилась над самым ухом и шепотом, страстным, сладким шепотом сказала:

- Это не значит, что мы переспим сегодня ночью…

- Да, я это знаю. Ты сказала «не всё сразу», или «дай время». Пожалуйста, привыкай.

Елена обхватила меня руками, присела мне на колени и просто стала смотреть в глаза, нежно, с упоением петляя где-то на просторах души, по тропам сердца, по материи сущности, по остову восприятия. Этот взгляд пробирался вглубь, в самые дальние уголки душевной сущности, изучая ещё ни кем не хоженые пути, пробуя почву под иллюзорными ногами, наполняя невидимые крылья потоком ветра решимости, сладко, робко, неизбежно…

Мы просидели так несколько часов, перекидываясь мелкими фразами и иногда прерываясь на чай. В чёрные пролёты окон, стучались могучие кулаки пурги, напоминая о своём присутствии,  безуспешно пытаясь помешать идиллии, контакту, связи двух миров. Где-то на дворе лаял пёс, вынимая из теней несуществующие силуэты, созданные снежной вьюгой, и принимая завывание ветра, за яростные возгласы враждебных существ, тянущих лапы к стенам бастиона…

Время неуклонно ползло вперёд, как сель, тянущаяся с горных вершин и принимающаяся в свои нежные руки всех, кто осмелится встать у неё на пути. Стрелки замерли на одиннадцати часах. Как это может быть?! Странная единица – время. Когда отчаянно пытаешься его остановить, оно просачивается сквозь все барьеры, и стремительно сбегает, будто давление в пробитом колесе. Но если берёшься подтолкнуть маятник мироздания, он становится гигантским валуном, который нельзя сдвинуть с места, невозможно шевельнуть, словно меч в камне, предназначающийся конкретному человеку, намертво заключённый бездушными глыбами, не желающими размыкать эти любовные объятия. Как молот Тора или Кольцо всевластия, повинующиеся лишь своему хозяину и пресекающие всякие попытки овладения ими кем-то посторонним… Так и время. Оно струиться по капиллярам мироздания, дабы питать сердце бытия, а составляющие в этой крови – часы, минуты и секунды, беспрекословно странствующие по венам организма существования, для его функциональности, работы, жизни… Елена взглянула на часы и как-то подозрительно засуетилась:

- Там Малыш что-то надрывается, пойду, покормлю. А ты пока устраивайся. Бельё в нижнем шкафчике, у дивана - располагайся. Завтра день длинный, пораньше в город отправимся, готовиться будем!

- А ты мне «спокойной ночи» пожелаешь?

- Может еще и поцелую…

Девушка улыбнулась и, одевшись, направилась на улицу, где яростно загремела металлической посудой и гневными изречениями. Как же хорошо, что в окно ломились потоки снега… Я проехал в комнату, достал подушку, одеяло, и швырнул их на диван. Камин упоительно спал, ожидая новой порции аппетитных поленьев. Я перелез на ложе и укутался в одеяло. Елена вернулась минут через десять. В прихожей послышалось:

- Противная собака!

- Лен, всё в порядке?

- Нет.

- Что там?

- Малыш опять убежал. Голодный значит сегодня останется!

- И как часто он это делает?

Лена зашла в комнату:

- Это хобби у него такое!

- Прикольно…

- Ещё как! Потом неделю отъедается, и весь снег во дворе вытаптывает! Крейсер!

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

- Лена?

- Что?

- А поцеловать?

- Думаешь надо?

- Более того - острая нужда!

Елена подошла ко мне. На её волосах, поблёскивали уже растаявшие капли снежинок, словно переливающаяся на солнце брошь, щёки, нежно подёрнутые багровым румянцем, добавляли эффектности этому милейшему созданию, глаза мерцали, будто дрожащее пламя свечи на ветру, весь макияж был небрежно размазан, придавая девушке ещё более страстный вид. Она склонилась надо мной:

- Спокойной ночи.

Её губы впились в мои, яростно, пламенно, обжигая уста, сладко, желанно, возбуждающе…

Под эгидой прикосновений.

Было около двух часов ночи. Почему я в этом уверен, несмотря на выключенный свет? Да потому, что считал эти надоедливые удары, монотонно стучащее сердце часов, нервирующее каждым своим движением. Я валялся на диване и не мог уснуть. За окном творилось что-то невероятное, от чего стены дома сотрясались, передавая вибрации по всему скелету строения, будто двигатель спорткара, несущий лёгкую тряску всему кузову автомобиля. Мертвенное лицо вьюги, буквально заглядывало в окна, пытаясь достучаться до его обитателей своими бледно-белыми руками. Щелчки стрелок часов, взбесили меня уже через пять минут после того, как Елена скрылась на лестнице, ведущей на второй этаж. Как тут уснуть?! Фиолетовый свет фонарей, едва сочился сквозь снежную вуаль и бросал в комнату свои неуверенные блики. Малыш, должно быть, сбежал довольно далеко, так как его протяжный лай, был лишь слегка уловим, на общем фоне дымки звуков.

Сон не шёл. Я пребывал в каком-то возбуждённом состоянии, но не из-за нового незнакомого места, а по более значимой и весомой причине… Вчера в гостинице, я уснул как младенец. В горячих объятиях Елены, чувствовалось спокойствие, почти неуловимые перезвоны колыбельной, которые вызывались её дыханием, пульсом, перебором пальцев по телу… Этой ночи хватило, дабы породить зависимость от нежных прикосновений этой невероятной девушки. И что, будить её?! Вот уж она обрадуется… Ещё за психа примет…

Завывания за окном крепли, раздражая ещё сильнее и будоража душу. Я уже не мог просто валяться в безуспешных попытках заснуть:

- Лена! Лен? Елена?!!

В привыкшие к темноте глаза, ворвался яркий свет электрической лампы, ползущий со второго этажа. Девушка неспешно спустилась, босыми ногами хлюпая по древесным ступеням, подошла к дверному проёму и положила правую руку на косяк, левой упираясь в талию. На ней был надет чёрный спортивный топ, обрамляющий её аккуратные груди, соблазнительно вздымающиеся и манящие взор, и такие же штаны, идеально повторяющие каждый изгиб её великолепных ног, заставляя вцепиться в образ красотки обеими глазами и неотрывно пожирать его взглядом. Распущенные волосы, локонами скрывающие очертания её лица, поджатые губы, велящие прикоснуться к себе, и глаза, прищуренные, под только что включенной лампой, зовущие, игривые, кокетливо стреляющие, бьющие в цель, в сердце, острым наконечником застревая в нём навсегда… Девушка заговорила:

- Ну что ты кричишь? Кошмар приснился?

- Нет, не спиться. Может, поговорим?

- Может тебе ещё колыбельную спеть? Или сразу сиську дать? Убаюкает!

- Ну, давай в крайности не будем бросаться, сиську оставим на потом, попозже, если колыбельная не поможет.

- Вот же противозина!

Девушка скользнула ко мне, неслышно шагая по полу, грациозно покачивая бедрами, присела на диван, включила телевизор, убавляя звук почти до минимума, и посмотрела на меня. Эти движения были столь же завораживающими, как вход автомобиля в резкий изгиб зимней трассы, скользящие, приказывающие сердцу замереть, предвкушая дальнейшую развязку событий – неоднозначность, недосказанность, пробуждающие любопытство… Елена продолжила:

- Ладно, мне тоже не спится. Посижу с тобой тут.

Я лёг на спину, головой укладываясь на ноги красотки. Лена сказала почти шёпотом:

- Удобно?

- Очень.

Её правая рука замерла у меня на груди, а левая ладонь потерялась в волосах, перебирая их, словно в поиске некоего предмета, где-то в песках, во время археологических раскопок. Нет мягче подушки, чем тело любимой женщины, причём не столь важно какая его часть, ибо дыхание избранной – послужит той самой колыбельной, которая убаюкает даже при полном отсутствии сна и поможет нивелировать любые треволнения этого мира. Руки девушки, словно накрывают невесомым одеялом, позволяющим проследовать в царство снов, бережно подоткнув его, она не позволит никому нарушить этот покой. Приятное, сладкое послевкусие нектара, опьяняющее кровь… Я закрыл глаза, моментально засыпая, погружаясь в пространство между миров, в изумрудные, манящие дали сновидений…

 

Глава девятая. С первыми лучами

 

Лёгкий свет от жидкокристаллического дисплея, мягко выходил из экрана и рассеивался по комнате, отбрасывая лёгкие тени от предметов, попавшихся ему на пути. Кругом висела тишина не проницаемая ни единым звуком, даже часы, по обыкновению цепляющие нервные струны, играя аккорд раздражения, изъяснялись почти беззвучно, утопая в перине безмолвия. Улица молчала, и в блёклых прямоугольниках окон, в которых ещё только занимался рассвет, танцевали узорчатые хлопья, летящие с небес, накрывающие землю легчайшим пышным одеялом. Я лежал на вздымающейся от дыхания груди Елены, ровно посередине, припав в соблазнительный проём меж двух стихий, обоими руками обхватив тело красотки. Девушка, всё ещё спала, опираясь головой на мягкий диванный подлокотник, сладко посапывая, будто не обкатанный двигатель новенького болида. От неожиданности, я стремительно отпрянул, отталкиваясь от Елены, пробуждая её от безмятежного сна. Девушка испуганно посмотрела на меня, и, трогая отлёжанную руку, заговорила:

- Блин, Макс, какого…?!!

- Извини я…

- С утра решил за дело взяться?!! Зачем ты меня ударил?!!

- Я случайно, прости.

- Ну как так? Врезал мне…больно же!

- Ну, где больно? Покажи…

Я, наверное, не рассчитал своего веса и слишком стремительно оттолкнул от себя Елену, отчего она жалобно тёрла плечо, поджав губы. Я продолжил:

- Лена, извини, дай-ка я…

Я взял ладонь девушки и осторожно, не спеша, прильнул к её шее губами, под ухом, теряясь в локонах её великолепных волос, нежно касаясь сей бархатистой кожи, пахнущей лёгким цветочным ароматом - лавандой, горным ветром и чистейшим сверкающим родником, затерянным где-то в скрытых областях природы. Опускаясь всё ниже, ниже, впиваясь затем в плечо и уже автоматически стягивая лямку топа. Елена дёрнулась, усмехнулась, и по-детски хихикая, сказала:

- Опустишься ниже, влеплю такую затрещину, что ослепнешь на один глаз… Ну, всё, хватит. Прощаю.

- Извини, трудно удержаться.

- Да вижу! Я не обижаюсь. Не сломай меня раньше времени, хорошо?

- Просто я испугался, что ты опять злиться будешь, если я, если, ну…

- Просто, когда ты уснул, я замёрзла, вот мы и… Кстати - ты сам полез, такой тёплый…

- Аха! Корыстная вы женщина, Елена!

- Нет, едва ли! Просто вдруг, так захотелось нежности, а ты вот близко, так робко прикасался, так нежно, будто в первый раз…

- Потому что в первый раз!

- Ну да, а в гостинице я сама себя обнимала?!

- А, ну… Каюсь!

- Ух, ребёнок! Ну что, собираться будем?

- Куда?

- Праздник же! Завтра новый год!

- Великолепно…

- Макс, не надо мне тут лицо вот это делать!

- Какое есть.

- Ты, блин, весельчак каких мало! А как же в старости? Будешь ворчать на меня, или наш диалог будет только на счёт газеты?

- А ты уже всё решила?

- Я решила, что отвечу, когда ты спросишь то, что я хочу услышать от тебя!

- А вот это хэдшот. Трех очковый! Лучшее время на круге!!!

- Прекрати паясничать, сейчас же!!!

- Я непременно задам тебе этот вопрос, но только тогда, когда встану на ноги и смогу тебе стать опорой!

- А вот это «милый», теперь твоя главная задача!

- Мне показалось, или «милый», прозвучало с нажимом?

- Потому что его надо заслужить… Я тебе уже говорила, и повторю – не рассчитывай на лёгкий бой…

- Обещаю, что я постараюсь встать на ноги.

- Вот и замечательно! Я в душ, причёску сделаю, переоденусь, и мы поедем. Постель прибери и кофе сделай. Сможешь?

- Насыпать в кружку и водой залить?! Хм, наверно…

- Эту дрянь сам пей! Я про настоящий кофе говорю! Там тигелёк есть… О..о..о…й!! Пойдём, покажу! Как кота нашкодившего, носом тыкать надо, да?!

Я перелез на коляску, и Елена закатила меня в кухню, попутно оглядывая себя в зеркале у дверей. Девушка собрала растрёпанные волосы, которые и без того гармонично сочетались с её обликом, пальцами прокатилась по лицу, и, не заметив что я наблюдаю, улыбнулась себе несколькими разными улыбками, словно пробуя маску, наиболее чувственную и проникновенную. Когда с милыми гримасами было покончено, она достала из шкафчика какую-то штуковину с ручкой, небольшой пакетик, и поставила всё на стол:

- Вот!

- А…

- К крану не лезь. Вода в бутылке…

- А…

- Следи, чтобы не выкипело!

- А как…

- Хватит! Приставучий какой! Там всё написано. Всё, я в душ.

Елена покинула помещение. Поднимаясь на второй этаж, она словно нарочно вышагивала как-то особенно, притягательно, не вызывающе, но заставляя взгляд прильнуть к себе, очаровывая, гипнотизируя красотой силуэта и рельефом соблазнительных бёдер… Даже когда она скрылась в первой из комнат второго этажа, я всё ещё смотрел в безучастные стены, и в мыслях дорисовывал походку девушки, мягко идущей по ступеням, медленно, позволяя наглядеться вдоволь, разумеется, если такое вообще возможно.

С кофе, всё оказалось весьма просто, не считая залитой плиты, просыпанного несколько раз пакетика, и бутылки, которая укатилась куда-то под низенькую тумбочку, к самой стене, в угол, смеясь и дразня при этом. Невероятно - с машинами гораздо проще… Вернувшись в комнату, я собрал одеяло, подушку и, взяв их в охапку, покатил к шкафчику, цепляя вазу с цветами, которая до сего момента, мирно покоилась на столике. Стекляшка разлетелась на тысячи осколков, в мельчайшую крошку, оставляя сверкающий узор мозаики на окропленном водой полу, в компании нескольких фиолетовых цветков. Фиалки что ли?! Восхитительно… То-то Елена будет рада. Оставив эту экспозицию на потом, я прильнул к бельевому шкафу и открыл дверцу, запихивая в него постельные принадлежности. Подушка строптиво упиралась, но я так сильно её вжал, что раздался треск рвущегося тряпья и весь гарнитур заходил ходуном, а с верхних стеллажей, на пол, полетели смешные фигурки, благо пластмассовые… Глядя, как со шкафа пикируют сказочные животные, мне даже стало весело, и, наблюдая за отчаянными прыжками потревоженных тварей, я едва сдерживал смех, смех за то, как на это отреагирует девушка, по всей видимости, ценящая порядок и обожающая эти милые предметы. Когда ливень из статуэток прекратился, а акт суицидальных наклонностей прервался, в комнате вновь повисла гробовая тишина, разбавляемая лишь резкими щелчками настенных часов. Я посмотрел на верхние полки, возвышающиеся в полутора метрах надо мной – там ещё оставались несколько изваяний, наверное, застывших в нерешимости прыгнуть со всеми, изваяний, в виде единорогов и… фей?! Прелестно… И как туда добраться?!! Я дёрнул коляску назад, разворачиваясь, но ручки упёрлись во что-то твёрдое, и через мгновенье, комнату накрыло волной звука от звона брызгающего мелкими кристаллами стекла… Посмотреть за спину так и подмывало, но, прищурившись от неожиданности и стиснув зубы, я повернулся лишь спустя несколько секунд. Дерево. Искусственное дерево, приземлилось на стеклянную плиту журнального столика, нещадно уничтожив узорчатый витраж… Что за день сегодня?!! Тридцатое декабря, мда? Грохот адских колесниц и вопли грешников… Девушка всыплет за это… Осторожно, дабы не нарушить покой комнатного интерьера, и не вызвать праведный гнев Елены за ещё какое-нибудь преступление, я покатил на коляске в кухню, заглядывая в лестничный пролёт второго этажа. Как она не услышала?! Тут будто война прошла, а Лена продолжает плескаться в душе…

Собирающаяся куда-либо девушка, наверное, совсем не следит за временем, для неё, оно будто превращается в эфемерную единицу, воспринимаемую - пассивно, словно воздух или свет. Почему? Стремление удивить, быть краше всех, несмотря на то, что для своего мужчины, она выглядит на все сто даже при отсутствии макияжа и эффектной причёски. По крайней мере - Елена для меня. Это похоже на пробный заезд в совершенно незнакомом автомобиле, по просторам неизвестного трека, в компании немого штурмана, который машет руками и не вызывает ничего, кроме раздражения. Ты можешь показать лучший результат и покорить всех на первом же кругу, а возможно, приехать к финишу последним, затрачивая кучу времени, и шпыняя неудобные формы рулевого колеса. Так и со временем, девушка будет выглядеть обворожительно через пять минут, или на четвёрочку спустя часы, от настроения, что ли зависит?!

Прошло около часа, но Елена ещё прихорашивалась, более того – она принимала душ… Я уже стал волноваться и, подъехав к лестничному пролёту, позвал её:

- Лен!? Елена?! Лена?!!

Ответа не последовало. Волнение переросло в страх, хотя, чего тут необычного? Она просто приводит себя в порядок… или лежит на кафеле с разбитой головой. Мало ли. Страх накатывал всё сильнее, но особых причин тому не было, скорее, это ощущались нотки любопытства, производные интереса, жажда поскорее увидеть превращение красотки в божество… Прождав ещё минут десять, я не выдержал. Прильнув к уходящим на второй этаж ступеням, я слез с коляски, и, задом вперёд, безо всякого труда взобрался наверх. Руки полностью поддавались контролю, и годы, проведённые в авто мастерской за поднятием силовых агрегатов всевозможных транспортных средств, сейчас – оправдывали себя. А что там с комой, надо ведь массаж делать?! Догадываюсь, кто этим занимался… Ванная находилась слева, в единственной двери на стене. Далее, от коридора отходило ответвление влево, а сама прямая, упиралась в стену, на которой висел ещё один портрет Елены, где она спиной прислонилась к автомобилю, и, прикрыв лицо руками – плакала. Может, другой и не разглядел бы в изображённой девушке Лену, но я, я наверняка знал, что это она. Убранные назад волосы, пара волнующих локонов, эти нежные пальцы на руках, едва видимая из-за ворота водолазки шея, притягательные изгибы ног – это она. Такая милая и побуждающая защитить себя, такая скромная, но в тоже время раскованная, чарующая и пленительная, единственная, неповторимая…

Я не стал нахрапом штурмовать дверь, а решил ещё раз позвать девушку:

- Лена?!

Комната молчала, вибрируя отзвуками душевой кабины. Из-за приоткрытой створки, доносились весёлый шелест водяных капель, и лёгкое, почти невесомое свечение, манящий, околдовывающий блик, наполовину выглядывающий и зовущий к себе указательным пальцем, будто свет в конце тоннеля, которому невозможно сопротивляться… Мне и не хотелось прогневать Елену своим любопытством, и я не особо желал её разозлить, заставить смущаться, дискредитировать, как то задеть, или оскорбить, но я был обязан проверить, всё ли с ней в порядке. Хотя, за беспорядок в комнате, она наверняка задействует гильотину… Я подполз к двери, легонько толкнул её в сторону и заглянул внутрь. Елена стояла в прямоугольной ванне, скрытая за рифлёным стеклом, под стремительными водными потоками. Она спиной прижималась к стене, скрестив руки на груди, правой ладонью обнимая себя за левое плечо, а левой – за правое, лицом глядя в несущийся напор, слегка покачивая при этом своей головой. Снизу вверх, вздымались лёгкие вихры пара, обволакивая стройный силуэт девушки, заключая его в тесные любовные объятия, нежно, почти не осязаемо, но так страстно… Хотя бликующее узорчатое стекло и вуалировало великолепное тело Елены, я всё равно прекрасно дорисовывал себе каждый его изгиб, так как вчера вечером, красотка предстала в специфическом наряде, и тонкий, сверкающий материал, идеально повторил контуры фигуры девушки, тем самым разоружая её предо мной… Кто сказал, что наблюдать за своей любимой, это неправильно?! Нет ничего зазорного в том, чтобы ласкать взглядом интригующие части единого целого, чтобы восторгаться тем, что тебе и так прекрасно знакомо, чтобы лелеять каждый элемент чарующего силуэта, глядя вновь и вновь, словно пытаясь насмотреться, пытаясь вдохнуть больше воздуха в странной попытке напиться кислородом… Нарушение личного пространства? Едва ли… Девушке приятно ощущать на себе восторженный взгляд, не грязный и порочный взор всепожирающей похоти, а лёгкий и изучающий, сладкий и возбуждающий, заставляющий позировать лишь любимому, взгляд полный желания, страсти, любви, взаимный зрительный контакт, игра, страстная и яростная игра двух миров…

Дверь противно скрипнула, упираясь в положении максимально дозволенного хода, будто цепной пёс, ринувшийся за добычей, но схватываемый собственной цепью, дикой злобой, побуждающей скалить свою слюнявую пасть и истерично захлёбываться лаем… Девушка дрогнула, сию секунду накидывая сети на мой взгляд. Я попытался отвернуться, сделать вид, что меня тут и не было… смешно. Елена собрала промокшие волосы назад, левой рукой перехватывая их, правой ладонью отодвинула рифлёную дверцу и обратилась ко мне:

- Ты какого чёрта здесь делаешь?!

- Я, я просто…

- Бессовестно подглядываешь?!

- Да…

- Ладно, уж, исследователь. Полотенчико подай, раз пришёл.

- Белое, вон то?

- Неа, голубенькое.

Я подполз к стиральной машине, на которой валялось полотенце, и взял его, водружая в протянутую правую руку Елены. Сверкающие капли воды на её плече, алмазы, сползающие по оголённой груди, блики на мокрых волосах, лёгкая полуулыбка, безо всякой тени смущения, заставили застесняться меня, ощутить невесомый стыд и отвести взгляд от красотки. Девушка взяла полотенце и скрылась за стеклом:

- Что?

- Что, «что»?

- Чего ты побагровел весь?!

- Из-за тебя…

- Извините, пожалуйста, но это ты ко мне пролез!

- Ты не отзывалась.

- Естественно, я же в душе…

- Долго просто…

- Макс, вот ты пять минут можешь подождать?!

- Больше часа прошло.

- Я же должна себя в порядок привести! Попросила же…

- Ну, извини. Да ты и без причёски прекрасна.

Девушка вышла, завёрнутая в полотенце, подошла к зеркалу и принялась вытирать волосы другим:

- Льстец. Что натворил?

- Я?

- Ты, ты.

- Ничего, я только…

Елена вперила взгляд мне в глаза:

- Фарфоровую балеринку разбил?!!

- Нет. Я её даже не видел.

- Пульт сломал?

- Да нет же!

- Ну почему каждое слово клещами из тебя тянуть надо?!!

- Там это, статуэтки…

- Боже правый, как ты добрался то до них?!!

- Шкаф как-то неустойчиво там…

- Вот у меня всё устойчиво. Ты всё с помощью силы делаешь?

- Я же не специально…

- Да брось! Я в прошлом году мячом зарядила, поэтому самому шкафу, и всё с полок попадало, и Надьке, мячом, прямо в нос!

Елена засмеялась, яростно встрёпывая свои волосы, затем бросила полотенце, которым вытирала голову, и продолжила:

- Всё, брысь отсюда! Не время для стриптиза, дай собраться!

Я выполз прочь из ванной и направился к лестнице. Сзади послышался звук фена, и несвязное бормотание девушки, наверное, касательно меня. Аккуратно скатываясь вниз, на последних двух ступенях, правую ногу пронзило волной в несколько тысяч вольт, бесследно теряющейся где-то в кончиках пальцев. Чёрт возьми! Нога живая!!! Я на радости взлетел в сидение коляски, попробовал потрогать колени – ничего, но мгновенье назад, там что-то было, настоящее, движимое, живое…

Взгляни на меня.

За окном кружились белые хлопья снега, накрывая широкие просторы пеленой безмолвия, тишины, непоколебимого спокойствия и безмятежности. Я подъехал к оконному проёму и взглянул на это великолепие. Зимний сад, был украшен пушистой вуалью, обернувшей каждую веточку, каждое деревцо, невесомо устилавшей так же весь двор. В снегу, зияли выбоины гигантских лап Малыша, который бегал взад вперёд, свесив язык, извергая на волю плотные клубы пара, мельчайшие частицы, взмывающие в зимний морозный воздух и таящие в нём без следа. Пёс носился по двору безо всякой цели, просто штурмуя сугробы, и изредка вслушиваясь в окружающее царство тишины, пытаясь извлечь хоть какие-нибудь звуки… Очертания забора и прилегающих построек, терялись за снежным занавесом, робко являя лишь края и отрывистые контуры своих силуэтов. Локтями, опираясь на стол и лицезря сказочные образы, сотворённые зимними руками, я даже задремал, под нахлынувшими впечатлениями…

Хлопок двери на втором этаже заставил меня вздрогнуть. Я уже лежал на своих руках, и чёткий отпечаток часов на браслете, оказался где-то в области лба, о чём свидетельствовал выгравированный барельеф, отражающийся в зеркале у дверей. Сверху, доносилась брань Елены, которая поливала грязью кого-то по телефону. Девушка так кричала, что дрожал весь дом, и собеседнику в трубке нельзя было позавидовать. Наконец, Лена показалась на ступенях, вспыхнувшая, излучающая таинственный свет. Она покоряла своим видом, вновь, заставляя нижнюю челюсть отвиснуть, а губы застывали в нелепой улыбке, сочетающей умиление и восторг. На ней были чёрные водолазка и джинсы, со свисающей металлической цепочкой, как поводок декоративных собачек, крупные серьги, сверкающие в ушах, тёмная подводка глаз, неброская помада и причёска, волнистыми прядями обволакивающая этот прекрасный лик, и небрежной косой сползая на левое плечо – обворожительно… Красотка слетела с лестницы и, стремительно, обогнув меня, задевая терпким цветочным ароматом, зашла в кухню:

- Ублюдок!

- Что, прости?!

- Риелтор, подонок! Он Наде помогал с квартирой, а теперь сбежал. Видите ли, праздник!!! Сукин сын!!!

- Лен, ну брось так жёстко.

Девушка вылила остывший кофе в ёмкость и зажгла плиту:

- Ты мне ещё давай, с нотациями!

- Ты, конечно, извини, но я ведь не виноват в том, что сделал ВАШ риелтор!

- Неужели так трудно было доделать, а потом валить в свою Турцию, или куда он там?!

- Что случилось то?

- Надя хотела оформить всё до нового года, там, в другом городе, а теперь она с матерью!

- Сделку сопровождал, но до конца, не сделал что ли?!

- ДА!!!

- Ну, в агентство звони, спроси, что там как.

- Уже! Закрыто, на месте нет никого. Им плевать на всех!!!

- Такого не может быть…

- Как видишь! Всё, достал этот чёртов Сити, и соседний – такой же! Давай уедем, а?!!

- Лен, я умею зарабатывать деньги только одним способом…

- Я, буду нас на плаву держать!

- Ещё чего?! На трек мне путь заказан, после травмы вряд ли возьмут, значит…

- Вот именно! Через три дня заезд, за городом. Будешь штурманом! В двухстах километрах отсюда.

- Клёвая ты девушка! Стоит что-нибудь сказать, как твои слова прям решимостью отдают…

- Потому что нет в этом ничего сложного. А потом в центр, Павел Михайлович сказал, что на ноги тебя поставит, шанс есть. И вообще, к чёрту трек! Будем в гонках участвовать и всё! Ты ведь этого хочешь? Рычащий двигатель там, и манящая даль, страх, адреналин, буря эмоций… По бездорожью куда интереснее. Кроме того, там иногда ставки и вправду огромные, и точно не кинут и помогут, не то, что твои эти, с ипподрома!!!

- Со стадиона, Лен.

- Валят к дьяволу!

- Ленка, ты чего?

Девушка разлила кипящий кофе по кружкам, швырнула посудину на стол, и рухнула рядом, со злостью выдирая стул из-под овального полотнища столешницы. Она молчала, левой рукой подпирая голову и размешивая сахар, разгоняя вьющиеся из кружки ниточки пара. Целая прядь спадала Елене на правый глаз, очерчивая лик почти до подбородка, но это было так волнующе, загадочно, красиво… Казалось бы, чего тут странного или притягательного? Но. Задранный край рубашки, позволяющий показаться низу живота, спадающий на глаза локон, кронами ветвей затеняющий блик очаровательных очей милашки, потёкшая тушь, рисующая узоры на личике, слегка сползшее кольцо на хрупких пальцах своей любимой – вызывают взрыв эмоций, всплеск чувств, заставляют к ней прикоснуться, легко, ненавязчиво, будто случайно… Случайно ли?! Дрожащими пальцами правой руки, я убрал в сторону дерзкую прядь, скрывающую горячий взгляд красотки, которая тут же захватила взор, впиваясь мне в глаза:

- Спасибо…

- За что?

- Ждала, пока решишься.

- Красивая…

- Для тебя.

- Милая…

- Только с тобой.

- Ты мне нравишься, уже более чем сильно…

- Ты мне нравишься тоже.

Лена перехватила мою ладонь, робко надвигающуюся, подобно одинокой неуверенной туче в палящий зной, сцепляя наши пальцы в замок, в нежном и невесомом прикосновении, но крепком, будто объятия винтов, удерживающих двигатель спортивного автомобиля на месте, позволяя безграничной мощи, толкать вперёд тело болида, несущегося по треку. Словно пряди клубка, указывающего направление, открывающего новые пути на контрастной картине мироздания, вдаль стелилась прозрачная нить времени, отсчитывая не оставшиеся, а предстоящие мгновения…  

И пусть весь мир подождёт.

Покончив с чаепитием…или то было кофе?! Лена убрала чашки, проворно вымыла посуду и подошла к зеркалу. Я как завороженный наблюдал за её движениями, они умиротворяли, вселяли спокойствие, а главное - радость, счастье за то, что такая великолепная девушка тут, со мной. Она поглаживала волосы, позируя перед отражающей гладью:

- Макс, ты чего ждёшь?

- Я просто смотрю…

- Нам далеко ехать, насмотришься ещё.

- Красивая такая…

- Тебе вправду нравится?!

- Да. Обворожительно…

- А вот, погляди, если так?

Девушка освободила локоны от броши, таящейся где-то в волосах, и расправила волнистые пряди, спадающие до плеч.

- Тебе идёт, но мне не нравится.

- Ишь, привереда нашёлся. Ладно, значит так?!

Елена вернула причёску на место – небрежный хвост, ложащийся на левое плечо, и пара локонов, вьющихся по скулам, словно пучок проводов по металлическому скелету спортивного автомобиля. Я невольно улыбнулся, поджал губы и, едва сдерживая смех, ответил:

- Да.

- Это что такое? Что ты скривился?!!

- Лен, это у меня улыбка такая, уж извини…

- Нет, не в этом дело. Ты смеёшься надо мной что ли?! Я тут ради него стараюсь, а он скалиться!!!

- Ты просто так мило это делаешь, я не знаю, как реагировать… Нечасто девушка такие вопросы задаёт, типо «как лучше?», «тебе нравится?». Непривычно…

- Что значит «Непривычно»? А эта твоя, Катя?!

- Бха. Она просто говорила «смотри». «Смотри - новая причёска. Смотри, какое колечко миленькое, у меня к нему как раз браслетик есть! Смотри, какие очки классные – в тон серёжкам. О, Макс, гляди какой кулончик, подаришь мне?! Макс, посмотри, забавный рисуночек на ногтях, я такой же сделаю!» И Лена, сделай одолжение, не лезь ко мне больше с вопросами о ней, ладно?!!

- Прости. Она ведь красивая была и… ну…

- Красивая? Она?! А-ха-ха-ха!!! Лена, и ты решила, чтобы мне понравиться, надо подражать кому то?!!

- Я хотела, чтобы тебе было приятно. Она вся такая из себя, с длинными ногами, модель прям! Ты ведь был с ней, тебе нравилось!

- Во-первых, она не спрашивала, нравится ли мне юбка, которая едва задницу прикрывает – она её просто надевала. Она вечно размалёвывала лицо и часами перед зеркалом крутилась, но не для того чтобы сказать «ну как?», а для того чтобы ляпнуть – я готова! Спа, маникюр, собачонка эта долбанная, которая меня ненавидела!!! И, во-вторых, ты вчера, когда спустилась, такая милая, растрёпанная, настоящая, естественная – ты была круче всех, и любой бы сто очков форы дала, и сейчас… Ты лучшая, ты самая красивая, и наплевать мне на всех!!! Да, мне приятно, приятно, что ты стараешься, но пожалуйста, будь собой, как вчера, и как до этого!

- Ммм. Спасибо…

- Не за что Лен!

- Просто…

- Говори Лена, я тебя слушаю!

- Ведь всем парням нравятся длинные ноги, юбка покороче, раскраска эта кукольная!

- Ага, и сиськи сотого размера, доступность, и модельная внешность. Нет Лена, не всем. Уж извини, что именно ТЫ мне нравишься, такая, какая есть! Давай, что ещё?! Проясним этот момент!!!

- Ну не злись. Я поняла тебя. Можно ещё кое-что спросить?

- Всё-таки ты странная. Мы целовались, спали вместе, а ты стесняешься что-то спросить…

- Почему ты был с ней?

- Да что ты прицепилась то?!

- Трудно ответить?!

- Нет! Потому что я боялся остаться один, ясно?!! Когда встретил Катю на треке, она не сказала в первый же день, что любит лишь тратить деньги и гонять по ночному городу после возлияния!!!

- Ну не кричи. Успокойся. Я же должна тебя узнать.

- Узнала?!

- Да. Приятно. Ты ведь и вправду ко мне как к женщине, а не просто…ну…

- Потому что жизнь показала, что именно нужно ценить! Красота далеко не самое главное, узнаешь душу, и человек перед тобой совсем по другому выглядеть начинает. Что до тебя, то сначала я твою душу увидел, а лишь потом красоту, но ведь, казалось бы, должно было быть наоборот…

- Ты меня смущаешь…

- Ты красивая, очень. И добрая.

Елена ничего не ответила. На её лице застыла улыбка, проникновенная улыбка, мерцающий путеводный огонь, способный вывести из вечного скитанья во тьме и показать путь, упоительный путь в вожделенное место, желанный путь домой…

Через несколько минут, мы направились к выходу, к самой двери, где стояла обувь и находилась вешалка. Елена замерла около дверного проёма комнаты, глядя в учинённый бардак, который являлся полной импровизацией, и был совершенно не нацелен на человеческие чувства этого милого существа. Девушка положила правую руку на косяк, усмехнулась, дёрнув головой, затем, сдвигая брови, вопросительно нащупала мой виноватый взгляд:

- Паразиты завелись?!!

- Инородное тело в виде коляски…

- Ага, значит креслице виновато, не водитель?!

- Автомобиль сложен в управлении, подхода требует, падла…

- Эй! Молодой человек, извольте более мягко выражаться в присутствии леди!

- О, мне нравится! Леди Елена! Моя прелесть Елена! Леди, Елена…

- Насладился моментом?!

- Да.

- Разгромил комнату и сидит довольный! Последний раз, этим Малыш промышлял.

- Ну, извини. Я ведь предупреждал…

- «Не подарок», знаю. Вот ты почему подлизываешься, а я то надеялась… Комплименты Макс говорит, чувства проявляет…

- Я правду и говорил, это не имеет отношения к вазе там, статуэткам, столику, деревцу этому - чтоб его…

- Ладно, вечером с этим разберёмся. Одевайся!

Девушка облачилась в берцы, такие огромные боты на высокой подошве, почти до колен, а за рулём-то удобно в них?!! Она несколько минут зашнуровывала бесконечную нить, иногда поглядывая на меня, словно спрашивая о правильности действий. Затем, Лена надела тёмную куртку и чёрную шапку, со смешным помпоном, перекатывающимся из стороны в сторону при каждом её движении - великолепно. Я застегнул куртку, надвинул шапку, и мы выехали на улицу, принимая участие в хаотичном движении резных хлопьев пепла.

Елена без труда стащила коляску на вытоптанную Малышом тропу и вышла вперёд, оглядываясь по сторонам:

- Малыш! Малы-ы-ш!!!

Пёс вылетел из-за угла спустя мгновение, припадая в объятия девушки. Лена сжала уши собаки, изображая рычание, в унисон реальному воплю Малыша, и, яростно будоража густую шерсть пса, рухнула вместе с ним в сугроб, заливаясь смехом. И этот человек говорит про «Ребёнка»… Малыш, получив порцию ласки, грузно сотрясая землю, удрал куда-то за дом, оглашая свирепым лаем всю округу. Елена поднялась, стряхивая налипший снег, но узорная вышивка, белым полотном покрывающая её волосы, никак не хотела рушить этот милый образ. Девушка стояла в паре метрах от меня, со сдвинутой на лоб шапкой, вся в снегу, такая милая, хрупкая, по-детски весёлая, лучезарная… Я подкатился к ней:

- Ну что, в порядке?

- У Малыша? Да. Таких историй понарассказывал!

- У тебя подводка вся размазана…

- И, я теперь некрасивая?

- Нет. Красивая.

- Вот и славно! Поехали тогда!

Миновав зимний сад, объятый аурой тишины, мы приблизились к гаражу, и через несколько минут, Додж уже парил над заснежённым асфальтом, покидая уединённое королевство, уютный край сказочных просторов, на время, дабы обязательно вернуться, вновь погружаясь в атмосферу грядущего чуда…

 

Глава десятая. Без стереотипов

 

Белёсая гладь дороги, неспешно уносилась вперёд, старательно провожая к месту, к сосредоточию человеческих пороков – городу, мегаполису грёз, кладбищу несбывшихся желаний, и выгребной яме обманутых надежд. А ведь Сити всегда был таким, но в истинном облике, в аутентичном образе, вручённом ему мирозданием, он предстал предо мною лишь пару дней назад, на остановке, во время выброса спор равнодушия – самого отвратного из человеческих проявлений, вроде и безобидного, но, в то же время, жгучего, разъедающего душу… Изнанка этого мира явила себя дерзко, без опаски, заставляя впитать каждую частицу, дабы на своём хребте попытаться вынести груз этого вопиющего и непристойного поведения, не подобающего, но обыденного, привычного для жителей… Мне стало страшно, боязно за то, что Сити уже не станет оплотом каких-либо добродетелей, за то, что люди здесь, попавшие под пресс судьбы и лишившиеся одной из конечностей – не смогут сбежать, а в виду отсутствия души, исправить это гнусное местечко… А я?! Имею ли я право, если…когда смогу ходить, покинуть Сити?!! Не будет ли это предательством по отношению к месту, которое сделало меня тем, кто я есть?!! А Елена?! Может город и готовил меня именно к этому, к походу в компании прекрасной девушки?! Все эти заезды, снятие котов с деревьев, перевод стариков через дорогу, эгида одиноким женщинам, ставшим жертвой особо напористой личности с непропорционально длинным языком?!! Может всё это побуждало меня приобретать частичку человечности, новую грань души, ответвление в просторах доброты, ещё один фолиант в архивах весомых чувств?!! Что если, этот город и научил меня быть человеком, привил любовь к ближнему, любовь к Елене, сопровождал меня по тёмным тропам, освещая их, позволяя миновать гнев и ярость по отношению ко всему живому?! Что если, жизнь в этом городе, была подготовкой к жизни с Еленой, где бы то ни было?!! Что если здесь, я уже сделал то, что должно, и город меня благословил на дальнейшее покорение других мест нуждающихся во мне?! А Елена и есть тот самый амулет, желанный реликт, награда за упорство, огромная частица души за проявленную доброту, за естественное стремление помочь… Спасибо Сити за неё, за то, какая она, за её взгляд, восторженный и тёплый, улыбку, родную и растапливающую любой лёд, как в душе, так и в сердце, за каждый взмах её ресниц, вселяющих уверенность…

Пока я рылся в своих эмоциях и занимался расстановкой приоритетов, автомобиль подкрался к перечёркнутой табличке, с надписью «Парадайз», границе меж двумя мирами, линии противостояния двух стихий – добра и зла, порока и добродетели, сладострастия и воздержания. Мы выехали из небольшого городка и направились в Сити, в котёл, утопию, сочетающую в себе мириады листьев от единого побега, корня сути человека, самих остова и структуры души. Елена многозначительно поглядывала на меня, не решаясь заговорить, но по её взгляду было видно – ей свербит начать диалог. Степи за окном едва пронзались взором, и тяжёлая снежная завеса, стала настоящим испытанием даже для всех четырёх прожекторов Доджа, лижущих ледяные кристаллы. Несмотря на уже состоявшийся рассвет, улица сверкала лишь серыми полу оттенками, перемешивающимися с ярким лучом фар, образовывая композицию из стихии и антидота, разглаживающего острые грани снегопада, нивелируя его нестабильность, подчиняя, заставляя покоряться… Дальние виды малахитовых крон, бережно накрывались зимним одеялом, словно происходили некие приготовления в гримёрной природы, дабы собрать волнующий образ воедино, а лишь затем явить его, производя фурор и оказывая влияние на любого стороннего наблюдателя…

Автомобиль лавировал весьма медленно, стрелкой спидометра лаская деление перед числом пятьдесят, эквивалентное семидесяти километрам в час. Девушка сосредоточенно, и даже напряжённо, сжимала рулевое колесо, аккуратно направляя тушу спорткара во вьющуюся даль, занавешенную кристальной вуалью, в удаляющуюся линию дороги. Спустя час, Додж уже подъезжал к залитым светом неоновых громад улицам, игриво рыча двигателем, под мастерским управлением Елены. В Сити царило небывалое оживление – город утопал в хаосе предновогодней суеты, оставляющей след на каждом здании, на каждом участке, на каждом стекле, окольцованном атрибутами праздничного смятения.

Мы неслись по шоссе, ведущему в город, и, не доезжая до самого мегаполиса, я всё-таки решил заговорить, развеяв наэлектрлизованную паутину молчания:

- Лена, а ты почему молчишь?

- Мне показалось, ты говорить не хочешь…

- Хочу! Что ты?!

- Просто взгляд у тебя был…недобрый.

- Люблю тебя…

Девушка вжала первые две педали, вкапывая автомобиль в снежный накат, приводя в бешенство водителей, которые плелись где-то позади. Тяжёлый визг расплавленной резины, прорезал холст обыденных городских звуков, и, перемешиваясь с натужными воплями десятков других участников движения, занял свою позицию на отчерченной стартовой линии. Защёлкало реле поворотов - сигнал аварийной остановки, и Елена перевела рычаг переключения передач в нейтральное положение. Она уставилась на меня, разомкнув губы, вздымая брови:

- Что ты сейчас сказал?!

- Я сказал, что люблю тебя…

Елена положила обе руки на руль, безучастно глядя вперёд, что с ней опять?! Привыкнуть к реакции этой девушки настолько же сложно, как заставить болид следовать прямо к финишу, прибегая лишь к уговорам и пытаясь повлиять на железного спутника своими чувственными речами. Со всех сторон доносились истеричные гудки пролетающих автомобилей, яростные блики моргающих фар, брань из проёмов окон, предусмотрительно приоткрытых перед приближением – Лена молчала. Я вновь обратился к ней, но уже с опаской, кто там разберёт её эмоции:

- Лен, мы посреди дороги стоим, ну хоть в сторону бы отъехала…

- Это правда?!

- Да, чёрт подери! Прямо на разделительной линии!!!

- Я не про это!!!

- Не ори на меня! Блин, ну какого чёрта ты это сделала?! У меня сердце к пяткам сгрохотало!!!

- Макс, живо отвечай!

- Да, это правда. Я. Тебя. Люблю.

- Вот это…вау… Как это…странно… Иди сюда!!!

Лена полностью исключила всех окружающих из своего обзора, и накаляющимися очами, приплавилась к моим глазам, проникая ещё глубже обычного, накидывая хомут на сердце, кольцо на цилиндрический поршень, наполняя камеру карбюратора топливом, чтобы мотор взревел и выплеснул всю мощь в стремительном рывке по гладкому полотну трека. Елена сжала моё левое плечо своей правой ладонью, а нежными пальцами левой, вцепилась в щеки, перемахивая ко мне на колени в уверенном и грациозном прыжке, словно пантера, с той же остротой и жаждой добычи во взгляде. Её губы, агрессивно вонзились в мои, подобно спорткару, влетающему в резкий поворот трека, сладко, дерзко, обжигающе, будто отвечая на моё признание, вливая в этот жест всё, что было у девушки на душе, всю страсть, все желания, чувства, эмоции, суть, одновременно и нежность и ненависть, и пламя решимости и подёрнутый инеем страх, раскованность и сдержанный нрав, ворох противоречий и единственно правильные действия, ублажающие эмпирию…

В лицах суетящихся водителей, стали мелькать оттенки эмоций. Девушки опускали виноватые взгляды, сцепляя ладони со своими спутниками, которые жадно вглядывались в окна нашего автомобиля, улыбаясь с нескрываемой завистью. Дуэты парней, напротив, высовывались в распахнутые оконные проёмы и, размахивая руками, присвистывали, мотивирующими лозунгами скандируя нашу правоту…

Оказывается этот город, не совсем сгинул в пропасти подозрений, равнодушия, злости, лжи и презрения. Как показал сегодняшний день – на жителях всего лишь маска, надвинутое на глаза забрало шлема из порочности, а там, за ними, ранимые души, желающие проявлять свои светлые чувства, но копающиеся в оттенках страха, лёгкой боязни за вполне естественные явления. Что это? Повышенная восприимчивость к чужим возгласам недоверия?! Хитиновый панцирь, который покрыт трещинами и вот-вот разлетится в пыль и позволит людям делать то, что правильно, то, что необходимо?!! Всего то и нужно – человечность…

Насколько сложно быть человеком? Сложно ли?!! Нет. Нет, чёрт подери!!! Придержать дверь в супермаркете, уступить место в очереди, подкинуть мелочи на кассе, чтобы человек не рылся в кошельке, смущаясь, пребывая в ауре раздражённости от недобрых взглядов за ним стоящих, улыбнуться продавщице цветов, которая мило и лучезарно подмигивает одним из уголков губ. А как же девушка с огромным баулом, робко толкающаяся в толпе перед автобусом на вокзале?! Такая беззащитная, с умоляющим взглядом, стоящая в гуще бесцветных фигур и волочащая свою поклажу?!! Всё это лишь мелкие частицы, осколки целой композиции, гигантской скульптуры, по которой и ваяется суть души на конвейере за завесой, все эти элементы и составляют затем тот самый образ, который люди и обязаны собирать, старательно, аккуратно, по камешку, воздвигая постамент – самою структуру человечности…     

В световых лучах проезжающих автомобилей, я вновь мог ласкать взором лик Елены – простой, понятный, такой единственный и необыкновенный, радостный, милый, родной, уникальный, недосягаемый. Но близкий и подталкивающий, побуждая прильнуть, лишь едва коснуться воздушных губ, с уже размазанной помадой, сдвинуть в сторону чарующий локон, тягучим потоком ползущий по её скуле, веер ресниц, контуры глаз – инсталляция, законченное произведение, идеально вылепленная скульптура, загадочная и завораживающая, околдовывающая, властная, полная светлых эмоций, притягательная прямо таки гипнотически – Елена…

Мы сделаем по-своему.

Девушка обнимала меня за шею, заглядывая в глаза, посапывая, сопротивляясь слезам, робко скатывающимся по её щекам. Она одновременно всхлипывала и усмехалась, смущенно смахивая сверкающие алмазы со своих скул, так трогательно, неуклюже, будто первый заезд в лиге. Время нас не торопило, огибающие автомобили перестали сигналить, овивая лишь потоками ледяного ветра и истеричным, дрожащим облаком сгоревшего топлива. Я держал Елену за плечи, но не решался нарушить хрупкое молчание, этот трепещущий карточный домик, стеснительно воздвигнутый в уютном салоне спорткара. И без того тёмный день, бережно стало закутывать в плотное одеяло сумерек, раздвигаемых бликами гирлянд и огнями рекламных вывесок. Световой день безропотно подчинился хозяйке зимнего времени, и с готовностью уступал ей трек, разрешая полировать ровное асфальтовое покрытие и ставить новые рекорды, позволяющие затем, определить победителя в этой гонке. На фоне городского освещения и молчаливо стоящих билбордов, мелькали яркие вспышки рассыпающихся в пыль искр салютов, которые взмывали в воздух в разных точках и искажали танцы пролетающих снежинок, перемешиваясь в беспорядочной и хаотичной пляске. Вечно занавешенный смогом, отражающим любое преломление света, Сити походил на гигантский муравейник, накрытый куполом индустриальных испарений, этакий не преступный бастион, ощетинившийся лучами неоновых прожекторов и не пускающий в свои покои особо любопытного зрителя, или наоборот, накидывающий сети на заинтересовавшего его путника. Прелесть…

Елена, всё ещё борясь с выплеском эмоций, уже не могла молчать, будто взорвавшееся топливо в окнах цилиндра, исполнившее свою роль и стремящееся сбежать через выхлопной канал. Девушка прикусывала нижнюю губу, уже вот-вот собираясь что-то сказать, но по глазам скользила легчайшая тень неуверенности, истончающаяся с каждым взмахом её ресниц и рвущаяся, словно истлевшая мембрана бензинового насоса. Лена напряглась, побагровела, на её лице вырисовывалась серьёзность, скалывая с булыжника неопределённой гримасы всё лишнее, подготавливая истинное и необходимое выражение. Девушка всё же заговорила:

- Я люблю…тоже люблю…тебя.

- А плачешь-то почему?!

- Да хорошо мне потому что! Всё так по настоящему, так по живому, ярко!

- Ты перегрелась что ли? Радиатор закипел, что в слёзы кинулась?

- Опять ты со своими шуточками?! Я душу тебе открываю, а ты тут поршнями скребешь!!!

- Потрясно! Ты когда злишься, это просто… это прекрасно! Как вулкан, опаляешь…

- Если стоять на краю и заглядывать в самое пекло, то плюнет лавой и спалит длинный нос ко всем чертям!

- Обожаю тебя.

- Я это вижу. Специально палкой маячишь перед глазами, чтобы покусала?!!

- Может мне оскал нравится, ты это так мило делаешь. Р..р..р..

- Вот…Макс… Ну вот что ты несёшь?

- А вот просто говорю тебе как есть. Знаешь, я тебе кое-что пообещать хочу. У нас с тобой всё будет не как у всех, особенно, индивидуально, понимаешь?!

- Да. И вправду, давай покажем этим сукиным детям, как надо любить!!!

- Лен, я не имел в виду похабных фраз!

- Ой, ёй, ёй, поглядите на него, нежный какой…

- Бесстыжая!

- То ли ещё будет! Слушай, Макс, ты и вправду обещаешь?

- Да Елена, я вам обещаю…

- Хм. Ну, тогда окей. Хочешь по рулить?

- Хочу ли я? Конечно, чёрт подери!

- Ну, вот и прекрасно, лезь за руль…

- Эй, ну перелезу, а как я машиной то управлять буду?!

- А кто сказал, что машиной?! Я вообще-то себя имела в виду…

- Вау. Заинтриговала…

- Я кое-что придумала. Сделаем то, чего действительно хочется, ты ведь сам сказал, а я хочу…

- Ладно, ладно! Лезу!

Я перебрался на водительское сидение, весьма удобное, перехватывая рулевое колесо. Елена освободилась от куртки, стянула шапку и вышвырнула шмотки назад. Затем тряхнула головой, придавая эффектности спутанным волосам, высвобождая какую-то таящуюся в них энергию, и уставилась на меня:

- Раздевайся. Чтобы не мешало ничего.

Я снял куртку, сунул в рукав шапку и отправил вещи на заднее сидение. Елена продолжила:

- Назад кресло отодвинь.

- Так?

- Ага. Ноги в стороны убирай…

- Ладно, что дальше?

- Сейчас увидишь.

Елена перемахнула на сидение, усаживаясь предо мной, кладя обе руки на руль:

- Вот. С машиной то ты отлично управляешься, а вот сейчас посмотрим, как с девушкой…

- А…

- Поехали!

- У меня вот вопрос, каким к чёрту образом?!!

- Макс, ну делай что-нибудь!

- Ладно. Лен, ты не против, если я…

- Нет, не против. Я вся твоя. Дорогу хорошо видишь?

- Да, всё замечательно.

Трясущимися пальцами левой руки, я взял девушку за левую грудь, вздымающуюся от её глубокого вдоха:

- Так, значит это - сцепление…

- Да… Ой… Ну… я все движения буду повторять ногами… как это… о…о…о..

Правой рукой, робко, я ухватился за правую грудь и положил свою голову на правое плечо Елены:

- А это, значит, газ… Лена, а как быть с остановкой?

- Сожми покрепче, блин!

- Окей. Ну, а повороты, стало быть, нагибать тебя что ли…

- Я тебе «нагну» сейчас! Вправо, влево… Наклоняй, по нежнее только, хорошо?!

- Ну что, попробуем…

Нежно, неуверенно, я сжал девушку за грудь, словно педаль сцепления, нежно, ослабляя хватку на одной и постепенно усиливая на другой, тем самым заставляя машину трогаться с места. Елена с точностью переводила каждый жест, стремительно повторяя все движения, каждое дрожание пальцев, любое подергивание – приводило к отклику… Первая, вторая, третья передача…

Сердце девушки колотилось всё сильнее, она стала дышать более часто и, взглянув на неё, я обнаружил, что её глаза закрыты… Какого?!! Какая девушка вообще согласиться на подобное представление, не то чтобы участвовать, а даже просто - посмотреть, не говоря уже за предложение?!! Можно услышать кучу оправданий тому, почему этого не стоит делать, но, ни одного аргумента  – почему бы и нет?! Можно страшиться подобных вещей, но если хочется, то, какого чёрта бояться?!! Мало того, что Елена полностью импонировала мне, помимо этого, она доверилась, о чём свидетельствовал её взгляд…глаза, закрытые глаза… Так необычно, волнующе… Более того, где это можно увидеть?! В Сити?!! Так спонтанно, но интересно, завораживая, приятно… С каждой секундой всё увереннее, аккуратнее, движения становились плавными, пальцы перестали трястись, а пульс вернулся в норму и сердце уже не стремилось покинуть грудь, я достиг гармонии… Следующая передача…

Елена не выдержала и открыла глаза, наверное, взволновавшись от нагнетающегося вопля двигателя:

- Макс, уже сто двадцать…

- Вижу…

- Сто пятьдесят…

- Успокойся, трасса почти пустая. Поворот налево включай, и на обгон…

Двигатель ревел всё свирепее, скорость росла, но ввиду почти полного отсутствия машин – поводов для волнения не было. Девушка уже нервно покусывала нижнюю губу:

- Макс, ну серьёзно… Мне страшно!

- Тсс…с…с! Ты мне веришь?

- Я…тебе…да…Я верю.

- Доверься, расслабься, у тебя отлично получается…

Лена вновь прикрыла свои карие очи, напряжение постепенно спадало, её сердце забилось в унисон моему, а дыхание стало ровным и умиротворяющим. Она доверилась, без колебаний, отдавая себя всю… Я легонько наклонял Елену в стороны, направляя автомобиль мимо одиноко-плетущихся тел машин.

Вопль двигателя, заставлял вибрировать каждую клеточку тела, а смесь эмоций, вкалывала дозу спокойствия, и взрывной нектар желания и адреналина, присущий любому гонщику, тягучим каналом лавы пуская его исследовать артерии…

Недалеко впереди, уже стелились улицы мегаполиса, и дорога, распадающаяся на несколько отдельных сосудов, могла привести куда угодно, бесконечно петляя в сплетениях мельчайших капилляров городского организма. Справа, в резком повороте, я заприметил парковку и придорожный магазин с огромными буквами, как раз подходившими под всю эту…ситуацию. Всё так же, жестами, я указал Елене порядок действий, и Додж, прихрамывая, будто раненный зверь, медленно заплыл на автостоянку, раскинувшуюся около застеклённых витрин увитого гирляндами заведения. Прогретые покрышки, радостно улеглись в снежный настил, и, ёжась от удовольствия, притихли, дабы не нарушать покой, нависший над этим заколдованным местом. На сверкающем капоте автомобиля, весело запрыгали блики от резко-мерцающей вывески магазина. Девушка молчала, покорно ожидая развязки сего действа. Она по-прежнему жмурилась, легонько улыбаясь, и желая что-то спросить. Я повернул ключ в замке зажигания, и спорткар замолчал, терпеливо глядя вперед своими острыми лучами прожекторов, пробивающимися сквозь летящие с небес фигурки. Я обвил Елену руками:

- Можешь открыть глаза.

- Ой… Спасибо Макс… Тебя тоже «С Новым Годом»!

Девушка прижалась ко мне, обхватывая руки своими нежными ладонями, и, протяжно вздыхая при этом, припала к моей щеке. За окнами шныряли прохожие, с любопытством скользя взглядами по нашей машине, плелись группы молодых людей, уже пошатывающихся в алкогольных испарениях – город ждал, держался из последних сил, балансировал на грани, он бережно готовился к массовому хаосу, подмигивал, мерцал мириадами разноцветных огней…

На фоне огромной надписи, суетились пляшущие снежинки, впитывая оттенки цветных лампочек и складывая симпатичную мозаику, словно зависшую в воздухе и колыхающуюся на прохладном зимнем ветерке. Я всё ещё находился в некой эйфории и ничего не спрашивал у Елены, но она, ерзая на месте, не могла молчать:

- Тебе хоть понравилось?

- Да Лена, мне очень понравилось…

- Ничего, что я так резко об этом сказала?

- Брось, это было - грандиозно…

- Я никогда ничего подобного не делала, не ожидала, что это будет так… клёво! Ты словно всю жизнь это делал, как будто…манипулировал…

- Я просто поддался твоему напору. А ведь девушкой рулить куда приятнее…

- Мне тоже очень понравилось…

Я ведь даже не пытался ей возразить, а покорно вверился в её руки, как и она в мои, беспрекословно подчиняясь друг другу, образовывая дуэт, симбиоз, гармоничную фреску, где детали обоих, дополняют и довершают части оппонента… Эта девушка, способна зажечь запал лишь взглянув на него, поднять бурю взмахом ресниц, сдвинуть горы щелчком пальцев, создать озеро, всего-навсего проронив слезинку, приворожить изгибами талии, плавно переходящими в полумесяцы великолепных бёдер… А грудь… Волнующие холмы, откидывающие тени на восходе, разделяя линю горизонта своими небольшими, но аккуратными очертаниями, приятными на ощупь, чарующими гранями, продолжающими весь восхитительный силуэт красотки… А голос? Набат в Тибетской глуши, созывающий всех живых тварей на свой манящий звук, будто дудочка Гамельнского крысолова, гипнотизирующая, захватывающая слух, загарпунивая ушной канал и не терпящая возражений… А эти волосы?! Скользящие водопады сверкающих прядей, волнистые локоны струящихся потоков горных речушек, таких же ароматных, энергичных, таящих в себе заряд обжигающих эмоций… Пальцы на руках… Хрупкие ветви сказочных деревьев, которые дуновениями шелестящих листьев - околдовывают, заставляют трепетать под дланью нежных прикосновений… А лик?! Пламенный солнечный диск, притягивающий взгляд и бликами сверлящий глаза, простой, лаконичный, но завораживающий, будто горячие языки пламени, ласкающие поленья в камине… А губы?!! Страстные и стремительные, управляемые, но опасные, изученные, но неизвестные, сладкие, накладывающие печать на сердце, иероглиф на рёбра, знак тавро на грудной клетке, символизирующий Елену, как хозяйку этого пристанища, владелицу, единственную, кого можно впустить в душу и позволить ей странствовать там, листая любой фолиант в безграничной библиотеке чувств и эмоций…

Подарив надежду.

Мы пребывали в неком коконе, который не проницаем негативом, но бережно хранит все тёплые ощущения, зачавшиеся в нём. Предвечерний час, запустивший весь механизм городской суеты, сдвинул с места гигантскую шестерню, первую передачу в трансмиссии, которая срывает с места автомобиль и обладает максимальной тяговой способностью. Затем, подключаются многогранники поменьше, постепенно нивелируя мощь двигателя, но усиливая крутящий момент и ускоряя болид с каждой секундой, убыстряя темп лейкоцитов мегаполиса. Сотни, тысячи прохожих, заполонившие улицы, чуть ли не вприпрыжку неслись в свои убежища, гонимые ветром свободы, ароматом новогоднего настроения, запахом, привитым ещё с детства, будто программа, числовой код которой, подразумевает тёплые эмоции, безграничное веселье и лёгкое времяпровождение, запахом – хвои и…мандаринов?!! Нудное кино по ящику, из года в год мотающее кинолентой, перекошенные лица окружающих, монологи, тянущиеся по нескольку часов, гвалт толп на открытых пространствах… Но. Есть в этом празднике и светлая сторона – смех веселящихся ребятишек, с пламенным рвением потрошащих обёрточную бумагу долгожданных подарков, хаотично подмигивающая новогодняя ель, увитая гирляндами и сверкающей мишурой, кружащая на подставке своим глубоко-зелёным платьем, милые улыбки девушек, присутствующих на приёме и одаривающих красотой каждого, кто взглянет на них, такие эффектные причёски, ненавязчивые украшения, светлый и тёплый макияж на лучезарных ликах… А в этом году, всё будет куда интереснее, ведь Елена рядом.

Я глазел на плывущих по сторонам пешеходов, искрящиеся вдалеке вывески магазинов и редкие вспышки салютов, запускаемые в предзакатное небо, на жужжащие автомобили, тянущиеся в  бесконечной линии пробки по змеиному полотну дороги, ползущему в городские дали. Елена вертела головой и что-то искала в потоке проносящихся машин, заворожено всматриваясь в каждую пролетающую тень. Мы довольно долго просто пялились в беспорядочное течение этой реки мегаполиса и молчали. Сумерки уже перестали робко поглаживать локоны волос ночной стихии и полностью доверились ей, вверяя город богине ночи. Лена пожимала плечами и посапывала, терпеливо ожидая чего-то неведомого:

- Макс, а ты хочешь, ну… поесть там, в кафе может?

- Бха! Что с тобой? Ты как-то с опаской это сказала…

- Ну, чем обычно парочки занимаются?

- Их об этом и надо спрашивать…

- Я просто хочу с тобой чем-нибудь заняться, а ты опять вот… отшучиваешься… Стесняешься меня?!

- Нет Лена, я тебя не стесняюсь. Тебе не кажется, что парень, должен водить девушку всюду, а не наоборот?

- Иди нафиг, а! Хватит! Плевать мне, как это выглядит! Не «должен». Мы заодно должны быть, ясно?! Вон, гляди на всех этих людей, чего у них с этим «должен»? Идут рядом и даже за руки не держатся!!!

- Ну, ведь не у всех была такая классная поездка, и есть милая девчонка вроде тебя…

- Я польщена!

- Это не лесть, я искренне…

- Ну, дак что?! Я тебя уламывать, что ли должна?!

- Нет Лена, это я тебя сейчас «уламывать» буду.

- Голой танцевать перед тобой не стану! Ну, по крайней мере, сегодня…

- Жаль, а я уже хотел предложить…

- Угу. Гляди, раздеваюсь уже.

- Ладно, слушай. В ратуше приём проходит каждый год, там собираются деятели всякие и…

- Хочу! Хочу, хочу, хочу!!!

- У меня приглашения есть, ещё два месяца назад прислали.

- Ты же меня возьмёшь, да?!

- Ленка, а Ленка, а вы чего это так оживились то?

- Сам ты «Ленка»! Ты издеваешься надо мной, или серьёзно говоришь?!!

- Что ты «Ленка» - серьёзно говорю.

- Юморист блин. Ну и ладно!

- Да серьёзно, серьёзно! Там клёво. Часы пробьют, потом танцы будут, живая музыка, брызги света, спокойный новогодний вечер и ты, красивая, в каком-нибудь великолепном платье и с обворожительной причёской…

- Ой! Всё что хочешь, надену! И мы, правда, туда поедем?!

- Да.

- А откуда у тебя приглашения?

- Ну как же, а фонд? Я же типо – благотворительностью занимаюсь…

- Точно. Извини.

- Там куча народу – журналисты, писатели, поэты, общественные деятели, спортсмены, которые свои фонды содержат и участвуют в жизни города. Ты, правда, хочешь?

- Конечно Макс! Это же интересно!

- Тогда ко мне поехали, ну, а потом в магазин, надо же выглядеть, ну, соответствовать…

Девушка развернулась ко мне, вся сияющая, с тёплой улыбкой, пронзительным взглядом, такая довольная и радостная, красивая, родная, уже необходимая и первая комната в душе, где отражается вся её суть, которая каждой своей гранью будоражит нити восприятия… Вот она - любовь…

 

Глава одиннадцатая. Что есть «мы»?

 

Почему люди перестают любить? Почему девушка прекращает быть женщиной в глазах своего мужчины, а мужчина, становится для самой ближней чужим и не желанным?! Привычка?! Только ли привычка?!! Сложно поддерживать пламя, если постоянно не подкидывать в него свежие поленья, трудно кружить по треку без пит-стопа, не заправляя бак горючим, не сменяя сгоревших покрышек, невозможно раздуть костёр, если нет воздуха, водоём, в который стекаются все ближайшие водные ответвления, рискует быть осушенным, если его не станут дополнять стремительные речушки… А что тогда с любовью?! Кто сказал, что она имеет какой-либо срок?!! Какого чёрта?!! Сердце – гоняет кровь по венам, до самой смерти человека, лёгкие – обогащают кислородом кровь, позволяя жить, весь этот механизм функционирует почти без сбоев на протяжении жизни, но только в том случае, если регулярно питаться, прибегать к физическим нагрузкам и потреблять жидкость… Так и любовь. Она не угаснет, не дрогнет, если швырять поленья и тем самым заставлять языки пламени танцевать на иллюзорном кострище, если вливать топливо в заправочную ёмкость и давать возможность многоцилиндровому двигателю вопить, будто дикий зверь, если стараться, не жалеть сил, верить… Так ли это? Я всего лишь гонщик, но человек, человек, который не скован равнодушием, который пытается взойти на гору даже вопреки урагану, человек, который ведает ценность, и не спешит назначать цену… Теперь, благодаря Елене, я верю в любовь, верю в её бессмертие… Верно ли?! Наивно ли?!! Вам ли судить?!! Выходцы Сити, дерзкие и злобные, осыпающие советами того, кто бросил вызов водовороту, но при этом, стоящие на берегу и гогочущие, будто свора пернатых тварей, дерущих свою жалкую глотку! Жертвы мегаполиса, побоявшиеся штурмовать крепость лишь потому, что ворота оказались закрытыми… Оставившие попытку пробиться в замок только оттого, что лица его защитников – искрились решимостью и верой в свою правоту… Каким образом они будут поддерживать любовь, если она им даже неведома?!! Чёрт подери!!! Как же я рад, что моя машина страстно впилась в асфальтовое покрытие и разметала свои останки по треку, ведь благодаря этому у меня есть цель, есть любовь, есть Елена…

И вновь задаваясь вопросом, «какого же рожна я торчу в этом городишке?», я могу ответить – дабы не повторять ошибок тех, кто навсегда остался в Сити. Благодаря этому городу, я могу сделать выводы, порадоваться тому, что все мои деяния – были правильными, вели меня, указывали верный путь. Куда? К этой девушке, к Елене. Нажми я на газ, на миг позже – что бы было?! А будь скорость на десяток метров в секунду выше?!! Столько вопросов… Этот город и проделанный путь – единое целое, просто оказывающееся в руках под разным углом, демонстрируя палитру граней, глубину контрастов, структуру, скидывая эфемерную вуаль и являя остов всего исполинского тела, фигуры, которой предстоит играть всю дальнейшую партию… Невероятно…

Я стеклянными глазами полировал витрину ближайшего магазина, над коим скалила зубы пёстрая нить электрической гирлянды, клыками впивающаяся в композитные скелеты гигантских букв. Девушка локтем тыкала мне в живот, пытаясь достучаться:

- Макс?! Макс?!!

- Что?

- Ты с открытыми глазами уснул что ли?!

- Я не спал, просто…

- Я наскучила тебе?

- Нет, Лена, нет!

- Ясно…

- Что именно?

- Всё!

- Ну, Лен, что опять с тобой?!

- Со мной? Парень меня обнимает так, что кости хрустят, но молчит при этом и где-то в облаках витает. Действительно, чего это я?!!

- Лена, я просто насчёт прошлого всё взвесил. Ты знаешь как… А ладно.

- «Быть заодно»!

- Я пугать тебя не хочу!!!

-  Ты уже меня пугаешь… Пожалуйста, говори…

- Страшно мне, страшно за то, что было! Так ужасно сидеть в искорёженной машине и ждать, ждать, когда в тачку влетит ревущий двигателем болид, который плёлся где-то в нескольких метрах позади!!! Когда дышишь, и в ушах раздаётся стук своего сердца…

- Говори, говори, я слушаю…

- А время превращается в смолу, тянется, секунды становятся минутами, а минуты трансформируются в часы… Задыхающийся движок тачки, уже почти мёртвый, но стучащий поршнями, так протяжно, жутко, с каким-то загробным посвистыванием… И дрожь… Холод… Скрежет… Тысячи вольт по позвоночнику и вспышка перед глазами, такая яркая, слепящая, но не естественная, будто не из этого мира. Всё Лена, хватит! Скулю тут тебе в уши…

- Нет Макс, ты правильно сделал, что сказал. Лучше сказать, чем все эти слова сформируются в кошмары…

- Успокоила…

- Ты здесь, со мной, и я тебя охранять буду!

- От кошмаров…

- Да хоть бы и от кошмаров!

- Ладно, Лен, хорош этой унылой фигни.

- Или что?

- Или сейчас рёбра тебе переломаю объятиями…

- Ну, ты это, действительно, можно нежнее?!

- Извини.

- «Извини, извини», отдавил блин руку, а теперь «извини»!!!

- Может, и ударишь, раз уж принялась?

- Иди ты!

- Ты бы вот поменьше губками щелкала! Лучше бы за датчиками смотрела! Бензин где, какого чёрта?!!

- Большого и рогатого! Знаю я!

- Угу. Глазки то забегали.

- «Глазки», «Губки», под гирляндой перегрелся?!

- Что ты опять скалишься?

- За язычком следи, а то ручкой по щёчке тебе стукну!

- Не смешно.

- Ну, я же не всерьёз… Почему ты сразу напрягаешься и норовишь ткнуть поострее?

- Я не напрягся. И не «Тыкал».

- Ой, всё. Весь угрюмый такой. Ну что, поехали?

- Угу.

- Ну что ты? Обиделся?! Прости меня, не специально я. Доволен?!!

- Чего орёшь то?

- Я громко разговариваю, а не ору!

- Вот интересно, а если я сейчас тебя пальцем в бок ткну, что будет?

- Вот только попробуй!!!

- Бум.

Елена дёрнулась вперёд, будто пружина амортизатора, попавшая в колдобину, а затем расправляющаяся, медленно, дабы не раздробить подвеску, но я заключил её в объятия, и, в этот же миг, она захихикала, покачивая плечами:

- Ну, всё, угомонись!

- Ладно, поехали ко мне. Там и переночуем, не против?

- Ага. У тебя возле двери на полу не дует?

- Нет… То есть… Хм… Нет. А что?

- У тебя там только диван!

- Ну, он же раскладывается…

- Это и есть твой план?!

- Руки распускать не буду, обещаю.

- Только вериться в это с трудом.

- А не вам ли, милая моя Елена, стало вдруг холодно прошлой ночью?!

- Теперь всю жизнь меня попрекать этим будешь?

- Нет… Почти всю.

- Ну вот…вот…Вот что ты городишь?! Поехали!

Я перелез на пассажирское сидение, несколько раз заставляя Елену уткнуться грудью в сигнал, и, тем самым, распугать воплями гудка всех прохожих, которые вздрагивали, тут же отпрянув от автомобиля. Девушка так забавно при этом цокала и растопыривала пальцы на руках, что после первой попытки, я нарочно повторил комбинацию, выпрашивая ещё пару кругов по треку… Она не разозлилась, напротив, стала веселее и улыбка на её лице застыла на длительное время…

Двигатель заурчал, словно сытый кот на тёплом радиаторе, и Додж лениво подался назад, разворачиваясь, а затем вливаясь в поток несущихся автомобилей, устремляющихся в лабиринты мегаполиса, занавешенного заревом миллионов источников электрического освещения…

Кто есть «мы» - я и Елена? Кто я для неё, а она для меня?! Два человека, всю жизнь идущие из противоположенных сторон на встречу друг другу, дабы неизбежно сойтись на пути, а затем следовать по выбранному направлению держась за руки, нежно сжимая ладони… Прикольно… Несколько дней назад, она была просто девушкой, откидывающей обычный луч света на пространство мироздания, но лишь затем, чтобы взгляд сам гипнотически потянулся к источнику, к самому светочу, от которого брезжил этот восхитительный и ненавязчивый блик… «Вторая половинка», «Друг для друга», «Суженая» - всего-навсего приевшиеся клише, стереотипы, ведь в реальности, всё гораздо обстоятельнее, проникновеннее, глубже, ярче, интереснее… Елена, это не какая-то там «половинка», а огромная часть восприятия, осколок со сглаженными краями, магнетический, вставляющийся куда-то в самый центр души и притягивающий к себе все прочие частицы, воедино собирая самоё полотно душевной сущности… Мда. Искорёженный кусок металла вколол инъекцию человечности?! Возможно… А кто я для Елены?!! Она так нежно глядит в глаза, так непринуждённо и легко, будто сразу забирается в архивы души и начинает бережно листать страницы всех книг хранящихся там, изучая с упоением, осторожно, с интересом впитывая информацию со всевозможных скрижалей восприятия… Влюблённость?! Едва ли. Куда более глубокое чувство. Зависимость?!! Бха!!! Гораздо контрастнее, более многогранно, приятнее и желаннее, слаще, ярче – любовь…

Блики мегаполиса.

Вечерний город, недовольно скалил зубы, пребывая в своём обычном настроении – купаж презрения и смазливой улыбки, смесь иронии с пафосом, вызванные толпами людей и бесконечно гудящими пробками. Впереди ползли автомобили, медленно, будто ледокол, штурмующий мёрзлые скалы своим длинным любопытным носом. Летящий снег, суетливо кружил спиралью под бледно-фиолетовыми лучами фонарных ламп, глядящих на мир циклопическими очами, окаймленными металлической оправой, в виде тонкого листового железа, из лизанного временем. Лёгкий ветерок, терзал обрывки рекламных листовок, покрывающих каждый свободный столб, стены, каждую будку автобусной остановки, на которой, переминаясь с ноги на ногу, толпились невзрачные фигурки местных жителей. Город буквально снял с себя унылое серое одеяло рутины, и нарядился в выходное рубище, украшенное яркими элементами, притягивающими на свой лучистый блик всех туристов и скитальцев, словно дёргающееся пламя свечи, зовущее ночных бабочек на огонь, для неизбежной и жестокой расправы…

Небесный купол, приобрёл насыщенно-тёмный оттенок, и завёрнутое в непроницаемую тьму небо, лишь недвижимо ёжилось, обкалываемое лучами прожекторов и ласкаемое языками неоновых ламп, которые пытались найти брешь в броне, настырно дразня свод небес. Сель из автомобилей медленно и монотонно змеилась вперёд, пополняясь новыми глыбами разномастных транспортных средств и лениво протекая вдаль, к развилке, будто в рукава реки, распределяющие силу потоков по необходимым сторонам, чтобы игривые ручейки, добрались до вожделенных мест всемирного океана. Елена сжимала руль в правой руке, придерживая голову левой, локтем опираясь на деревянную панель водительской двери. По её правой скуле, тянулся волнистый локон, трепещущий от движения автомобиля, легонько колыхаясь, подобно ручке переключения передач, вибрирующей в спорткаре при максимальных оборотах двигателя… В карих глазах красотки, суетливо бегали брызги источников света, пестрея ворохом оттенков и причудливыми узорами контрастных гирлянд, захвативших каждую улицу Сити. Девушка молчала, постукивая пальцами по рулевому колесу. Такая недосягаемая, но близкая, притягательная, вызывающая лёгкую дрожь по всему телу, невесомую шаль робости, неосязаемый страх прикосновений к остову арфы её души, симпатизирующий блик обитаемого тоннеля в зазеркалье её милых очей. Новые грани какой-то эмоции, неизведанные тропы меж оазиса сердца, меж зеленеющей поляны двух органов с аортой, купол, меж сталкивающимися стихиями - пока лишь очертания этого заочно знакомого чувства, контуры, по которым и воздвигнется эта конструкция, скелет горячей эмоции, созидающий, затем, форму где-то в груди, и, после, путешествующей по всем капиллярам организма, доставляя этот нектар во все уголки душевного храма - стремительно и щедро, сладко, волнующе, будоража нутро…

Примерно час мы пелись в городской пробке, огибая металлические тела автомобилей, но вскоре, съехав с шоссе, которое является основной дорогой в Сити, наш Додж уже мерно стрекотал двигателем в привычном потоке свободного движения. По тротуарам, семенили ножками симпатичные девушки, обыденные, уступающие Елене во всём, одиночные фигуры спортсменов, с тренировочными сумками, бесформенные силуэты мужчин и женщин, жителей, не выделяющихся на фоне обывателей. И тут я увидел кое-что необычное, девчонку в ярко-красной куртке, волочащую огромный баул, будто вьючное животное, лавирующее в песках пустыни. Какого?! Я обратился к Елене:

- Лен, машину останови.

- «Пожалуйста», но ладно, перевоспитаю тебя…

Салон прорезали щелчки реле поворотов, которое монотонно исполняло свою мелодию, прибегая к максимально высокой ноте, и, тем самым, вызывая раздражение. Додж прильнул к бетонным рамкам бордюра, протектором почти смыкая уста между разгорячённой покрышкой и поребриком, желающим приласкать вожделенный обод колеса. Елена, всё ещё опираясь на локоть, повернулась ко мне, вздымая брови:

- Ну, что случилось?

- Вон, гляди, девчонка, какую сумку прёт…

- Так, сиди на месте, я сама…

Лена оглянулась назад, открыла дверь и направилась к девушке, которая неспешно шла в терниях сгущающейся толпы. Она приблизилась к ней, окликая, а та в свою очередь, спиной шагая вперёд, что-то отвечала. Между ними сразу же зародился диалог, и Елена уже держала девушку за плечо, оживлённо жестикулируя и указывая на автомобиль. Напористость и умение убеждать, очаровывающая улыбка, добрый лик, пронизанный чем-то тёплым, лёгким, заставляющим повиноваться. Сопротивляться Елене – невозможно…

Они обе вверили сумку багажнику и погрузились в машину. Лена заговорила:

- Макс, у тебя чутье что ли какое-то?! Она в девяносто пятом живёт, в соседнем от тебя доме.

- Мда?

- Угу.

Девушка скованно улыбнулась:

- Здравствуйте.

- Привет.

- Макс? То есть…Максим Леонидович?! На красном Элионор?!!

- Так точно, а ты прости… Эй! Ольга Евгеньевна, собачонка под колёса кинулась… Я на фотке тебя видел. А ты, наверное, и есть Даша? Внучка?

- Да.

- Ну что, как пёс?

- Прекрасно - весёлый и жизнерадостный.

- Я с полчаса за ним по дворам бегал, шустрая тварь.

- Бабушка сказала вы гонщик?

- Гонщик… Мда…

- Спасибо вам за собаку, и вообще.

- Да не за что.

- И вам Елена, тоже спасибо.

- Да брось ты! Нам всё равно по пути – Лена улыбнулась девушке.

Даша ещё какое-то время молчала, а потом вновь обратилась ко мне:

- Она у вас хорошая, добрая. Вы женаты?

- Невеста…

Елена повернулась ко мне, сдвигая брови и сжимая губы, но ничего не сказала, несмотря на явное желание и какой-то дикий огонь в глазах… Разозлилась что ли?!! Она напряглась, её пальцы вжались в рулевое колесо, грудь стала вздыматься всё интенсивнее… Лена прикусила нижнюю губу и демонстративно не поворачивалась ко мне, даже при курсе следования направо, дабы осмотреть проезжую часть. Что с ней опять?! Чем яростнее – тем желаннее, чем грознее она выглядела – тем прекраснее казалась, такая властная, непокорная, интригующая, загадочная, будто отрывистые линии северного сияния, заставляющие заворожено глядеть на резные узоры, словно цветное пламя на горящей покрышке, красивое, но опасное, ибо источает удушающий запах тяжести пройденных километров…

Автомобиль неспешно пробирался меж городских улиц. залитых тягучим заревом фонарей, блеском гирлянд, навязчивыми образами, улыбающимися в билбордах. Весь свет мегаполиса, трусливо разбегался по сторонам, а затем, ударяясь в плотный купол облаков, возвращался на улицы, в родную стихию…

Додж расколол своим носом пелену снегопада и тьму проёма арки, в которую едва пролезало его стальное тело. Посреди двора, копошились молодые люди, распивая напитки и орошая звонким смехом всю округу. Беспорядочно швыряя в снег петарды, толпа вопила, и, размахивая руками, сжигала десятки бенгальских огней, плюющихся горячими искрами…

Елена остановила автомобиль у первого подъезда девяносто пятого дома и заглушила двигатель, грубо, с нескрываемой агрессией поворачивая ключ зажигания в нейтральное положение. Она буквально вылетела из машины, громко захлопывая за собой дверь. Даша как-то странно улыбнулась, верхней губой, полу оскалом, будто с… презрением?!! Лена довела её до входа в подъезд, швырнула сумку ей в грудь и, перекинувшись парой слов с девушкой, пошла к машине. Я открыл окно и попытался подслушать. Даша выронила сумку и почти прокричала Елене в след:

- Сука!

Лена замерла на месте. Её ладони превращались в кулаки, а лицо… это вообще она?! Девушка накалялась, её аура зачалась огнём, глаза наполнились гневом, губы сжались, подёргиваясь – начиналась свирепая буря… Что они там не поделили?!! Я высунулся в окно:

- Слышь, малолетка?! Убирайся к чёрту отсюда!

- Иначе что?!

- Я вылезу из машины, и задушу вашу шавку-суицидницу!

- Только попробуй! Я всё парню своему расскажу!

- Переду засранца на коляске!

- Урод!

Елена видимо не выдержала всей нелепости ситуации, и рывком ринулась к скамье, находящейся в паре шагов от неё, водружая в свою ручонку бутылку, валяющуюся около лавки и швыряя снаряд в уже скрывшегося за дверями подъезда оппонента:

- Заткнись! Заткнись!! Заткнись!!!

- Лена! Ну-ка живо в машину!

Девушка вернулась за руль, захлопнула дверь и, кусая губы, заговорила:

- Маленькая сучка!

- Да что случилось то?!

- Ты видел её рожу, когда сказал про то, что я твоя невеста?! Набычилась вся, ух, будто весь мир ненавидит! Маленькая неблагодарная сучка!

- Да плевать на неё. Неуравновешенный ребёнок, такое бывает…

- Она сказала «Зачем тебе калека?».

- Не обидно. Ты взгляни, я ведь и вправду…

- Не смей! Ты встанешь на ноги, и мы уберёмся отсюда! «Парню расскажу», дрянь!!!

- Лена, ну всё, угомонись… Просто какой-то дикий ребёнок, дерзкий и злобный…

- Паршивка! Спряталась ещё, скотина!

- Ты бы пришибла её…

- Удивляюсь тебе, как ты можешь так спокойно к этим людям относиться?!

- Уже сталкивался с агрессией…

- Вот и вопрос, «какого чёрта?»

- Ну, как ты сказала – большого и рогатого…

- Точно, на вилы эту…

- Лена!

- Что?!

- Ты такая горячая… Я ведь и вправду тебя люблю…

- Ты мне тоже дорог…Тоже… Люблю тебя тоже…

- Вот и хорошо. Поехали домой…

Двигатель свирепо зарычал, и автомобиль ринулся с места, устремляясь по узенькой улочке двора. Елена ничуть не сбавила обороты, напротив, она с каждой секундой становилась всё чувственнее, пылая ярче. Локоны, небрежно ласкающие её великолепные щёки, румяный носик, околдованный морозным воздухом, горящий решимостью лик, приманивающий взгляд, очи, свирепые, будто высматривающие добычу, но милостивые, стоит ей лишь посмотреть в глаза. Завораживающая и необходимая, эгида, для хрупкого остова души и нежных каналов сердца, прекрасная, родная, а главное – она со мной, женщина, которая волнует даже своим присутствием, милая и добрая, любимая…

Ода с чистого листа.

Додж упёрся бампером в единственное свободное место на парковке – широкую платформу для «Элионор», некогда величественного спорткара, но теперь принесённого в жертву некоему божеству, Валькирии, которая собрала останки транспортного средства, и снисходительно дала хозяину второй шанс, отправляя его в Вальхаллу прямо тут, на просторах этого мира, позволяя вкусить яства в виде любви, нектара человечности, насквозь пронизывая ими душу…Вечный бой, происходящий на треке, унёс сотни жизней преданных бойцов, каждый раз заставляя вздрогнуть сердца зрителей, пришедших чтобы лицезреть эти поединки, будто древний Колизей, с той лишь разницей, что в этом месте, всё зависит от жестов самого водителя, который обязан убеждать мироздание в том, что он достоин той символики бытия – заслужил вздёрнутого вверх большого пальца. И вообще, кто тут проявил милосердие? Будь то Валькирия, кружащий над полем брани ангел, возносящий души падших воинов в параллельное измерение, или зрители исполинского амфитеатра, с улыбками декламирующие – жизнь, или Афродита, вверившая благословение и подарившая обволакивающую шаль, взамен лишь прося показать всем окружающим то, как должен выглядеть эталон того теплейшего чувства, пламенной грани восприятия, такой величины как – любовь – кто из них?! Настолько ответственная задача, но столь приятная, ибо каждый верно взятый аккорд на струнах арфы существования, отзывается тёплой и завораживающей эмоцией, гордым и необходимым звуком, проникающим в потайные тропы души, в огромные скрытые комнаты, заполняя их горячими и необходимыми чувствами, помогая собирать то самое вожделенное изваяние, складную скульптуру человечности… А что если, это результат действия целого множества элементов, этакая корпускулярная теория, и конечный эффект зависит от каждой её частицы?! Хм. Это ведь может быть правдой, то, что случилось на треке, и то, что происходит сейчас. Как сказала Елена – «Мы», а не «Ты» и «Я»…

Девушка сидела бесшумно, глядя на меня, в левой ладони сжимая локоть правой руки, придерживающей голову. Её широко открытые очи, таинственно смотрели на меня, будто взвешивая, оценивая реакцию…на что?! Елена заговорила:

- Макс, ну вот где ты опять?

- Что? А…тут, с тобой…

- Угу. Такое лицо сурьёзное, ух!

- Да я вот…

- Опять про трек?! Ты ведь уже здесь, теперь всё будет прекрасно…

- Я постараюсь…

- МЫ, постараемся…

- Я хочу сделать для тебя что-то особенное, приятное… В центре Сити каток есть, на пятидесятом этаже, с такими стеклянными стенами… Вот там бы… Но… Чёрт подери, угораздило же обе ноги свернуть…

- Эй! Ну, хватит. Я, правда, хочу на этот приём.

- Лен, если ты это ради меня, то…

- Я. Правда. Хочу. Почему ты меня не слушаешь?!

- Слушаю. Мы туда поедем.

- А ты там что-то про одежду говорил?

- Ну да. Ты же в джинсах туда не явишься?!

- Да? Я бы с тобой поспорила…

- Лена! Можно серьёзнее к этому относиться?

- Ой, угомонись! Шучу я! Дресс-код там, все дела, знаю.

- Ну, тогда пошли.

- Блин, а как я тебя по ступеням подниму?!

- Я сам. Коляску потом закатишь.

- Говорила же, поменять её надо. Эта тяжёлая!

- Угу. Ты меня в гостиницу сначала повезла, потом к себе, вот и вопрос – когда?!

- Ну что ты меня сразу шпыняешь?!

- Я просто говорю как есть!

- Ага. Пристал как банный лист к одному месту!

- Я? К тебе?!

- Я про креслице.

- Ну, тут всё ясно…

- Что ты там лопочешь?!

- Ничего.

- Каприза…

- Бха! Да какого?!!

- Ой, всё!

- Так, Лен, пошли домой.

Девушка, показательно кланяясь, указала ладонью на дверь, и, собирая своё шмотьё с заднего сиденья, вышла из автомобиля. Она выдернула коляску из багажника, цокнула, стряхивая пыль с колен, и подкатила экипаж к открытой створке стального монстра. Я влез в кресло, облачаясь в верхнюю одежду.

Несмотря на пролетающий снег, воздух был достаточно морозным, гораздо холоднее, чем обычно, но, тем не менее, его ледяные руки весьма лояльно отнеслись к нам, не сжимая жгучих объятий до предела. Окна многоэтажного здания, будто фотографии из поляроида, пестрели многогранными световыми переливами, навивая тёплые эмоции, воодушевляющее новогоднее настроение, проникающее в сердце, заставляющее улыбнуться…

Елена закатила коляску в подъезд и придвинула её к ступеням, угловато-вздымающимся вверх, до самого пятнадцатого этажа, или шестнадцатого?! Я сполз с кресла и, как ранее делал это в поместье, без проблем влез на площадку первого этажа.  Девушка мотала головой, скрестив руки на груди, а затем, когда я уже открывал дверь, заговорила:

- Макс, вот тебе обязательно надо было в эту грязь лезть?

- Да. Ты бы меня не затащила.

- Голыми руками по…Ой…

- Плевать.

- Эй, а там вон что такое, в уголке?!

- Лен, не смотри туда, тут всегда так.

- Блин, что за животные-то, а?!

- Неа, животные к двери бегут и скребутся, а этим…людям, совесть позволяет прямо в подъезде…ну…

- Мерзость какая. Тьфу!

- Домофон вроде как работает, но магнит дверь еле придерживает – дёрни и заходи, кто хочет. Вот шпана тут и тусуется.

- Малыша на них нет!

- Лен, если Малыша посадить в подъезд, то вот это всё – будет на самом входе, от неожиданности…

- Гадость какая, хватит!

- Окей.

Лена заволокла коляску наверх и дождалась, пока я погружусь в уютное сидение. Лёгонькое поскрипывание входной двери и квартира приняла в свои объятия беззвучным, вибрирующим, но глушащим шумом, нависшим тут из-за плотной шали тишины. Я включил свет и разделся. Девушка скинула вещи и, тыкая пальцем, уставилась на мозаику из битого стекла, висящую у зеркала. Она почти носом уткнулась в инсталляцию, что-то пытаясь там обнаружить:

- Макс, а это из чего?

- Стекло, снег в глаза что ли попал?!

- Нет. Это девушка?

- Ну да…

- С хвостом что ли?!!

- Там море, русалка, наверное.

- Здорово. Я такую же хочу…

- Бери.

- Не, ну…как…Она тут к месту. Я это на будущее тебе говорю…

- Ясно. Любишь ты всякие мелочи…

- Да. И что?!

- Ничего.

- Чем заниматься будем?

- А ты чем хочешь?

- А ты что предложишь?

- А если предложу, ты согласишься?

- Так, понятно.

- Мда.

- Во сколько там приём, у нас время-то будет?

- С девяти вечера и до пяти утра, ну, плюс-минус пару часов.

- То есть завтра весь день свободен?

- Угу.

- По магазинам со мной поедешь?

- А ты в примерочную пустишь?!

- Ага, размечтался!

- Тогда не хочу…

- Ну, посмотрите на него!

- Чё я там делать-то буду?!

- А вот в примерочной прямо завал по делам!

- Эх, Лен, обломатушки…

- Ты посмотри, какой бессовестный!

- «Не как у всех»…

- Хм. Тогда и в парикмахерскую тоже со мной поедешь.

- Это значит «Да»?

- Это значит «Посмотрим»…

Елена сняла обувь, проследовала в комнату и зажгла свет. Она так изящно и грациозно парила над полом, нарочно плыла по прямой линии, возбуждающе покачивая бёдрами. Девушка прошла по помещению, рукой скользя по спинке дивана, покачала головой, развивая великолепные волосы, потрогала несколько статуэток, стоящих на полке, и остановилась перед окном, подпирая ладонями утонченную талию - дразня, дерзко, сладко…

В занавешенном тюлью прямоугольнике, кружилось привычное колесо мегаполиса – вечное движение и нескончаемая паутина тысяч нитей освещения. Елена наклонила голову на правый бок, и, всё ещё стоя ко мне спиной, заговорила:

- Ты чего там застыл?

- А что мне делать?

- Ну, что-нибудь…

В этот самый миг, у меня родился великолепный план. А что если, завтра вечером, в момент боя часов сделать ей предложение?! Инструкций по тому, как строить отношения – нет, тогда что остаётся? Импровизация! Девушки обожают признания, им сладостно слышать какое-либо обещание… мда? Ей будет приятно, наверное. Нет, я не хотел бы её смущать, или, чего доброго, обидеть, но ведь… Она помогла мне вновь не влезть на трек и не разбиться в металлической коробке, под яростный вой и скрежет труб легиона загробных ангелов… Чего тут ждать?! Эту крепость уже не надо брать в осаду, напротив, теперь я обязан поддерживать её, сохранять эту идиллию, удивлять красотку… Как сказал А.С. Пушкин - «Верней нет места для признаний и для вручения письма». Бал, приём, да какая разница?!! В свете софитов, под спокойную музыку, ей ведь понравиться…

Почему в Сити так мало счастливых пар? Прячутся?! Едва ли… Это ведь сложно, удивить девушку, заставить слушать, заворожить чем-то, совершать поступки, говорить, признаваться, идти на компромисс… А что делают люди? Ошибки, подобны надломленной ветви, держащей в своих объятиях уже созревший плод. Погодные явления, будь то снег, дождь или ураган, в конце концов, переломят её и побудят сорваться этот реликт в бездонную пропасть мироздания, в поиске новой ветви, за которую можно будет ухватиться… Но. Если не совершать ошибок – значит не делать ничего, просто следить за тем, как всё дерево изогнётся и скинет листву, прекращая укрывать плоды от яркого луча порока, заставляющего их ломать ветви в попытке взглянуть на этот манящий блик… Сложно ли удержаться от ошибок?! Невозможно, ибо попытки сделать правильно, и побуждают срываться с лезвия и резать конечности, слетать с трека за пределы трассы, не попадать в поворот из-за стёртых покрышек… Нужно спросить Елену, и посмотреть, как она отреагирует…

Я ринулся к девушке, ногами врезаясь ей под колени, отчего она, взвизгнув, приземлилась на меня:

- Ты какого чёрта делаешь?

- Подхватываю тебя на руки…

Елена мельком улыбнулась, положила мне руки на шею, и наши глаза сплелись в пламенном взгляде, трепещущем и желанном, во взоре полном любви, страсти, сладкого тепла, курсирующего по венам, в неком сопряжении, в вожделенном зрительном контакте, в необходимом, но приятном…


Глава двенадцатая. Томно тянуться мгновения

Мы сидели несколько часов, мило шепча, обсуждая грядущий день. Елена всё ёрзала у меня на коленях, каждую минуту пытаясь найти более удобное положение, но в итоге кончилось тем, что девушка не удержала равновесие и плюхнулась на пол, ахая, смеясь как-то по девчачьи и укладываясь на спину, безо всякой попытки встать. Брошь выскользнула из её волос, освобождая от вериг ароматно-сладостные локоны, которые тут же хлынули во все стороны, разливаясь по паркету, образовывая озеро, чарующим блеском притягивающее и велящее нырнуть в него и усладить внезапно возникшее желание напиться. Елена подняла рукава водолазки до локтей, оголяя свои утончённые запястья, бархатистую гладь нежных рук, тянущийся узор…татуировки?! Откуда она взялась?!! Сверкающий браслет, окольцовывающий правую руку, и слово, высеченное на тёплом полотне восхитительной кожи, между запястьем и суставом, соединяющим лучевую кость с плечевой – «Елена», выгравированное на латыни, готическим шрифтом, слово, окаймлённое рамкой, со свободным пространством под именем…для чего?! Игривая, кокетливая, стреляющая глазами, такая загадочная… Смотрит, повернув голову в пол оборота, улыбается, смущает, влечёт, не позволяет сопротивляться, настолько простая, но в то же время яркая красота… Эта девушка, словно что-то открыла во мне, за мгновенье отперла ржавый замок каких-то реликтовых чувств, сорвала печать со всех склепов в душе, в которых хранились мумии миллионов оттенков страсти, охоты и любви…

Одиночество… Марианская впадина в груди. Это вроде бермудского треугольника, портала в другое измерение, которое требует и вожделеет эмоций, причмокивая, заливаясь слюной, и просит ещё… Эту жажду сложно утолить, лишь бешеная скорость на треке и следование в закрученный изгиб трассы позволяют нивелировать тягу этой пропасти… Но. Лена заполнила её собою, легко и непринуждённо, исцеляя, вкалывая шприц с панацеей, будто этот разъём предназначался ей, и все прочие осколки, просто не входили…

Елена лежала на полу и улыбалась, всё шире, теплее, всё более интригующе… Она подмигивала,  наматывала волосы на указательный палец, медленно, завораживая, проводила языком по каймам сладостных уст, мерцая глазами, выпячивая их, стреляя, притягивая взгляд… Девушка прикусывала губы, волнующе скользя ступнёю правой ноги по голени левой, взбираясь выше, выше, закатывая свои карие очи и будоража эффектные локоны, обольщая, возбуждая…

Действительно, рядом с такой девушкой, невольно встанешь на ноги, причём даже тогда, когда их нет. Ценность, не цена. Может она и не ценит меня именно за то, за что её ценю я, но тогда, она определённо нашла во мне нечто другое, тянущее ровно настолько же, побуждая нуждаться так же рьяно и горячо… В конце концов, если я нужен ей, а она мне, то есть ли разница за что мы лелеем друг друга?! В обязанности обоих, входит лишь оправдание возложенных надежд - посильное и важное поручение, возможно в какой-то степени сложное, но необходимое. Зачем мне нимфа, если у меня есть стихия, на кой чёрт лёд, когда имеется пламень, для каких целей принцесса, если присутствует королева, зачем мне ангел, когда рядом божество – Елена…

Девушка облокотилась на руки, запрокинула голову назад, развивая волосы, разомкнула сладкие губы и, переводя взгляд на меня, прищуриваясь, заговорила:

- Макс, что у тебя с лицом опять?!

- Ничего.

- Я тут уже почти весь арсенал использовала, ты хоть отреагируй, ради приличия…

- Лен, зачем?!

- Что «зачем»?!!

- Зачем ты это делаешь?!

- Что, настолько плохо?! Не возбуждает?!!

- Не в этом дело.

- Ну, давай, добей уже!!! Я тут стараюсь, а он… Извини, что не танцовщица на шесте!!!

- Ты можешь хоть раз дослушать, а потом орать на меня?!

- Я… Это я то ору?!!

- Ле-е-на…

- Почему ты такой бессердечный?!

- Ты договорить дашь?!!

- Да говори уже! Господи…

- Зачем ты со мной играешь?! Я вот сейчас к тебе только прикоснусь, а ты опять – «Макс, не здесь!», «Макс, не время!», а?! Зачем?!!

- Я тебе не говорила так…

- Сути не меняет!!!

Елена вскочила на ноги, поправила водолазку, из-за которой уже показался низ живота и какое-то нижнее бельё чёрного цвета, окаймляющее торс чуть ниже пупа, заколола волосы, и повернулась ко мне:

- Ну, вот и гляди в свои стены, раз на меня не хочешь!!!

Девушка скрылась в дверном пролёте, ведущем в кухню. Я продолжил:

- Лена! Ну-ка живо иди сюда!!! Я не могу за тобой бегать!

Из глубины комнаты донеслось:

- Подглядывать он может, а вот пару метров проползти, чтобы поговорить…

- Мегера. Издевается ещё…

Елена вышла из кухни, прислоняясь к стене, приподнимая левую бровь и скрещивая руки на груди:

- Что ты сказал?!

- Издеваться хватит.

- Нет, что ты до этого…

- Что бегать за тобой не могу.

- Ты обалдел что ли?! Это я-то мегера?!!

- Я просто…

- В каком это месте я злая?!! Я стараюсь, из кожи вон лезу, а ты только цепляешься и обижаешь… Спасибо Максим. Огромное, человеческое спасибо!!!

- Лена, ну… Прости.

- А мегера не будет прощать, она сейчас сервиз расколотит!

- У меня нет сервиза…

- Тогда кружки!

- Их всего три, поэтому валяй, одна в твоём распоряжении.

- Тебе не кажется, что ты ведёшь себя бессовестно?!

- Нет. Я веду себя даже более непристойно – развязно!

- Действительно, язык – как помело. Я заслужила разве?!

- Нет Лена, не заслужила. Я уже извинился. Я задолбался извиняться! Я не намеренно это делаю, я не хочу тебя обижать, не хочу расстраивать, но оно как-то само! Ну, вот такой вот я! Ты сейчас самые прекрасные вещи вытворяла, это было, было…было дико возбуждающе, я ещё такого не видел! Ты лучшая, самая лучшая… Это ты хотела услышать?!

- Я тебе почти верю. Слышишь Макс? «Почти»…

- На колени не могу встать…

- Но ты можешь подъехать к своей девушке и сказать ей что-нибудь приятное…

- Ты на каждый шаг мне указывать будешь?

- Нет… Это лёгкий намёк…

- Люблю. Тебя. Знаешь, я ведь даже этого никому ранее не говорил…

- И я люблю… Ну, а как же…

- Это было скорее слащавое приветствие. Вот так вот прямо, я этого не говорил. Ну, знаешь, она вечно – «Макс, ты что, меня не любишь?», если я там, ну, не хотел ей цепочку купить с нелепым камнем посередине, или…

- Машину спортивнее и квартиру по шикарнее?!

- Мда. До машины, правда, дело не дошло… У меня самая спортивная тачка была, помнишь?

- Ага. Я, кстати, видела тебя пару раз… Странно…

- А я вот тебя не видел…

- Значит, было не время…

- Хотя вот Додж этот, твой, где-то с год назад мелькал, за городом, там, где фермы начинаются…

- Точно! Я тогда зимние покрышки выиграла.

- Вот видишь, оказывается, мы уже встречались, заранее…

Елена улыбнулась. Спустя мгновение, её лицо приобрело настолько серьёзный вид, что могло показаться, будто она вдевает нить в ушко иглы, готовясь ваять на полотнище бытия. Девушка неспешно, таинственно вышагивая, приблизилась ко мне, уселась на колени и, правой рукой, обняла меня за шею. Её левая ладонь скользнула по моей щеке, и кончики пальцев, приподняли лицо за подбородок:

- Как вот на тебя злиться?

- А ты хочешь кусаться и кричать?

- Я хочу, чтобы ты был серьёзнее…

- Сдвинуть брови и пиджак надеть?! И ходить с прямой спиной, будто жердь в заднице застряла?!

- Странное у тебя представление о серьёзности…

- Лен, я серьёзен…

- По глазам бесстыжим вижу, что ты и это с издёвкой говоришь…

- Тебе ведь нравится…

- Очень…

Девушка медленно подалась вперёд, карими очами скользя между губ и глаз, и замерла, почти в упор, позволяя мне проделать остальную дистанцию… Её взгляд ничуть не дрогнул, когда я положил руки на её плечи, сползая ладонями всё ниже, до бёдер, поднимаясь и проникая затем под водолазку, лаская нежную кожу её спины… Елена скрестила свои руки на затылке, откидывая голову назад и позволяя мне впиться губами в её нежную шею:

- Макс, ты ведь не заставишь меня смущаться? Не скомпрометируешь?!

- Нет, только пару поцелуев, несколько невинных поцелуев…обещаю…

Я уже стягивал водолазку с красотки, оголяя её плечи, руки, обворожительные изгибы талии и соблазнительный низ живота… Раздался щелчок, и открылся занавес, таящий аккуратные груди, ранее стыдливо скрывающиеся за рухнувшим на пол предметом одежды, который освободил от сладостного плена двух юных прелестниц, по-женски сформировавшихся, но в тоже время молодых, прямо-таки по-девичьи… Елена не сопротивлялась, она сжимала меня за волосы, позволяя скользить губами по её восхитительному телу, страстно прикасаясь к шёлковой глади великолепной кожи, отдающей терпким, полусладким ароматом горных цветов… Между  нами исчезли все барьеры, будь то аргументы или оправдания – девушка поддалась влечению, вверяя свой силуэт в руки… Её пальцы срывали пуговицы с моей рубашки, яростно выдирая их с корнем и осыпая паркет, словно желанный град после длительной засухи, они стучали об пол и превращались в свидетелей грядущего действия… В это самое мгновение, правая нога девушки пронзилась вибрацией – телефон?! Мы замерли на миг, переглядываясь, будто пытаясь задаться вопросом – «было ли нарушение идиллии?!». Я сжал Елену за плечи:

- Ну вот, следят за нами что ли?!!

- Может что-то важное…

Лена достала телефон, глянула на дисплей и ответила на входящий вызов:

- Да Надюшь.

- Привет Лен. А ты где?

- С Максом, дома у него.

- Всё-таки сдружились? Ну и, как он? Как ты и говорила?!

Елена прижала указательный палец левой руки к моим губам:

- Нет, лучше!

- Рада за вас. Вы домой приедете сегодня?

- Нет, я у Макса останусь.

- А что с Малышом, он опять убегал? Три порции съел, и всё мало!

- Ага, вчера ночью…

- А в комнате вы что вытворяли?!

- Это Макс сделал, обживался…

- Я приберусь тут. Вы на новый год сюда приедете?!

- Нет Надь, мы в городе встретим.

- Хорошо. Я тут чего звоню-то, ты может, к нам заскочишь, с мамой поговоришь?

- Чего там опять?

- Они с тётей Евой опять в спортзал ходили, ну, ты ведь сама сказала…

- Ладно, Надюшь, мы прямо сейчас туда съездим.

- Хорошо. Пока, Лен.

- Пока.

Девушка убрала телефон в карман, улыбнулась, а после заговорила:

- Ну вот…

- Что там?

- Мать там, тайком в спортзал ходит, преподаёт, а ей нельзя – колено.

- И что ты делать будешь?

- Поговорю. Ничего серьёзного, просто пару месяцев надо подождать, после травмы.

- А она кто у тебя?

- Тренер по фитнесу…

- Ясно… Вот оно что…

- Что тебе там «ясно»?

- Понятно теперь, почему ты такая…

- Какая я?

- Точёная, аккуратная, спортивная, красивая…

- А у тебя смотрю настроение прекрасное…

- Угу.

- Я тогда поехала…

- А я? Знакомить меня не хочешь?

- Да ты что? Я просто подумала, вдруг ты будешь против…

- Я не буду против…

- Тогда конечно, поехали…

Елена встала на ноги, собрала с пола разбросанные шмотки, моментально одеваясь, и пошла к вешалке, накидывая куртку и облачаясь в обувь…

Минут через двадцать, мы уже ехали по снежному накату асфальтового покрытия, просачиваясь в ряды автотранспорта, мерно шурша спортивными покрышками…

Наследие.

Циферблат на часах показывал половину десятого вечера, и маленькая стрелка неуклонно скользила вперёд, обгоняя по круговому треку своих ленивых оппонентов. Снег почти прекратился и лишь лёгкие белые хлопья, одиночно блуждающие между небом и землёй так и не найдя себе пару, не спеша тянулись к соплеменникам, дабы сгинуть в бесконечном океане городских сугробов, сваленных по укромным местечкам тут и там. Кое-где попадались несуразные фигуры прохожих, плетущихся в неизвестном направлении, дети, играющие во дворах, прогуливающиеся четы молодых людей, обнимающихся и перешёптывающихся, собаководы, ждущие, пока их питомцы уладят все свои дела…

Лена держала руль левой рукой, перебирая по нему пальцами, а в правой ладони, нежно сжимала ручку переключения передач. Я просто наблюдал за ней, и решился заговорить лишь на подъезде к её дому:

- Лен, а как её зовут то?

- Маму? Женя…то есть… Евгения Николаевна.

- Ясно. А она ничего не скажет по поводу…ну…

- Что ты в коляске? Ты, блин, нет!

- Ты уверенна?

- Конечно, уверенна!!!

- Слушай, а какой там этаж?

- Пятнадцатый.

- Мда.

- Оборудованный подъезд, и лифт есть. В нашем районе много…

- Людей в колясках…

- Да. Программа была, даже по телевизору показывали…

- Ты со мной сейчас?

- Ну конечно… Блин, точно… Ты вечно что ли на треке торчал?!

- Почти…

- А конкретнее можно?!

- В кафе поесть заезжал…

- Гляжу, тебе было несказанно весело…

- Ну, давай, издевайся… Тебе, это кажется смешным, но для меня, это был образ жизни.

- Нет, я совсем не смеюсь. Я, конечно, люблю покататься, но весь день…

- Не весь, с полудня там, может чуть позже…

- А когда на ноги встанешь, убегать от меня будешь?

- Нет Лена, не буду.

- Слово бы с тебя взять…

- Обещаю.

- Смотри у меня!

Додж подполз к парковке, и горячим лучом прожекторов, впился в эффектный зад серебристо-чёрного «Скайлайна», густо присыпанного слоем снега. Я тут же поинтересовался:

- У вас тут кто-то на спортивной тачке рассекает? Глушитель, подвеска, зимняя резина, фирменное литьё…

- Это Надина машина.

- Ого. Откуда у вас столько…

- Два спортзала, и авто мастерская.

- Прикольно. Моя девушка – гонщик, ещё и с семейным бизнесом…

- Этим мать занимается. Надя иногда в мастерскую наведывается, но собирается к волонтёрам.

- А почему машина здесь?

- У Нади вообще-то муж есть.

- А лет ей сколько?

- Двадцать два года. Чё это ты вдруг оживился?!

- Значит родственников куча…

- Будет…

- Завидная ты, невестушка…

- Смотри, разберут…

- Терпение Лен. Потерпи немного.

- Чего ты напрягся то?! Я же шучу. Ты теперь со мной…

Елена улыбнулась, скрещивая пальцы наших ладоней, заглушила двигатель и потянула на себя ручной тормоз. Прожекторы погасли, и пространство перед подъездом, принялся стеречь трусливый блик маленькой лампочки, висящей под козырьком заснеженный крыши…

Этот район сразу же бросался в глаза – дорогие автомобили на стоянке, въезд со шлагбаумом, камеры видеонаблюдения, кабинка с охранником, массивные двери подъездов, выкрашенные и свежие стены, большая детская площадка, скамейки, с коваными элементами, сколько же тут квартирка стоит?! Пандус, парковочные места для инвалидов… Наверное общественные деятели… Фонари в резных плафонах, возвышающиеся на узорных столбах, свободные улочки, не заставленные транспортом, бордюры светлого цвета, убранный снег… Это место походило на средневековый замок, со своими законами, будто другое государство, отделённое от Сити красно-белым ребром шлагбаума, удерживаемое своим лордом в железной хватке, вылизанное до блеска, вечно подготовленное к приёму высокопоставленных гостей… Громады высотных зданий, улепленные огоньками прямоугольных окон, небольшие деревца, увитые снежной мишурой, низенькие заборчики, вдоль многоэтажек, яркие, цветные, служащие оградой для каменных клумб, наверняка прекрасно выглядевшими в весенний период…

Пока я мотал головой и разглядывал окружающий мир, Елена уже вынула коляску из багажника и ожидала меня около открытой двери, улыбаясь, облокотившись на ручки:

- Ты будто в первый раз это видишь.

- Я тут никогда не был.

- Нравится?

- Так чисто всё, аккуратно…

- И охрана есть.

- Ну и как, спокойно тут?

- Конечно, элитный район. Частное охранное агентство в полутора минутах. Тут даже собаки не пропадают…

- Крепость прям…

- Ага. Машины видел?

- Ну да.

- На соседнем доме, взлётная площадка для вертолёта…

- Мда. Красиво жить…

- Не прибедняйся. Я твою тачку видела, она нескольких стоит.

- Если не с десяток. И как только угораздило её раздолбать…

- Мы с тобой ещё круче соберём!

- Сестра, а что вы будете делать возле автомобиля?!

- Хм. Додж мой слышал?

- Слышал.

- И?

- Движок доработанный, более приемистый, подвеска жёстче, чем на оригинале, покрышки шире…

- Ещё что?

- Трансмиссия под внедорожник, я бы сказал, что эта тачка для гонок где-нибудь в горах, не для трека…

- Великолепно… Ну вот, это я сама собирала.

- Ты же сказала…

- Отец только саму машину купил, как есть, в оригинале, там даже пробега не было. А это всё я сама сделала…

- Лен, я тебя ещё больше люблю…

- Люблю тоже! Ну что, мы пойдём?

- Евгения Николаевна значит, мать девушки, которая шарит в тачках, мда…

- А тебе что, библиотекаршу надо?!

- Нет. Просто неожиданно…

- Пошли, давай.

Я влез в кресло коляски, Елена закрыла машину, и мы вкатились в подъезд. Широкие светлые стены, выкрашенные в бледно-красный, ртутные лампы в белых футлярах над самым потолком, целый архив, в виде почтовых ящиков и… голосовой связи?!! На каждом железном козырьке, имелась кнопка с номером квартиры, поразительно… Мы подъехали к лифту, и девушка легонько стукнула по малиновой кругляшке, ярко мерцающей на узорчатой полимерной панели. Тяжёлые створки металлической коробки, расползлись в стороны, приглашая посетителей в свою просторную комнату. Лена нажала на кнопку с числом «пятнадцать», и дисплей, показывающий время, принялся отсчитывать пролёты между этажами, радостно сверкая цветными оттенками…

Я обратился к девушке:

- А ты молодец.

- В каком смысле?

- Многие переоценивают мобильный телефон, а ты вот…

- Мне не трудно к родным приезжать и разговаривать. Это вот если в другой город, то тогда да, я позвоню…а потом поеду.

- А-ха-ха-ха.

- Что, весельчак, смешно тебе?!

- Немного.

- Теперь вместе будем ездить.

- Как скажешь…

Кабина лифта, мягко замерла у площадки пятнадцатого этажа и раскрыла занавес. Глазам предстало широкое помещение, с несколькими однотипными дверями и небольшим проёмом окна, увитым лёгкими узорами по краям, смотрящими в густые ночные сумерки еще не спящего мегаполиса… Елена подкатила меня к одной из дверей и два раза щёлкнула по кнопке звонка. Полотнище поползло в сторону спустя несколько мгновений. На пороге показалась женщина, на вид, чуть старше тридцати лет, спортивного телосложения, с огромными серьгами в ушах, тёмными волосами, собранными в высокий хвост, который покоился на правом плече, с ухоженными руками, окольцованными пальцами, и выкрашенными в фиолетовый цвет ногтями… Эффектная, и во всех смыслах привлекательная женщина, в белой спортивной безрукавке и коротких джинсовых шортах, фигуристая, с выдающимся бюстом… Ну это ведь не может быть мать Елены, ведь Лене - двадцать пять, а эта женщина…нет… Матовые тени на глазах, блёклая помада… Елена заговорила:

- Привет мам.

Женщина упёрлась руками в талию:

- Ленка, а Ленка, ты чего тут делаешь?

- Проездом.

- Надюшка опять всё рассказала?

- Угу.

- Привет, рада тебя видеть! А с другом своим, познакомишь?

- Это Макс.

- Здравствуйте Максим.

Я подобрал нижнюю челюсть, отрываясь от декольте женщины, и ответил:

- Здравствуйте. А вы, значит, Евгения Николаевна.

- А вы уже наслышаны обо мне?

- Только лучшее!

- А Лена у нас такая, обо всех только лучшее говорит. Ну что, ребят, чайку?

- С удовольствием!

Евгения Николаевна проследовала в дверной пролёт, ответвляющийся вправо от длинного тоннеля коридора, и я сразу же обратил внимание на её походку, точь-в-точь как у Елены, шаг в шаг, каждое движение, поразительно… Лена подкатила меня к вешалке и захлопнула дверь. Я разделся и дождался пока она освободиться от шмотья:

- Слушай, Лен, а она у тебя классная!

- Ещё бы!

- Теперь видно, в кого ты такая красотка…

- Ой, ну хватит!

- У тебя ведь тоже походка такая…

- Какая это?

- Возбуждающая…

- Максим, ну потише…

- Ты великолепна… Чего засмущалась то?!

- Блин, Макс, давай дома а?

- Стесняешься?!

- Начинаю волноваться…

- Люблю тебя.

- Люблю тебя.

Из недр помещения донеслось:

- Эй, ну вы где там?!

Коридор был облицован деревянными панелями и резными орнаментами в стыках у потолка. На переливающемся узоре древесных плит, покоились изображения каких-то детей, двух маленьких девочек – Елена с сестрой?! На стенах красовались выгравированные из красного дерева полки, удерживающие на подставке экзотические цветы и комнатные растения. Подобно Атланту, взвалившему на свои могучие плечи небесный свод, они покорно исполняли эту посильную задачу и радовали глаз своеобразным рельефом, который был высечен и отполирован чьими-то искусными руками. В потолочных сводах, покачивалась кованая люстра, раскинувшая в стороны пышную крону, словно объятые снегом ветви сосен, в бескрайних просторах зимнего леса. Коридор упирался в высокую арку, а затем, его аорта распадалась на несколько артерий, ведущих в прилегающие помещения. Мы проехали под челюстью полу-обруча, обёрнутой в цветную гирлянду, повернули направо и оказались в кухне. Лена присела на стул, оглядываясь по сторонам, а я прильнул к столу и глазами врезался в Елену…

Обе девушки, именно девушки, язык бы не повернулся назвать Евгению Николаевну иначе, были удивительно схожи, в них угадывались некоторые линии лица, взгляд, да что там, даже жесты… А ведь ей, по меньшей мере, уже должно быть за сорок, или даже более того, но она выглядела лет этак на десять моложе, великолепно…

Евгения Николаевна, разлила тёмную субстанцию по кружкам, водружая их в фарфоровые блюдца с бледно-голубой каёмкой, кладя рядом маленькие ложки, на которых был отпечатан чёткий узор – манускрипт на латыни, под коим лежала роза, щетинящаяся десятками острых шипов. Хозяйка выставила посуду на стол, и, сводя брови, уставилась на Елену:

- Лена! Можно тебя на минутку?!

Девушка громко цокнула, закатывая глаза, резко встала из-за стола, и они обе проследовали в комнаты, ничуть не пытаясь говорить тише, и я слышал каждое слово:

- Лена! На кого ты похожа?! Почему подводка где угодно, но не на глазах?!! А губы?! Почему они по всему лицу размазаны?!!

- Ну, мам!

- Что?! Причёска твоя где?! Как школьница после выпускного, ей богу!

- Ну, мам, хватит.

- Что хватит то?! Ты опрятно должна выглядеть!

- А Максу нравится…

- Естественно ему нравится, он просто тебя обижать не хочет!

- Ну, мам!

- Хватит мне «мамкать»!!! Косметика в тумбочке – живо себя в порядок приведи!!! Дай волосы заколю, а то как… А это что? В чём у тебя рукава?! Опять с этим псом игралась?! Как маленькая!!! Переодеться нельзя было?!!

- Ну, мама!!!

- Расческу дай и стой смирно!

Я ухмыльнулся, размешивая купаж чёрного чая, от которого в воздух взмывал глубокий аромат ноток чайного листа, пряного и терпкого. Густой сизый пар, спиралью вился над кружкой и бесследно таял на предельной высоте, едва оторвавшись от дёргающейся глади, водоворотом кружащейся в самом центре посудины. Я осмотрел убранство данной комнаты. Помещение выглядело превосходно – кухонный гарнитур, с прозрачными стёклами, явно сделанный на заказ, большой холодильник, улепленный магнитиками, в виде зверюшек и миниатюр с воодушевляющими надписями, широкий стол, устланный яркими ковриками на местах у стульев, кафель на стенах, с забавными вешалками, на которых покоились полотенца; искусственные фрукты в плетёных корзинках на соседнем столике…

Милая семейка, как в моральном, так и в эстетическом плане… Ни один предмет не был лишним, всё идеально сочеталось и дополняло линиями те места, кои в них нуждались. Как там, в Парадайзе, могучий особняк, выполненный в своеобразном стиле, коктейля из Готики и Барокко, где вычурные детали одного, вливаются в резкие грани второго и нивелируют остроконечные выступы, позволяя явить лучшие краски, и переливы друг друга. На первый взгляд пугающий замок, но весьма приятный, когда познакомишься с ним поближе. Так и с эмоциональной составляющей этих людей. Теперь стало ясно, в кого Елена такая напористая, резкая, чувственная, не терпимая к возражениям… Она словно впитала в себя эти оттенки чувств, развивая их, усиливая, делая более яркими и чёткими. Каждое слово – как всплеск вулкана, таит в выбросе целый ворох эмоций, так убедительно, проникновенно, закрадываясь в самые сокровенные уголки сердца и души… Всего несколько дней, и Лена влюбила в себя, нарочно или спонтанно – неважно, главное, что нам обоим это всласть. Обычно так и происходит, того, кто не верит в любовь, эта лавина рано или поздно затягивает, как бы отчаянно он не сбегал, как бы яростно не вжимал педаль газа, даже пусть вместо двигателя – турбина самолёта.

Любовь присуща всем, без исключений, даже если человек не признаётся в этом, тому, кто рядом, тому, кто далеко, или даже себе самому… Да я и сам не верил в любовь, не ждал её, относился если не пренебрежительно, то, по крайней мере, скептично – зря. Она настигла не на треке, не в пути, а где?! Одиночный выстрел взглядом, без промаха, в грудь, впиваясь в сердце, и разливая этот приятный нектар по всем фибрам души. Лёгкий и необходимый взгляд, тёплые глаза, карие очи, привораживающие, этот родной взор, стихии, богини, великолепного творения – Елены…

Влюбив в себя.

Девушки шептались в соседней комнате, а я постепенно заплывал в океан возникающих вопросов, сам себе, вновь, пытаясь ответить на некоторые из них. Что же все-таки между мной и Еленой?! Любовь?!! Мда. Я не стесняюсь об этом говорить, хотя ранее, вряд ли бы я стал откровенничать на эту тему с кем-либо. И вообще, какой смысл стесняться вести диалог с интересующим тебя человеком, страшиться задавать ему вопросы, обсуждать темы, которые возбуждают любопытство?!! Второй попытки на жизнь, возможно, не будет, а все возникающие на пути мироздания проблемы – формируются именно из-за недосказанности. Значит, если есть некая тяга к человеку, то необходимо перекинуться с ним парой слов и расставить приоритеты, ведь стремление, может откликнуться взаимностью, а если нет, то, в конце концов, ты получишь ответ и не будешь всю жизнь терзаться вопросом «А что если?». Как он прочувствует твоё отношение к себе, если вы держитесь на расстоянии?! Люди отчего-то наивно полагают, что в некоторых ситуациях, слова не способны что-либо изменить, или, что ложь бывает во спасение… Чушь. Ложь прокладывает новые тропы в бесконечном лабиринте, заставляя плутать по нему и искать выход, но ведь там его не может быть в принципе, ибо каждое новое ответвление – это путь в новый коридор всё той же лжи… Мда. Я всегда был таким, или Елена помогла?!! О чём это я? Ах да, недосказанность и ложь. Недосказанность, заставляет другого человека строить предположения, зачастую ошибочные, лишённые правды, ровно, как и ложь, создающая колдобины на пути, побуждающая колёса проваливаться в них и увечить подвеску, сам конструкт души, удерживающий нас на правильной стороне, и не позволяющий отклоняться от верных решений, не позволяющий вылетать на встречную полосу, рискуя попасть в аварию… Трудно презирать ложь и равнодушие, не спорю, ведь я всю жизнь этим занимаюсь, и летящие в мою сторону камни, уже кажутся обычной пылью, которая не способна стать льдом на асфальте трека бытия… Теперь, когда насчёт лжи всё ясно, можно ответить на главный вопрос – «Что же происходит между мной и Еленой?». Желанный диалог двух стихий, миров, будто два клемма аккумулятора, образовывающие собою единое целое – батарею. Я нуждаюсь в Елене, ради неё и благодаря ней я встану на ноги. Да, да, да!!! Только ли это?! Нет. Это что-то вроде зависимости, так как лишь в присутствии этой девушки – тепло на душе, она дышит, осязает, питая кровь вожделенным нектаром истинного восприятия полотна мироздания и сути естества…

Я поймал своё отражение в застеклённой дверце гарнитура – нелепое выражение лица и дикий взгляд. Лавина вопросов – странная вещь, своего рода некий ключ, отпирающий глубинные коридоры сути…

В кухню вошла мать Елены и принялась за всё ещё горячий чай. Она некоторое время молчала, а затем, словно пробуя почву под ногами, заговорила:

- Лена сейчас придёт…

- Угу. А за что вы её только что отчитали?!

- Она с вами всего несколько дней, и уже какая-то другая…

- В каком смысле?

- Весёлая, живая. Она стала естественной, как…как прежде…

- Ну, это ведь хорошо?!

- Я рада, что она, наконец, в полном порядке, но ведь это не повод не следить за собой?!

- Знаете, я узнаю в Елене – вас… Она тоже отвечает вопросом на вопрос…

- Хм. А вы дерзкий молодой человек…

- Я люблю прямоту. Извините.

- Приму к сведению. Значит, с вами можно говорить откровенно, начистоту так сказать?!

- Конечно. Вы, наверное, насчёт Елены хотите спросить…

- Именно. У вас на неё серьёзные планы?

- Да. И я обещаю, что встану на ноги…

- Да не в этом дело то! Я просто хочу, чтобы она была счастлива, а глядя на нее, сейчас вижу, что она нашла достойного человека, но…

- Но вы волнуетесь…

- Естественно я волнуюсь!

- Ладно, я вам сейчас кое-что скажу, но вы, пожалуйста, не говорите Елене, хорошо?!

- О Господи! Вы женаты?!

- Нет. Нет же!!!

- Что ж так пугаешь то?!

- Я хочу сделать Елене предложение, и вот, спрашиваю у вас, блин…чёрт подери!

- Спокойнее, я слушаю.

- В общем. Я хочу жениться на ней. Вы не против?

- Вау. Вы и вправду очень прямолинейны в разговоре…

- Лена сказала, что она воспитана так – «Быть недоступной, и не позволять себя использовать». Это ведь само по себе подразумевает спрашивать вашего разрешения её руки там…ну… Звучит как… Это ведь правильно?!

- Знаете, вы мне уже нравитесь…

- Первый раз говорю с родителями девушки…

- Вам ведь с ней жить, её и спрашивайте. В любом случае, вы поступили правильно, это показывает вас с лучшей стороны. Я не могу быть против, любите, сколько влезет, но не торопитесь, хорошо?

- Елена может поспособствовать мне том, в чём я отчаянно нуждаюсь, а я, в своё время, дам ей то, чего она желает. Мы с ней уже коснулись этой темы.

- И в чём же это вы нуждаетесь, да ещё и «отчаянно»?!

- В стимуле. Она семью хочет, а я хочу встать на ноги, чтобы помочь ей в этом, ведь сам хочу того же! Оберегать её хочу, увезти из этого грёбаного города!!!

- Кричать не обязательно, я вас прекрасно слышу!

- Извините.

Из высокого прямоугольника двери показалась Елена. На ней был чёрный спортивный костюм, приталенный, безукоризненно повторяющий её великолепный силуэт, белый топ, увесистые серьги, инкрустированные изумрудами, пара серебряных колечек, окаймляющих пальцы, убранные назад волосы, заколотые брошью, сочная прядь которых, падала на левую сторону лица и слегка оттеняла её восхитительный лик, лёгкая подводка, фиолетовыми линиями вьющаяся по векам и тусклая помада, придающая эффектности страстным губам красотки… Лена остановилась в проёме, опуская взгляд, будто стесняясь, а затем робко приблизилась и присела рядом, неловко насыпая сахар в дымящуюся кружку с чаем…

В помещении нависла давящая тишина, напряжённая, подталкивающая каждого участника начать диалог. Евгения Николаевна, жадно смотрела на Елену, подставив левую руку под подбородок, хлопая глазами, и чего-то, ожидая от неё. Девушка недолго позволила пялиться на себя, а затем заговорила:

- Ну что, мам?!!

- Ничего. Смотрю на дочь. Ты чем-то недовольна?

- Ну и не надо вот так. Как будто я виновата в чём-то!

- Чтобы это было в последний раз, ясно тебе?!!

- Ну, мам!

Женщина врезала ладонью по столу, от чего я вздрогнул, а Елена обняла себя руками, виновато приковывая взор к полу:

- Ясно.

- Ишь ты, взяла моду!

Я не выдержал, и неожиданно даже для самого себя встрял в диалог:

- Вам не кажется, что это уже слишком, жёстко как-то?!

- Ой, Максим, давайте не будем спорить по этому поводу! Неужели вам нравится вот это?!

Елена подняла глаза:

- Мам.

- Лена, замолчи! Замолчи немедленно!!! Я не с тобой сейчас говорю. Смотри-ка ты, даже не удосужилась в порядок себя привести! Не стыдно?!

- Мне молчать, или уже можно говорить?

- Она ещё и издевается! Бессовестная девка!

Я вновь вмешался:

- Ну, блин, Евгения…Николаевна, хватит на неё кричать.

- А вы Максим привыкайте, она у нас с норовом, только вот сегодня что-то стесняется, при гостях, наверное, неудобно! Ленушка, милая, ты чего замолчала то? Давай, покричи на мать, ты же любишь зубоскалить!

- Прикольные вы. Обе.

- О…о…о, это только вступительная сцена, вы ещё налюбуетесь. Да, Ленка?!

- Ну что ты привязалась то ко мне?

- Да вот скучно что-то!

- В спортзал сходи!

- Ладно. Один-один!

- Ну, всё мам, нам пора, уже десять часов…

- Прекрасно! А вы Максим, что скажете?!

- Что всё это необычно…

- Макс, иди, одевайся, а нам надо поговорить…

Я ухмыльнулся, пожал плечами, и под лавиной этих впечатлений проехал в прихожую. Какого чёрта здесь происходит?!! Они общаются как…как подружки?! Подколки, намеренная провокация, своеобразные шутки… Великолепно… Одевшись, я услышал окончание их диалога:

- А тёте Еве скажи, если ещё раз потянет тебя в спортзал, я ей сироп в бак налью, опять…

- Слушай, Лен, во второй раз, это не будет так смешно, она ведь опять истерить будет…

- Я тебя предупредила!

- Ну, хорошо, хорошо! Если волнуешься, то так и быть, не пойду в зал.

- Это не прихоть! Павлу Михайловичу позвони и запишись, слышишь?

- Обещаю! Ну, хоть ключи от тачки дай, Надька ведь в Парадайз умотала, я их проведаю…

- У Нади в комнате, на единороге…

- Ладно, а теперь брысь!

Девушки вышли из кухни, и Евгения Николаевна так смачно врезала Елене по бедру, что хлопок прокатился по всему помещению:

- Ау!

- Просто проверяю!

Лена накинула куртку, и под мышку схватила шапку:

- Пока.

Женщина подмигнула ей, а затем обратилась ко мне:

- Всего доброго Максим, заходите ещё!

- И вам до свидания. Непременно!

Мы выехали на площадку, и Елена подкатила коляску к лифту. Щелчок кнопки, уползающие в стороны дверцы батисферы и уютная кабинка, терпеливо ожидающая нерасторопных пассажиров, переглядывающихся, улыбающихся друг другу. Девушка нажала клавишу, и коробка медленно поползла вниз, мягко вибрируя и гудя, будто пролетающий самолёт в ночном звёздном небе, петляющий меж тысяч алмазов, покоящихся на небесном своде, подобно блеску водяного полотна реки, изрезанному трепыхающимися волнами, гонимыми лёгким ветерком. Я всё-таки не вытерпел, и решил расспросить Елену о представшем зрелище:

- Лен, это какого чёрта там произошло?

- А в чём дело?

- Хм, с какого бы места начать…

- Тебе волю дай…

- Я такого ещё не видел, нигде!

- Ну, вот семья у нас такая. Ты же не против?!

- Я в восторге! Она у тебя классная!

- Кто?

- Евгения Николаевна…

- Чё это у тебя глаза загорелись? Влюбился что ли?!

- Ага…

- Ты блин…какого?!!

- Да шучу я. Ну…не во всём конечно…

- Ты меня разозлить, что ли хочешь?!!

- В тебя я влюбился, ещё больше, ясно?!

- Вот и говори по-русски!

- Ого. А ты, смотрю, ревнивая…

- Не говори ерунды!

- Мда. Видимо, так и есть…

- Может, помолчишь уже, а?!

- А если нет?

- С отражением в зеркале в следующий раз будешь целоваться!

- Какая ты…

- Вот только ляпни про «Мегеру» - уши откручу!

- Горячая…

- Ну не там ты подлизываешься!

- Вау. Лен, побереги мои нервы… Двусмысленное выражение…

- Что?! Ты, блин! Я про... Какой ты всё-таки бессовестный!

- Я прямо говорю и ненавижу юлить…

- Я про лифт! Что не место для комплиментов… Но раз ты полез так далеко…

- Лена! И меня вот бесстыжим называешь…

- Тебя за язык никто не тянул…

- Лена!!!

- Да Лена, Лена! Угомонись! Засмущался то чё!

Лифт замер на площадке первого этажа, и мы выскользнули из подъезда. Лёгкие снежинки кружились в тёмном куполе вечернего неба, мягко паря в разряженном морозном воздухе и обречённо нисходя к белёсому полотну городских улиц. На парковке кричала друг на друга семейная пара, разметавшая по всей округе содержимое одного из своих баулов, рядом с ними, влипнув в экраны телефонов, находились два ребёнка, лет по пятнадцать, не внимая ссоре родителей… Из открытых окон балкона, торчала фигура небритого мужика, вдыхающего пары никотина и выплёвывающего на волю плотное облако тут же распространяющегося дыма. Где-то в глубине дворов, остервенело, лаяла собака, вопили весёлые подростки, раздавались резкие залпы салютов, сигналил автомобиль, резонировала от стен многоэтажных домов сирена скорой помощи – город жил, дышал, мерно выстукивал гигантским сердцем оптимальный темп, сладко посапывал, ворочался на своих исполинских боках, нежился в спортивном кресле и нёс автомобиль по сверкающему полотну мироздания, искусно переключая иллюзорную ручку передач, выбирая наиболее уместную…

Елена подвезла коляску к пассажирской двери и открыла её:

- Ты это куда там уставился?!

- На фейерверки, дети вон…

- Ты зубы то не заговаривай! На девку эту смотришь?!!

- Где? На какую де…

В толпе копошащихся горожан, держащих в руках брызгающие нити бенгальских огней, взобравшись на сугроб, билась в танце какая-то девчонка, удерживаемая за талию рослым парнем, размахивающим ладонью и дико кричащим, словно в нём сидел демон и отчаянно пытался выбраться наружу, дабы вскружить привычное сокращение сердечной мышцы бытия…  

Лена глядела на меня сияющими глазами, поджав нижнюю губу, и взрываясь от нахлынувших эмоций. Даже тогда, в гостинице, эта девушка не была столь пламенной и пугающей, такой настоящей, искренней, под жгучим порывом страсти, идущим из самой глубины души, из бесконечного источника, сокрытого за гранью человеческого восприятия, но осязаемого, вне всякого сомнения, существующего и такого сладкого, естественного, нужного… Елена чуть ли не кричала: 

- Эй, я с кем сейчас разговариваю?!!

- Со мной Лен, со мной… Но ты не разговариваешь, ты опять кричишь…

- Какого чёрта ты туда пялишься?!! Может ещё и познакомиться подойдёшь?!!

- Лен, я её только сейчас заметил…

- Чего ты там у неё заметил?!

- Не у неё, а её… Блин, ты чего кричишь то?!

- Живо в машину!!!

Я взобрался на сидение, и уже хотел было закрыть дверь, как створка сама врезалась в кузов автомобиля, едва не разбивая стекло и обдающая стремительным порывом ледяного воздуха, раскалённым, оплетенным узорами чувств потоком, низвергающимся в душу, приневоливая сердце вздрогнуть… Сзади, не менее резко и несдержанно, хлопнул стальной клюв багажника, заставляя амортизаторы припасть к земле, будто нашкодивший пёс, уничтоживший всю любимую обувь хозяйки… Елена моментально уселась за руль, грубо вдавила рычаг ручного тормоза, и истерично провернула ключ в замке зажигания. Двигатель взвыл, от беспредельно вжатой педали газа, а жидкокристаллический дисплей, установленный посередине приборной панели и нервно мигающий красной лампочкой, передал сигнал на динамик, побуждая его отрывисто пищать, ввиду отсутствия жидкости в маленьком бочонке сцепления. Девушка яростно ударила по рулевому колесу и дёрнула крепление открывающее капот:

- Сговорились что ли?! Какого там…!!!

Она вылетела из машины, вздымая нежно-зелёный лист, и бегающим взглядом, нащупала какой-то предмет, видимо лежащий на контрольной кнопке, затем, перекладывая в руку истерзанную тряпицу, закрыла могучую челюсть спорткара и вернулась за руль:

- Как эта дрянь вообще туда попала!

Автомобиль сорвался с места, слизывая лёд с асфальта и ловко подаваясь назад, разворачиваясь буквально на месте, шокируя точностью и скоростью движений всех зрителей  сего действа. Додж вылетел в распахнутые врата цитадели, устремляясь в колоритное переплетение бегущих по улицам машин, жужжа, вибрируя двигателем и приближаясь к месту назначения, молниеносно, пренебрегая правилами, пугая участников движения своим звериным воем, скользя по треку, во дворец – домой…


Глава тринадцатая. Горячими словами.

Спорткар огибал стоящих на светофорах водителей, проносясь мимо стальных монстров на красный сигнал трёхцветного указателя – первый перекрёсток, второй… В затянутые ледяными узорами окна, впивались лица горожан, которые с явным ужасом смотрели на летящий меж транспорта гоночный снаряд, разрывающий воздух и сжигающий его, подобно гулкому пламени, жующему древесные останки в каменной утробе домашнего камина.  

Девушка злобно глядела на дорогу и даже не поворачивалась в мою сторону, делая вид, что она тут одна, искусно, натурально, словно сданный на отлично экзамен в институте эмоциональных проявлений, будто сыгранная с первого раза сцена, не нуждающаяся в повторениях. Когда мы мелькнули мимо третьего светофора, я уже не выдержал напряжения нервных струн, и изящным перебором скользнул по ним:

- Лена! Если ещё одну камеру на такой скорости пролетишь, с полицией придётся говорить!

- Нету тут камер, хорошь бубнить!

- Ну, какого?!

- Сам знаешь!!!

- Чтоб её… Тогда ты может меня в шкафу закроешь, и по часам кормить будешь, а?!

- Может, на цепь посажу, и гулять водить не буду!

- Остынь уже!

- Что ты сказал?!

- Успокойся, говорю…

- Пошёл ты!!!

Додж протяжно растерзал воздух визгом от раскалённых покрышек и прильнул к обочине, металлическим скелетом влетая на бордюр, чуть ли не скалывая эмаль с бетонных зубов улиц мегаполиса.  Елена выскочила из машины и дерзко хлопнула дверью, прижимаясь своим потрясающим силуэтом к запотевшему стеклу, на котором тут же стал вырисовываться узор её разгоряченного тела…

Это ли грань любви, одна из её частей?! Как можно быть виноватым в том, чего ещё не сделал, чего не успел сделать, или даже не намеревался?!! А если любовь не это, то, что тогда?! Кроме эмоций и переплетения чувств есть ведь что-то ещё… Может я и обязан исправлять то, что сделала Елена, из-за того, что не сделал я?! Мда. Она будто воспламенилась, как свечи в цилиндре, порождающие взрыв, который уничтожает топливо, но даёт энергию самому двигателю, словно кайма выхлопной трубы после сотого круга на треке… Может ей просто необходимо показать своё отношение ко мне, что я ей дорог?!! Но это должен делать я… Или нет… Как сказала сама Елена – «Не должен. Мы заодно должны быть. Что у всех этих людей, чего у них с этим «должен»? Идут рядом и даже за руки не держатся». Поди, пойми её… Инструкций нет, зато есть импровизация…

Я дёрнул ручку водительской двери, но Елена в сей же миг прижала створку обратно, не оборачиваясь, не позволяя начать диалог, прильнув бёдрами к стеклу и скрещивая руки за спиной. Что она там про бой говорила?! Оказывается, это и не являлось шуткой. Неосторожный взгляд с моей стороны – и девушка закипает, высвобождая чувственный пар и эмоциональный взрыв… Я отвернул стеклоподъёмник у пассажирского места, и прозрачное полотнище, украшенное рисунками с внешней стороны, уползло вниз, впуская в салон разряженный морозный воздух. Кое-как взобравшись на скользкую поверхность и высунувшись в окно, я тут же поймал суровый взгляд Елены:

- Ну и? Простыть не терпится?!

- Давай, ори на меня, говори что хочешь, но не молчи, пожалуйста. Прости, хоть я и не смотрел на неё…

- Угу, Я смотрела…

- Лена! Извини.

- Спотыкаюсь прям.

- Да чёрт подери! Прости, Елена, слышишь?!!

- А, на «вы» уже, присмотрел всё-таки?!

- Да что ты городишь?!

- «Да что ты городишь»

- Лена!

- «Лена»

- Не смотрел я на эту грёбаную девку, слышишь?!

- Видела я, куда ты там смотрел…

- Ты меня опять не слушаешь!

- Я не про девчонку, а про то, что было дома. Постеснялся бы!

- А…мда…

- Что?! Наконец-то совесть проснулась, признаёшься?!

- Она у тебя красивая, ясно?! Я просто…просто…это красиво - ничего больше!

- Не смей орать на меня!!!

- Да куда там, ты так вопишь, что вся улица ходуном ходит!

- Что ты сказал?!!

- Ты…э…эмоционально разговариваешь, громко, Лена, очень громко…

- Ах ты!!!

Девушка припала к земле, схватила липкий, закатанный сотнями колёс снег, и швырнула его в меня, но я успел влезть обратно в машину, а пущенная стрела, ударившись о сверкающую гладь крыши, соскользнула в соседний автомобиль, пробуждая его ото сна и заставляя противно визжать, наполняя улицу целой палитрой звуков. Елена прильнула к окну, кладя ладони на Додж и, гневно ударяя ими о металл, глядя мне в глаза, кривясь в странной улыбке, стреляя переливом карих очей, мило, игриво, наповал, заставляя простить вспышку…или, что это было?! Она будто успокоилась, или вовсе не злилась, или была в ярости, или она просто – милая девушка, эмоции и настроение которой невозможно контролировать, а необходимо просто принимать и покоряться…

Лена вновь устроилась на сидении и закрыла дверь:

- Боишься меня что ли?!

- Нет, остерегаюсь, пришибёшь ещё…

- Больше не смей так делать!

- Господи, да как «так» то?!

- Откровенно пялиться на всех вокруг!

- В вас ревность говорит, детка милая моя?!

- Сам ты «детка»! Я серьёзно, ясно?!

- Лен, я тебя люблю, не их, не ту девчонку на сугробе, не какую-либо другую, а тебя, слышишь?! Так всё быстро, блин…

- «Люблю, люблю», а зачем тогда измываешься?! Ты постоянно насмехаешься шуточками этими своими…

- Да где, твою мать?!!

- Эй!!!

- Нервная какая-то!!!

Девушка небрежно толкнула меня в плечо, но я перехватил её руку и потянул на себя, нежно, с откровенной жаждой, подмигивая красотке:

- Тс…с…с, ко мне иди…

- Нет!

- Ле-е-енка-а-а, иди сюда…

- Ну, Макс, прекрати!

- Да что ж ты упираешься то?!

Я не выдержал и засмеялся, хотя, ничерта смешного и не было. Что вообще делать, когда твоя женщина начинает вести себя…странно?! Игнорировать нельзя, ибо это породит злость с её стороны, за будто бы наплевательское отношение, указывать на поведение – невозможно, так как это станет камнем недоверия, ввиду не полного соответствия вас обоих, как пары, как продолжения друг друга, а намёки…что ж, заставят её сомневаться в твоих же чувствах относительно неё, в силу того, что она тебя, якобы, не устраивает, что ты эгоист, скотина и бесчувственная тварь с напрочь отсутствующим сердцем, бездушный булыжник, просто жалкий человек, на которого не стоит тратить время… Как тут не посмеяться, если сия картина встаёт перед глазами, и каждое ответвление тропы известно априори?!! Чёрт подери, я ведь не уверен в том, как стоит строить отношения… Да, или нет?!! Как же просто было на треке…

Елена ухмыльнулась, перебирая пальцами по моему плечу, наклонила голову набок, возбуждающе прикусывая левый край нижней губы,  а затем, подняв брови, заговорила:

- И?!

- Извини. Просто когда…

- Странный ты какой-то сегодня…

- Да нет же, я про Евгению Николаевну…

- Что?

- Когда она тебе по заднице врезала, у тебя такое лицо было…

- А тебе бы только посмеяться!

- Столько впечатлений. Мило…

- Девки на сугробах, например…

- Лена, ну хватит!

- «Лена, ну хватит».

- Лена!

- Ну, мы уже поцелуемся, или так и будешь руку мять?! Больно ведь!

Елена медленно подалась вперёд, прищуриваясь, размыкая губы и замирая ровно посередине, почти переставая дышать, фривольно хлопая ресницами. Я взял её за плечо, правой рукой сдвигая эффектную прядь, скрывающую левую половину этого лучезарного лика, и неспешно прильнул к девушке, но она отвернулась в сторону, и мои губы впились в её правую щёку:

- Фиг тебе!

- Ну, Лен!

- Всё!

Девушка накинула ремень безопасности и заставила автомобиль взреветь, спрыгивая с бордюра и окунаясь в морозное пространство пустынных улиц мегаполиса, как по мановению руки освободившихся от своих жителей, по обыкновению скитающихся даже после полуночи…

Как тень грядущего.

Сити будто вымер. Ни единого автомобиля, прохожие скрылись в занавешенных шторами окнах, бродяги не потрошили контейнеры с мусором, борясь за право обладание какими-нибудь припасами, ни собаководов, ни молодёжи, облепившей тусклые остовы обветшалых скамеек – тишина, город словно спал, отдыхал после векового водоворота, утягивающего все эмоции и чувства своих обитателей… Я частенько возвращался с трека за полночь, и постоянно наблюдал одиночные фигуры в ночи, несущиеся к цели машины, плутающие жители, мающиеся из-за бессонницы, но сегодня…

Елена непозволительно медленно погоняла иллюзорным кнутом непокорного быка, могучего стального исполина, с горячим и бессмертным сердцем, который ныне плёлся, подобно раненному дождевому червю, насаженному на крючок и провёдшему пару часов в водной стихии, в безуспешной попытке дайвинга, противоречащей самой конструкции души и телу этой необходимой твари, намалёванной на фреске существования…

Спустя минут пять, Додж заполз на парковочное место в глубине дворов, и наконец, сомкнул свои сверкающие очи, захлёбываясь вожделенным сном, желанным и безмятежным. Девушка отщелкнула лямку ремня, хотя при такой скорости в нём не было необходимости, и повернулась ко мне:

- Ты тоже меня прости…

- Вовремя ты… Да я и не обиделся.

- Тебе плевать что ли?!

- Нет, ты меня задела, но не оскорбила.

- Исчерпывающий ответ!

- Лена, ну хватит нам уже цапаться!

- «Хватит», в смысле «Не будем строить отношения»?!!

- Да нет же!

- Дак «да» или «нет»?!!

- Елена!!!

- Ух, ты какой! Суровый весь, грозный такой!

- Ты играешь со мной, или как?! Я ведь тебе не нужен. Ты весь вечер издеваешься и тыкаешь побольнее.

- Я тебя, как ты выразился «не тыкаю», а просто напоминаю, что не нужно со мной как с вещью. Я не кукла, а девушка, всего лишь девушка, которая хочет внимания!

- Я к тебе и так со всей душой, а ты упрекаешь.

- Не упрекаю! Просто ты специально уставился на ту девчонку, чтобы позлить! Удовольствие от этого получаешь что ли?!!

- Я последний раз тебе говорю – не смотрел я на неё. Да и потом, что здесь такого противозаконного то?!

- Ничего!

- Класс! А если со мной…то есть когда, со мной заговорит какая-нибудь девушка, ну, на приеме, например…

- Язык ей вырву!

- Мда. Ты пойми, это не оценивающий взгляд, дабы просчитать опасности или перспективы, а изучающий, чтобы познать эстетическую сторону вопроса, так сказать…

- Тебя моя эстетика не устраивает?! А, коллекционер?!!

- Устраивает. Меня вот только пугает твоя эта эксцентричность, ты будто…

- Макс, лучше замолчи!

- Кстати, а где все?

- Не все ведь заняты тем, что злят свою девушку!

- Лена! Так, давай, что случилось?

- Ничего не случилось!

- Ты после визита сама не своя. Давай, говори, в чём дело? Обещаю, что отвечу честно!

- Что ты маме сказал?

- Бха! О чём?

- «Не говорите Елене».

- А если не отвечу?

- Я тебя высажу и домой уеду!

- Бросишь на морозе?

- Ты что такое городишь?! Я имею в виду, домой тебя провожу, а потом уеду.

- Насовсем?!

- Ну, раз у тебя секреты от меня, то да.

- Лена, это жестоко, ты в курсе?!

- Ой, господи… Я шучу!

- Не пугай так…

- Давай, рассказывай.

- Если я сейчас об этом скажу, то не будет смысла завтра на приём ехать.

- А если НЕ скажешь, то я буду вести себя именно вот так!!!

- Как весь вечер…

- Да!

- Ладно, я хочу у тебя кое-что попросить, этого достаточно?

- А если мы всю жизнь только целоваться будем, этого достаточно?!

- Лена, ты изуверка какая-то.

- Нет, я просто дорожу тем, что имею. Тобой вот, каприза ты бесстыжая, например, а ты бессовестно врешь и что-то скрываешь!

- Ну ладно, только ты потом не злись, ведь чуть ли не пытками сведения вытащила…

- Говори, или пытки перестанут быть просто словом!

- Выходи за меня.

Девушка обмерла на месте, обоими руками теребя штурвал нашего крейсера, тряся головой и зажмуриваясь. Она усмехнулась несколько раз, глядя в единственную точку, но ничего не говорила. Её глаза пронизали блики фонарей, они вуалировались эмоциями, пальцы на руках принялись дрожать, в унисон, колеблясь с губами, а дыхание трансформировалось во всё более сбивчивое и частое… Елена будто пожалела о том, что сейчас услышала, или расстроилась из-за сказанного, а может, мне ещё только предстоит познать женскую психологию…то есть, лечь костьми в попытке сделать это… Где мне было учиться романтике, манерам, поведению, относительно женщины?! На этой псевдо-леди, Екатерине?! Смешно, но ведь даже когда она была на седьмом небе возбуждения, над пропастью страсти, на грани экстаза - её глаза не теплились правдой, душа оставалась закрытой, сердце ледяным, руки не столь нежными, какими могли бы быть, а тело пребывало скованным, лишённым грации, изящества, какой-то притягательной женской магии, коя таится в каждой девушке… Но. Она никогда не оскорбляла, не пыталась задеть, не провоцировала скандал, да что тут говорить, Катерина была доброй, в аутентичном смысле слова, в истинном значении… Симпатичная? Да! Может тогда, почти десять лет назад, она и подкупила своей добротой?! Значит, всё-таки она выгравировала некоторые скрижали в потайных архивах души?! Да! Как и любой другой человек, встреченный в переплетении нитей бытия, показавший своё отражение на всеобщем полотне восприятия… На самом деле, не она ли приоткрыла занавес доброты и позволила узреть дальнейшие виды фантасмагорических переливов сочувствия и взаимовыручки?!! Да?! ДА!!! И теперь, на этот воздвигнутый фундамент, Елена водрузила всё остальное, венчая образ, дорисовывая недостающие линии, выкладывая последние элементы мозаики, частицы скульптуры, изваяния – человека. Спасибо прошлому, за попытку в настоящем, дабы ваять будущее…

Я медленно положил свою руку на ладони Елены, трясущимися пальцами обнимая нежные кисти девушки:

- Лен, ты только поэтому себя так вела?

Она ничего не ответила, только припала головой к рукам, захлёбываясь плачем, образовывая ручейки слёз, радости ли, скорби?! Почему она вечно обливается слезами, когда я говорю о чём-то важном, психует, когда нет повода, злиться, когда проявляются очертания эмоций?! Она девушка, и у неё есть на это право…

Елена успокоилась, но не резко, словно объятые тормозные колодки, стопорящие автомобиль, побуждая колёса идти на юз, ибо отсутствует АБС, ввиду обычного средства передвижения, а не строптивого и норовистого спорткара, с коим можно бы было сравнить сию великолепную особу, наделённую пламенным сердцем и чёткими конструктами души…

Подводка сползала по восхитительному лику, трусливо прокладывая тропы по изящным скулам, помада осталась у меня на руке, подобно иероглифу на стенах пирамиды, но Елена представала такой чувственной и эффектной, что желание быть с ней, будь то пребывание рядом или близость, не подвергалось никаким оттенкам сомнения или инистым узорам страха, вселяющих робость и разливающих субстанцию нерешимости…

Девушка заговорила, сжимая мою ладонь обоими руками:

- Да, только поэтому, прости.

- Да ладно.

- Это ведь не быстро, правда?

- Лен, ну вот кому какое дело?! Я спрашиваю тебя, потому что я хочу, я уверен, что хочу быть с тобой. Плевать на всех!

- Это ведь нечестно… Я о тебе всё знаю, а ты обо мне…

- Так, ты с кем-то из моих знакомых говорила, да?

- Я признаться должна…

- А вот тут я почувствовал дрожь по спине…

- Макс, ну хватит! Я серьёзно!

- Ты сказала «друг», ну ты ведь о парнях из мастерской?!

- Не совсем…

- Лен, ну хорошь кота за…

- Не смей!

- Говори уже.

- Катя приходила в больницу…

- Ты шутишь что ли?!!

- Нет. Она наведалась в больницу и…ну…мы поговорили…

- Слушай, да мне плевать, кто там тебя натаскивал!!!

- За языком следи, «натаскивал». На самом деле, она приходила всего два раза и, мне показалось, извинится, хочет, сказала, хочет увидеться…

- Да уж верю, она то, точно так именно и сказала!!!

- «Я ждала от него того, что он в принципе не мог испытывать ко мне». Это её точные слова, цитата. Рассказывала, как вы встретились, то есть, я вынудила, о прошлом кое-что. Это всё, уверяю тебя!

- То есть всё вот это – совпадение?!

- Чёткая последовательность необходимого и желанного.

- Ты же сказала «поговорили»?!

- Мы говорили лишь раз, и я спросила кто она тебе, диалог как-то сам сложился…

- Значит все твои действия касательно меня – импровизация?!

- Все до единого.

- Нестыковочка…

- Начинается!

- Мда. Какого чёрта она приходила?

- Прощенья просить. Во второй раз, она просто ключи принесла и в приёмной оставила.

- Можно было сразу об этом сказать, я ведь спрашивал тебя «зачем»…

- Я сразу тебе и ответила, а эта Катя, да фиг с ней! Ну, пришла, ну сказала, это не относится к нашим чувствам!

- К чувствам… А что ты там знаешь, что «всё» то?!

- То, что ты человек хороший, ведь у плохих людей - не просят прощения…

- Вот это точно, чушь собачья!

- Мне достаточно и этого, сам же сказал «не как у всех». Слушай, я всё ждала, пока ты очнешься, книжки там у кровати читала, пропустить боялась… А потом, пришла эта, длинноногая, в дорогих шмотках, модельная внешность, загар этот коробочный! Она притащилась за пару дней до того как ты, как ты проснулся… Её слова, лишь подтолкнули меня…

- Ну и как, легче тебе?!

- Да. Мне хорошо… Больше я ничего не скрываю!

- Неожиданное откровение…

- Я согласна, ну…если ты…если ты серьёзно…

- Естественно я серьёзно!!! Вот и прекрасно! Пошли домой уже, я спать хочу…

Тёмный купол небес, вновь пронзили хлопья снега, закутывая улицы мегаполиса в новое покрывало. Свет фонарей, мягко падал на землю, освещая прилегающее пространство и обличая самые тёмные уголки Сити, не оставляя шансов грязным тайнам и хитроумным загадкам… Прелестно…

Минут через двадцать, мы уже сидели в кухне и за обе щеки уплетали чай, ароматный, бодрящий, яркий контраст зелёных листьев. Елена разглядывала эстетическую составляющую помещения, игриво выстреливая полуулыбками, дерзко, притягательно, так чарующе и загадочно, словно она воплощала какой то план, заранее обречённый на успех, план по гипнотизированию и соблазну…

Кокетничала, медленно поправляя локоны, улыбалась, подмигивала, она уже не собиралась играть, она провоцировала, заманивала, пробуждала желание и зажигала страсть… Намеренно дразнила, или пыталась сделать то, чего в данный момент требуется её огромной душе, величественной и многогранной?! Как же всё это странно и сложно… Тем не менее, это приятно, делать попытки разгадать намерения девушки, то есть своей, своей любимой женщины… Такое жгучие волнение, когда силишься до неё дотронуться, сердце тут же старается покинуть грудную клетку и сбежать в самый дальний угол планеты, а теплота её прикосновений?! Воздушный перебор нежных пальцев, дрожью прокатывающийся по всем фибрам восприятия, шёлковые очертания губ, прильнувших к устам и соединяющие некие внутренние нити где-то в душе, но, в то же время, словно в параллельном измерении, ибо всего пространства мира попросту не хватит на все эти переплетения чувств и эмоций, сформировавшихся тут, будто показания индикатора, датчика, в котором зачались неведомые изменения, а затем, суетливо ринулись к бортовому компьютеру, повествующему о произошедших выплесках вулкана страстей и запечатлевшему эту картину, эту гравюру, на необъятном свитке существования… 

Пока ты спишь.

Тончайшие намёки Елены, швейными иглами впивались в сердце, и всего через пару минут, мы уже валялись на расправленном диване, заплетая уста в узел, мчась по тропам за закрытыми глазами, горячо дыша и пребывая на стыке меж двух миров, на грани дозволенного и вожделенного, желанного и необходимого… Я уже не мог себя сдерживать и руки сами стремились стянуть одежду с красотки, но девушка не делала никаких шагов на следующую ступень страсти, словно всё ещё проверяя меня, на кой-то чёрт тестируя спорткар, выжимая всего сотню километров в час, в то время как он, способен лететь в два раза быстрее… Стоит ли говорить, что эту энергию невозможно контролировать, а единственное, что нивелирует её, это ценность контакта двух душ, страх его нарушить?!! Страх обидеть девушку, но чёрт подери, чем?!! Впрочем, если она не желает, то кто я такой, чтобы препятствовать и всучивать ей свои правила этой хитроумной игры?!! Напористостью, я лишь выведу Елену из себя, значит, мне необходимо придерживаться её догм… Раз она считает, что – «не время», значит, мне остаётся только ждать…

Сам того не замечая, я снял с девушки топ, медленно стаскивая лямки с плеч, и правой рукой, осторожно, почему-то дрожащими и непослушными пальцами, прильнул к левому бедру Елены, робко сжимая его, пытаясь унять бешеный стук сердца… Странно. Это было похоже на дебют, будто в первый раз, ещё только приоткрывая завесу страсти, купель нежности и водопад наслаждения… Как подросток на выпускном, выпросивший поцелуй и лишённый уверенности, даже не осознающий, что, собственно делать, разумеется, сравнение уместно где-то за пределами Сити, ибо тут школьники вытворяют воистину неподобающие вещи, способные выбить из равновесия бывалого ценителя и экспериментатора в данной стихии… Бесовской город, унылая вакханалия и напрочь лишённая ценностей клоака… Надо бежать отсюда…ползти и гнать коляску вперёд…

Мои ладони скользили по телу красотки, пока Лена не дёрнулась как-то резко, чуть ли не взвизгнув:

- Эй, ты чего?

- Опять я…

- Я тебя вообще не волную?!

- Лена, что опять?!

- Это я хочу спросить «что опять?»!

- Сама швырнула меня на кровать, а я ещё и крайний!

- Я не об этом! Вынь уже, наконец, из ушей…что там тебе мешает… И глаза разуй!

- Лена, я не игрушка, может, хватит?!

- Нифига не хватит, мы только начали!

- Да что происходит то?!

- Десять минут уже валяемся, блин, делай хоть что-нибудь! Я тебя уговаривать должна?! Я тоже не игрушка, не могу вечно же терпеть!!!

В этот миг весь мир перевернулся, сменяя полюса, переходя с одной стороны на другую, небо ложилось на землю, а привычное полотно под ногами, взмывало в воздух, звёзды оказывались под оголёнными пальцами ступней, реки стелились по куполу небес, дождь устремлялся вверх, ветер рождался из глубины, будоража словно изнутри… Пред глазами мелькали груди разгорячённой женщины, её соблазнительный стан, увитый сладчайшими узорами волнующих изгибов, полузакрытые карие очи, наполненные страстью и огнём желания, разомкнутые уста, постоянно прикусываемая нижняя губа, её руки, скользящие по телу и яростно впивающиеся в спину, прошибая током до кончиков пальцев, выпущенные на волю локоны, ласкающие лицо, кружева на белье, миг назад скрывающие вожделенный свет райских врат… Её горячие поцелуи, глубокое дыхание, тепло великолепного тела, прильнувшего настолько близко, что каждое мановение его – опаляло, вкалывало в сердце дозу адреналина и неутолимой жажды, звериного бешенства, но такого лёгкого и воздушного, необходимого и естественного, что тянущиеся до бесконечности минуты, позволяли обоим напиться, наконец, нектаром, взрывающим на миг рецепторы восприятия, прокладывая томные тропы в вожделенные грани экстаза…

Елена лежала справа от меня, посмеиваясь, разметав руки, сплетая воедино обе наши ладони, и уставившись в потолок, часто хлопая веером ресниц. Она как-то по-детски веселилась, улыбаясь куда-то в верхние своды, пальцами правой кисти рисуя узоры в воздухе, отправляя их в полёт лёгкими жестами… Девушка будто была не в себе, шептала что-то под нос, причём настолько тихо, что, даже находясь в упор, высказанные фразы отрывисто долетали до слухового канала, тая в пространстве, осадками оседая на паркетное покрытие комнаты… Я пытался её расслышать, но путы сновидений, накладываемые усталостью, сжимали петлю, пресекая сопротивление, успокаивая прыть, наполняя сердце теплыми оттенками радости и безмятежного комфорта, словно всё встало на круги своя, весь пазл собрался воедино, саван спал, являя чёткую фреску мироздания… Закрыв глаза, я ощутил нежное прикосновение Елены, которая буквально взгромоздилась на меня припав головой к груди, и объяла руками, засыпая, следуя в спокойные дали сонного царства, нагоняя меня, кладя тёплую ладонь на плечо, сцепляя затем руки, дабы следовать до самого конца, страстно впиваясь в кисть пальцами, сообща противостоя треволнениям мира, и углубляясь всё дальше в сон, чтобы после проснуться и ваять новую картину, новый барельеф, на бескрайнем полотне существования…


Глава четырнадцатая. Яркое явление богини

В отдохнувшие от вечной вибрации органы слуха, мягко потекли свежие звуки раздражающего стрекотания настенных часов, которые, собственно, вечно были не заведёнными, но сейчас, они исполняли лаконичные перезвоны, будто сотни тысяч кузнечиков, на бескрайних просторах колыхающихся зелёных волн, раскинувшихся в необъятных залесных лугах… Я открыл глаза. Елена прыгала на левой ноге около дивана, пытаясь продеть правую ступню в нижнее бельё, упирающееся и не желающее подчиняться:

- Макс, ну вот какого ты валяешься?! Вставай, давай, проспали всё на свете!

- Лен, ты с утра за живое трогаешь…

- Я тебя сейчас за это живое…

- Да понял я… Сколько там времени?!

- Половина девятого!

- Плевать, утро ведь…

- А я что, вот так пойду?! Или может костюм спортивный?!! Не смеши, и поднимайся, наконец!!!

- Да, да, да…

Я облокотился в мягкий матрац дивана и уставился на девушку, мечущуюся из стороны в сторону и суетливо собирающую свои вещи, отчего-то расшвырянные по всей комнате. На ней вообще ничего не было, кроме кружевных шмоток, едва скрывающих самые сокровенные участки потрясающего тела… Украшения лежали на тумбочке, вкупе с брошью, которая ранее удерживала бардовые локоны красотки в наиболее приятной глазу причёске, лик девушки, сбросивший лёгкий флёр косметики, выглядел ещё светлее и чувственнее, источая обжигающий блик карих очей, целеустремлённо бегающих в ищущем взгляде, обшаривающем помещение… Мне уже не стыдно было скользить взором по стану Елены, изученному вдоль и поперёк, но по-прежнему таящему нечто, какую-то внутреннюю энергию, стержень соблазна, пронизывающий её пламенную душу…

Девушка врезалась в меня глазами, ухмыльнувшись, поднимая бровь и собираясь что-то сказать, но затем просто махнула ладонью и принялась одеваться. Я облачился в джинсы, рубашку и влез в мягкое кресло этой ненавистной коляски, лишающей возможности подхватить Елену на руки, просто потому, что эмоциональный взрыв требовал именно этого…

Вкатившись в кухню и водрузив чайник на синеющее пламя газовой плиты, ласкающее металлические бока стальной посуды и сжигая вокруг себя воздух, я услышал хлопок двери за спиной, закрытие ванной комнаты, в которой скрылась Елена, намереваясь мановениями рук выгравировать красоту, хотя, чего там ещё наводить?! Всегда прекрасная и яркая, волнующая, грациозная и изящная, меж всех женщин выделяющаяся и бьющая наповал, этакая Диана, охочая до добычи, с той лишь разницей, что сия личность, желает сердец, в данном случае одного, тем самым утолившая муки душевного голода и оставшаяся довольной, спокойной, удовлетворённой…

Пока я копошился с зубной щёткой и отнюдь не острой бритвой, прошло около получаса, но Елена, как это за ней водиться, всё ещё прибывала в гримёрной, созидая новый образ, сшибающий с…укладывающий на лопатки и позволяющий ей вытворять что угодно с моей душой, сердцем, взрывая его изнутри. Чего она там опять делает?! Кофе был готов, то есть, готова та дрянь, с надписью «кофе», а ведь Лена её ненавидит…

Зеркало над мойкой, издевалось над нитями осязания, и высвобождало самые смехотворные гримасы из потустороннего мира, без стеснения демонстрируя их взгляду. Странно, но если долго смотреть в отражающую серебряную гладь, лицо становиться каким-то…другим, будто не принадлежащим тебе, пугающим, ненастоящим, словно взгляд на себя самого со стороны, но не на лик, а на самою душу… По спине прокатился ледяной водопад мурашек, сердце прищемило молотом Гефеста, выковывая из него орган, способный впитывать в разы больше эмоций, в тысячу, в миллион раз, усиливая восприятие… Сзади, на правое плечо, приземлилась ладонь Елены:

- Эй, Макс, ты чего это?

- Нет, я просто…

- Класс. Этой ночью всё было великолепно, слышишь?

- Слышу…

- А чего тогда напряжённый такой?

- Что ты во мне нашла?

- Так, начинается опять…

- Лена, я серьёзно.

- Я все зеркала из дома вынесу, чтобы ты не лез к ним, как-то странно они на тебя влияют!

- На вопрос ответь.

- Не буду я на него отвечать! Пристал блин, с какой-то ерундой.

- Если тебе плевать, то хотя бы для меня ответь…

- Да не плевать мне. Говорила ведь уже, что мы чем-то похожи, как это самое отражение, ясно тебе?! Археолог блин, и лезет и лезет куда-то в дебри…

- Исследователь в дебри лезет, а не археолог…

- Ой, вот не надо только мне тут лекции читать! Хватит терпение моё испытывать!

- И грянул гром…

- Гряну тебе сейчас!!! Хватит!

Елена дёрнулась к столу, взяла в руку кружку с кипятком и сделала пару глотков, громко вздыхая и цокая при этом:

- Ты, наверное, какой-то план выполняешь?! Как достать меня, да?!

- Лен, ну вот что ты начинаешь?!

Девушка обошла стол вокруг, поставила посудину в мойку, развернула коляску к себе и, облокотившись на ручки, прильнув ко мне в упор, заглядывая в глаза, заговорила:

- Начинаю что? В глаза смотри!

- На нервах играть.

- Милый мой, если бы я захотела на нервах играть…

- То я бы плакал перед зеркалом…

- А чего это ты заулыбался?

Я схватил красотку за кисти и потянул на коляску, перехватывая её сладостные уста, с готовностью отвечающие на теплоту прикосновений… Елена пыталась смеяться сквозь поцелуй, но так нелепо и неуверенно, что ей пришлось отдаться эмоциям и сосредоточиться на слиянии губ… Она искрилась счастьем, теплотой каких-то невидимых лучей, греющих душу и растапливающих сердце, вновь открывая затерянные двери, петлями слизывающие ржавчину с исполинских кованых навесов, удерживающих титанические створки неприступных бастионов, ранее скрывающих производные всепоглощающей доброты и благодати… И как вообще ей это удаётся?! Женщины могут и не такое…

Секунды таяли в реках минут, время неуклонно взбиралось вверх, стремилось к финишу трека, выжимало из болида несколько сотен километров, принуждая двигатель, остервенело дрожать, унося автомобиль в глубины мироздания… Мы мило шептались, петляя по прошлому друг друга, выдёргивая наружу наиболее интересные моменты и случаи из пространств оставшихся где-то там, на несколько корпусов позади, перемешиваясь со спорткарами, безуспешно пытающимися нагнать нашу сверхскоростную машину… Лену настолько разморило, что она буквально не могла замолчать, и в раскалённом от мириадов образов воздухе, словно структурировались и материализовались её пламенные речи, описывающие события и происшествия… Она говорила с улыбкой, искренне, с огнём в глазах, и я чуть не залился слезами, как какой-то…как маленькая капризная девчонка, не получившая игрушку в магазине и топающая ножками, в отчаянии пытаясь повлиять на своих чёрствых родителей, не внимающих просьбам милого создания… Мда. Я был бы первый, кто засмеял бы нынешнего Макса, и какого чёрта она вытворяет?!! Доброта и сострадание – это ещё можно и необходимо проявлять, но такую сентиментальность… Как девчонка, честное слово… Самое странное, что сей порыв, вообще не поддавался контролю, он будто нёсся сам собой, и смех и слёзы,  восторг и уныние, радость и скорбь, спрессованные воедино дуэты чувств, которые, обычно, выступают сольно, и не терпят наличие своих отражений поблизости, странно… И это я, двадцатисемилетний гонщик, переживший автокатастрофу, всю жизнь находящийся за рулём, научившийся ездить ещё в пятнадцать, выигравший тогда спор с призёром мелкого трека и обошедший всех тех участников, приходящий на помощь, умеющий слушать, ценящий человеческое в каждом существе людского рода! Неделями сидящий в автомастерской, месяцами кружащий по треку и устанавливающий рекорды, пытаясь превзойти свои собственные, ибо соперников более не сыскать, в силу сладостных побед над каждым достойным оппонентом. Атлетически сложенный, почти под метр восемьдесят, без заметных усилий способный поднять спорткар за заднюю часть, мужественный на вид, надёжный и способный на поступки человек – плачет, или собирается это сделать?! Серьёзно?!! Да что тут вообще происходит?!! Елена достучалась до сердца, и оно отреагировало вот так?!! Какого же чёрта?! Ведь оно всегда было открыто для эмоций, а это…это что за воздействие?!! Мне страшно…

Лена замерла посреди своего монолога, постепенно сглаживая улыбку, её глаза стали наливаться тревогой, очертаниями ужаса, и, увидь своё отражение в зеркале, я бы не стал её винить в подобном наплыве чувств:

- Максим, ты это чего? У тебя глаза…стеклянные что ли… Обидела чем то?

- Нет Лена, я просто счастлив… Говори, что там дальше было…

- Хорошо…я только…тебе действительно интересно?

- Очень, нам ведь теперь везде вместе надо быть, и я хочу знать тебя всю…

- Ну вот, там, у забора, было дерево, а рядом, прямо в углу, маленький пёс, весь в крови, щенок совсем… Какой-то подонок подстрелил, лапу навылет и кость задел. Я его два месяца выхаживала, ждала, пока станет большим, и ходить спокойно сможет, охранять меня. И вон, какой огромный вымахал! Ты ведь любишь собак?

- Я не против них, но вот завести, как-то не получалось…

- У нас теперь есть собака!

- О да, любвеобильный пёс…

- Ну, вы уж договоритесь с ним, поделите меня, поди?

- Я настойчивый…

- И любопытный. Это надо же было влезть на второй этаж, чтобы подсмотреть!

- Убедиться, Лен…

- Действительно, а то вдруг не правильно там что-то сделала…

- Лена?

- Что?

- Половина одиннадцатого…

- У нас спорткар, помнишь?

- Конечно.

- Вот и не беспокойся, домчимся… В магазин, потом парикмахерская, и на приём. Ты всё ещё туда хочешь?

- Я там должен быть. Вопросы по управлению, организация вечеров для детей, заместители, чинуши всякие, и со всеми надо поговорить… Я даже не позвонил в фонд…

- Если попробуешь флиртовать с какой-нибудь девчонкой…

- Ты оторвёшь ей язык, ты уже говорила.

- Тебя это гляжу, забавляет, а, весельчак?!

- Воинственная вы, Елена… А как по отчеству?!

- Евгеньевна.

- Подожди… Евгений Станиславович, м…м…Мерцалов?!

- Угу.

- Ну конечно, две тысячи восьмой, фиолетовый «Корвет», он тогда третьим пришёл, колесо пробил…

- Ты его знал что ли?!

- Видел со стороны, он не выходил из машины. Я в тот день золото взял. Он лидера крыл, помог мне вырваться вперёд. Мою тачку кидануло на повороте в занос, вышвырнуло за линию, и впечатало в забор, фарой… Всё из-за того парня, которого твой отец задержал… Ну вот, его машина по осколкам проехала, и колесо тю-тю. Мне пришлось этих двух удерживать, пока он догнал нас… Вот так вот, он помог мне, я ему…

- Видишь, как странно всё получается? Мы всегда были рядом…

- Я бы сказал, что такого не бывает, но вижу это собственными глазами…

- Там уже всё ясно, мы это видели. Теперь давай-ка вперёд глянем, мы едем, или как?

- Конечно!

Елена вскользь улыбнулась, выкатила коляску в прихожую и мы оделись. Я сунул свою карточку, которая валялась на тумбочке, в карман, и входная дверь квартиры скрылась за спиной. Повозившись на лесенке и миновав вход в подъезд, мы очутились на улице. Впервые за несколько дней, небосвод сверкал ярким багровым диском, разогнавшим все облака с кристально чистого полотна. Во дворе резвились дети, катая шары из мокрого снега, и силясь выстроить крепость, какой-то невероятный дворец, размером с Левиафана, за ними наблюдали несколько пожилых женщин, завёрнутых в цветастые шали и обсуждающих насущные вопросы, неподалёку бегала мелкая собачонка, волоча поводок, за коей спешила гламурная длинноногая девчонка, на шпильках сантиметров в десять, осыпая тварь неразборчивыми выражениями, своеобразным сленгом нынешней молодёжи – мегаполис двигал фигуры, раскидывал карты, бросал кости и решал, кому сегодня достанется джек-пот, будь-то долгожданная встреча, или великолепная девушка, опутавшая своими сладостными чарами горячий пульсирующий поршень в груди, красотка, ставшая самой ценной женщиной на свете, пробудившая любовь, показавшая новые эмоции, поселившаяся в душе и согревающая теплом – Елена…

Мы погрузились в Додж, перекидываясь наставлениями, как лучше затолкнуть тяжеленную коляску в багажник, но девушка сделала по своему, уронив её пару раз и браня всё вокруг… Поворот ключа и двигатель радостно замурлыкал, разгоняя ледяную кровь по своим артериям, заставляя металлическое сердце пылать огнём жизни, лёгкие – гнать в салон тёплый воздух, а глаза – вспарывать морозную вуаль, и оповещать участников движения о наличии нового болида на треке… Несколько возгласов стального монстра, и спорткар ринулся прочь с парковки, оставляя заснеженные остовы автомобилей позади, моргая им стоп-сигналами, обещая вернуться…

Елена повелела нашей машине направляться в центр, в самый большой супермаркет Сити, погружаясь в пучину городских пробок, раскалённой суеты, тысяч огней рекламных вывесок, бликов билбордов, неоновых скелетов сверкающих витрин, в царство пафоса и вседозволенности, страха и ненависти, лжи и презрения – вибрирующий кровоток мегаполиса, наполненный всеми оттенками чувств и эмоций, запечатлённых на барельефе мироздания… Я держал лежащую на ручке переключения передач ладонь девушки, и смотрел на её заинтересованный лик, искажающийся в улыбках, при попадании на глаза какой-нибудь светящейся таблички, отражающей нехитрый слоган, наполняющий новогодним настроением. Сотни автомобилей ползли по разные стороны, захлёбываясь гудками и воплями своих погонщиков, которым всласть устроить скандал, зарядить какие-то внутренние батареи, утолить кровавую жажду, Танталовы муки голода, вампирскую страсть до багрового нектара, путешествующего по человеческим венам и позволяющего жить… Весёлые прохожие, парочки влюблённых, суетящиеся дети, ряженые работники развлекательных агентств, сам, так сказать, символ нового года – уже неизвестно какой по счёту дед мороз, волочащий за собой челночную сумку, забитую сувенирами, заряженными позитивными эмоциями и ароматным духом праздника – маятник отсчитывал последние часы уходящего временного промежутка, истерзанного гравюрами две тысячи шестнадцатого года…

Додж подполз к пешеходному переходу, над которым сиял яркий луч запрещающего сигнала светофора, дающего людям такую привилегию, как безопасный маршрут наперерез автомобильному потоку. Елена заговорила, отвлекаясь от дороги:

- Мы в ГлОбал едем, или ГлобАл. Как правильно?

- ГлОбал. Зачем именно туда?!

- Там самые дорогие вещи, хочу выглядеть красиво, ну…там, лучше всех…

- Ты и так будешь краше всех, зачем нам…сюда?

- Эй, ты ведь сам сказал «соответствующе». Вот и приоденемся… Кстати, у тебя весь шкаф забит дорогущим шмотьём, а ходишь ты в рубашке и джинсах, отчего же?

- Зато ты, носишь первоклассные тряпки, а на подвеске лямка оторвана…

- Это, кстати, ты сделал, не надо было так тянуть за неё…

- Да Лен, как скажешь…

- С секонд-хенда тряпки эти, фирменные, но дешёвые, не люблю просто так деньги на ветер вышвыривать.

- Мы собираемся сделать именно это, помнишь?

- Да. Это нет Макс, это другое. Я про…а, ладно.

- Ну, красный ещё, говори.

- Впечатление произвести, контакты наладить, там ведь это надо будет сделать, я правильно говорю?

- Умница Лен, серьёзно.

- Спасибо.

Зелёный блик прорезал окошко указателя, и автомобиль ринулся далее, отрываясь передними колёсами от асфальта, не щадя трансмиссию, напрягая шестерёнки, возбуждая карданный вал, опаляя покрышки, жёстко давя на подвеску, выплёвывая сгоревшее топливо сквозь выхлопной канал… Несмотря на то, что часы уже показывали начало одиннадцатого, трафик городских потоков, выглядел поистине пугающе – бесконечная вереница красных фонарей, тянущаяся нить Ариадны, уводящая страждущих к заветной цели, своей для каждого, индивидуальной вышивкой накладывающейся на общую картину всемирного существования, на свиток времён, скрижаль бытия, полотно жизни и зеркало судьбы, отражающее материи, которые ещё только предстоит увидеть…

Около получаса мы плелись в этом тягучем озере автомобилей, пробиваясь сквозь тернии, выпархивая из ветвистых крон, подобно птице, проведшей ночь в густой листве и воспрянувшей ото сна оказавшейся на воле, покидая уютное место, накрытое яркой зелёной вуалью… Додж медленно полз мимо стройных рядов всевозможных средств передвижения, выискивая место поудобнее, дабы прильнуть к свободному бордюру и насладиться видом стальной красавицы, демонстрирующей свой величественный силуэт… На парковке толпилось неприлично много народу, загружая в багажники съестные припасы, будто готовясь ко встречи апокалипсиса, который вот-вот растерзает небеса и прольёт дождь из губительных капель лавы, слизывая с лица земли города, жилые постройки, горные хребты и лесные массивы, дезинтегрируя с шара планеты все следы пребывания человеческого рода… Смешно, тысячи людей оставили приобретение запасов на потом, в надежде на беспрепятственное посещение точек, являющихся периферией новогодней суеты, сборищем, священным местом, из года в год наблюдающим одно и то же – круговорот недальновидности и праздной надежды, лишённой повода оказаться правдой хотя бы на сотую часть… Елена остановила автомобиль, с улыбкой глядя на толпу:

- Гляди, сколько клоунов. И вот так каждый год. Знаешь, меня это уже не удивляет…

- А не ты ли собиралась сделать то же самое?!

- Нет. Я бы не стала лезть в самый огромный магазин в городе, да ещё за несколько часов до нового года.

- И, тем не менее, мы здесь…

- Ага, ты ещё давай!

- Лен, ну вот какого чёрта ты сразу орёшь?!

- Неженка блин, говорю я громко, вот и всё!

- Вот и поговорили…

- Так, хватит мне тут! Ты же мне поможешь?

- В чём?

- Выбрать, что надеть…

- Лен, я вот сам выбрать бы хотел, да только все шмотки в бутиках – одинаковые…

- Ну, я тебе помогу, а ты мне?!

- Конечно. Пошли.

Выбравшись из сидения и оказавшись в коляске, я тут же уставился на этот гигантский амфитеатр, увитый цветными лампочками и подмигивающий, словно зовущий переливом контрастных очей… Здание Глобал-маркета было не то чтобы большим, скорее огромным, высоченным, грандиозной крепостью, взявшей под своё крыло бойкую торговлю и хитрые спекуляции. Прекрасно освещённоё бесчисленным количеством ртутных ламп помещение, с просторными залами, поделённое на сектора магазинов с застеклёнными витринами, испещрёнными яркой рекламой, способной заинтересовать любого обывателя, каменные плиты под ногами, в серых тонах, прореженные естественными узорами, эскалаторы, лифты, банкоматы, телефонные коробки, привинченные к стенам, скамейки, искусственные деревья, разбавляющие листвой унылые цвета, и стеклянный купол небес, находящийся где-то совсем уж высоко, в тёмных сводах, до коих сложно было достать глазами… Бутики, ювелирные отделы, расположенные подальше от дверей, но в упор друг к другу, чтобы покупатели не покинули это место, не взглянув на бриллиантовые колье или сумки за пару тысяч долларов… Ухоженные продавщицы – красотки во плоти, но куда им до Елены, люди в чёрных костюмах, с серьёзными лицами, всегда на стороже, с проводами в ушах – секьюрити, пресекающие попытки не подобающего поведения особо дерзких клиентов, молодые, растрёпанные консультанты, суетливо лебезящие около заинтересованных покупателей – целый мир внутри мегаполиса, живущий по своим законам, правилам, просыпающийся в одно и то же время, дабы наблюдать эту однообразную пляску с бубном у костра, засыпающий в предначертанный час только для того, чтобы узреть спрессованный ужас кошмаров – словоблудие молоденьких чванных девок и их спонсоров, оплачивающих пока молодые тела, ещё не мятую упаковку, юную, желанную плоть, за которой нет сердца и души, ценностей или принципов, а лишь страсть, пагубное пристрастие к манящему звону и чарующему блеску золотых монет, обесценивающему человечность, и назначающему цену за присутствие на нити времени, цену за – жизнь…

Коляска прилипала покрышками к каменному полу, приятно лаская слуховой канал мягким плотным звуком, и неспешно двигалась вдоль торговых мест, рисуя отражения на сверкающих плитах стеклянных витрин. Елена стянула шапку и кинула её мне на колени, левой ладонью прикасаясь к шее и слегка поглаживая, сей чувствительный участок:

- Макс, я кроссовки за пятьсот баксов видела, это перебор, тебе не кажется?

- Хм, нет. Знаешь, мне в прошлом году сказали, что покупки - отлично снимают стресс, только не сказали, что это вообще такое…

- Это же бешеные деньги, тем более за какие-то там башмаки! Не сандалии Гермеса же!

- Деньги зажала?

- Нет конечно! Я не об этом говорю!

- Дак вот, я пришёл в магазин, как раз сюда, и мне понравились кроссовки…

- И что же было дальше?

- Купил, они до сих пор как новые…

- Дикость какая-то… Это ведь не покрышки на тачку…

- И это говорит та, которая не любит швыряться деньгами…

- Машина мне нужна, это выгодное вложение, а вот в шмотки…

- У тебя антикварные вазы там, в Парадайзе, несколько фигурок из кости, в шкафчике кольца из высокопробного золота, с брюликами в миллион карат  – это тоже выгодное вложение?!

- Я ведь этим всем пользуюсь, конечно!

- Ну, вот и вещи…

- Чушь! Можно и в рубище ходить!

- Угу. А бельишко то вот я вчера разглядел, как вон на том манекене, в чёрном которая, да?!

- Ну, угадал. И что?! Люблю дорогое бельё, тем более тебе нравится, дак в чём вопрос?!

- Лен, ну ведь это одежда…

- Привязался ведь! На показ шмотьё не люблю, ясно тебе?!

- Хорошо. Но ты противоречишь сама себе… Так, куда мы собрались – надо на показ одеться, тебе ясно?!

- Я поняла тебя. Куда нам? Вроде левее…

- Налево, Лен.

- Сейчас как дам! «Налево» ему…

Обогнув стройный ряд скамеек, на которых восседали целые отряды молодёжи, загипнотизировано глядящие в экраны современных телефонов, мы проследовали к величественной надписи, подзывающей ценителей эффектных вечерних платьев, дорогих аксессуаров, и светских бесед, с упоением поддерживаемых продавцами подобных территорий, пропитанных духом высокопарных манер, и вежливыми взорами, заглядывающими поглубже в кошелёк… Лена остановилась, глазами сканируя витрину, а затем, ухмыльнувшись, заговорила:

- Макс, это ведь вечерние платья, а там вон какой-то наряд шлюхи, зачем оно там вообще?! Я это не надену!

- Это лишь первое, вот и всё. Там сотни тряпок, пошли выбирать.

Мы въехали в просторную комнату, освещённую изогнутыми ртутными лампами разной формы, со стойкой у входа, за коей находилась молодая девушка, с приятным лицом, в чёрном платье, с аккуратной причёской и тонким обручем огромных серёжек, покачивающихся и сверкающих в свете десятков источников. Она приветливо улыбнулась, измеряя взглядом Елену, а затем обратилась к нам:

- Здравствуйте. Чего вам угодно?

Лена какое-то время молчала, наверное, собираясь съязвить, о чём свидетельствовала таинственная искорка в глазах, но сдержала себя и даже позволила уголкам губ расползтись:

- Здравствуйте. Нам бы вечернее платье, такое, знаете, ну…

- Эффектное, но не броское, заставляющее смотреть лишь на вас, но не вызывающее?

- Да, наверное… Это светское мероприятие, вот и…

- Я вас услышала. Пройдёмте, пожалуйста.

Девушка проследовала в центр залы, собрала несколько образцов, и указала Елене на примерочные кабинки, занавешенные тяжёлым флёром плотных бардовых штор, удерживаемых на металлических перекладинах кольцами серебристого оттенка. Лена улыбнулась мне и скинула с себя куртку:

- Подождёшь?

- Угу. Слушай, тёмно-синий цвет, чтобы платье в пол, всё прикрыто, но…

- Каждый мой шаг тебя возбуждал?

- Ты и вправду моя… Давай, я жду.

Красотка поплыла меж нагромождений дорогущего шмотья, покачивая кормой обворожительных бёдер, сверкающих переливом материи спортивного костюма, облегающего стан Елены, в мельчайших подробностях повторяя великолепные изгибы этого притягательного тела… Она намеренно шагала именно вот так, будто модель по подиуму, отточено и грациозно, мягко прижимая подошвы белых кроссовок к каменному покрытию пола, и слегка скользя по нему, предавая мановениям ещё более сладостный вид, который очаровывал взгляд и приковывал очи…

Когда девушка скрылась за занавесом, я подозвал продавщицу к себе:

- Извините, можно вас?

Миловидная особа неспешно приблизилась, цокая высоким каблуком по узору холодных плит, дежурно улыбнулась, пытаясь заглянуть в глаза:

- Я вас слушаю.

- Вы проследите, чтобы она довольна была, ладно? Скажите, что я на секунду, хорошо?

- Разумеется.

- Ах да, и ещё, всё что выберет или ей понравиться – пакуйте. Бха! В фильме услышал!

- Я за всем прослежу, не беспокойтесь.

Я выехал из атмосферной обители стеклянного дворца, и направился к арке ювелирного магазина, высматривая вещицу поэффектнее. У витрин, накрытых толстым прозрачным полимером, стояла высокая девушка, в массивных очках, с убранными волосами, приятной наружностью и такой тёплой улыбкой, что она вызывала некое недоверие, напускную доброту, поддельное дружелюбие, за которым таится лишь желание продажи сверкающих безделушек, заваливших матерчатые полки тёмно-зелёного цвета, надёжно укрытые прочными воротами, со врезными замками. Лавка так себе, зачем такие меры предосторожности?! Около девчонки толпились несколько клиентов, вертя в руках нелепые колечки, выполненные из низкопробного золота, и походящие на бижутерию, инкрустированную битым стеклом и осколками каких-то цветных камешков – мне точно не сюда. Улепленные направляющими знаками стены, показывали десятки путей, приводящих к новым очагам спекуляций, но не намекавшие на выход, а только вверяющие дорогу в глубину, в сокровенные уголки торгового мастерства и рассаднику, проповедовавшему язык монет – страсть к деньгам и жажду денег…

Елена Прекрасная.

Шум и бесконечная суета этого крохотного государства, наскучили мне спустя всего несколько минут. Мечущиеся люди, чванные и насытившиеся беззаботным существованием дамы с мелкими собачонками, такие высокомерные, выпячивающие свои накаченные губы и демонстрирующие загар из коробки, длинные ногти, нить юбки на рельефных бёдрах, оковы браслетов, вычурные колечки на изнеженных ручонках – этакие живые куклы, с запрограммированным поведением, точь-в-точь повторяющим свои очертания в каком-либо конкретном случае, будь то нерасторопная продавщица или молоденький официант, вышедший в первый день на работу и выслушивающий пафосную браваду длинноногой цацы на шпильках… Не люблю я эти магазины… Проносящиеся семейные пары, с ошейником рутины на шее, молодые люди, погрязшие в нано-технологических приблудах, девчонки, доверившие подруге составить эскорт, дабы помочь созидать эффектный образ, дети, укутанные в одеяльца, с любопытными глазами впивающиеся в металлический скелет коляски, но такие добрые, светлые, с яркой улыбкой, долетающей до сердца, и побуждающей сотворить в их сторону ответный жест… Хотя, может торговый центр и вполне себе хорошее место…

Окидывая взглядом ползущие по сторонам стены, я всё-таки нашёл интересующую меня вывеску, указывающую направление на второй этаж. Я не стал лезть к эскалатору и смотреть, что из этого выйдет, а покатил коляску к цилиндрической будке, робко объятой витыми узорами, гармонично сочетающимися с голубоватым стеклом подъёмника. Прильнув к кабинке и вспоров расступающуюся толпу городских обывателей, я оказался в лифте, с тремя симпатичными девчонками, как-то странно улыбающимися и скользящими взором по мне, перешёптываясь, явно пытаясь что-то разглядеть. Отрывистый щелчок кнопки и колба поползла вверх, позволяя насладиться великолепным видом гигантского городка, раскинувшего свои владения внутри мегаполиса…

Продавщицы цветов, энергично размахивающие руками, указывая наплывающим клиентам более подходящий веник, или импонирующий им самим, лишь бы получить прибыль, шаркающие ногами охранники, то и дело переговаривающиеся с сослуживцами, миниатюрные фигурки детей, копошащиеся в стеклянном ящике, доверху напичканном цветными шариками, мясные лотки, торговцы журналами, грузчики, волочащие гигантские тележки на грубых полимерных колёсах – муравейник кипел, двор неведомого лорда вибрировал подобно улью с дикими лесными осами, которые способны подарить сон лишь ужалив, отправляя кандидата в мир грёз… У игровой площадки, исполняли стремительную новогоднюю мелодию музыканты, выряженные в сказочных тварей, и развлекающие посетителей, около них жестикулировала внушительная группа людей, венчанная забавными изваяниями детских тел, вскинувших маленькие ручонки и пытающихся хлопать… Всё это было весьма трогательно, мило, как-то по доброму, по человечески, словно по эталону, именно аутентичному лекалу, по коему ранее чертили контуры естественного поведения, применимому к данному явлению – всеобщей увеселительной программе, мирной и спокойной, интересной и притягательной, той самой, которая сейчас пылиться где-то в архивах мироздания, ожидающая своего часа, сверкающая гравировкой скрижаль, имеющая все шансы на присутствие в нынешнем мире, в этот промежуток людского бытия…

Стеклянные челюсти лифта, разомкнули мёртвую хватку и выпустили из своих недр пассажиров, звуковым сигналом оповещая о прибытии. Одна из девушек даже попыталась помочь мне  выкатить коляску, но я осторожно убрал её ладонь и попробовал сгладить возникшую неловкость тёплой улыбкой, от коей она лишь робко дёрнулась, вздымая уголок губ, а затем присоединилась к своим подругам, терпеливо наблюдающим за зрелищем. Девчонки прильнули к металлическим поручням, установленным у обрыва со второго этажа, и полушёпотом продолжили что-то обсуждать, не сводя с меня глаз.

Я протиснулся сквозь толпу в самый центр зала и попробовал приподняться, разглядывая названия магазинчиков на ярких вывесках. Если уж первый этаж здания выглядел потрясающе и безупречно, то второй, показался мне роскошным, таким богатым, грамотно оформленным и даже в чём-то вычурным, так как все стены тут отделаны бело-зелёной мозаикой, причём зелёный цвет являл собой что-то вроде тёмного малахита, имеющего мраморный узор, гармонично вписывающийся в каждую деталь помещения. Небольшой ресторан, пара бутиков, демонстративно выставленный банкомат, наверное, для поднятия настроения, сувенирные лавки, книжные отделы, и целых три ювелирных магазина, на кой чёрт?! Пёстрая надпись над одним из них «Танец Евы», мне сразу же понравилась, и я покатил к ней, локтями врезаясь в толпящихся прохожих, которые намеренно не уступали дорогу водителю с преимуществом, будто призирая правила сего трека…

На вывеске, раскинувшейся на пару метров в стороны, красовалась рыжеволосая девушка с оголённой грудью, прижимающая яблоко к самому сокровенному и виновато опустившая взгляд, будто стесняясь своего точёного силуэта, приятных глазу изгибов и манящего рельефа его выпячивающихся частей… Это и есть та самая Ева, а причём тут танец?!!

Я ворвался в магазинчик, словно сквозняк, вышибающий двери и дёргающий веки старого дома, будь то ставни или резные наличники, свободно шевелящиеся от времени. У витрины сидел совсем молодой парень, аккуратный, ухоженный, в костюме на размер больше, но выглядел весьма серьёзно, уверенно, чего он тут делает?!

Юноша соскочил с места, как-то сконфуженно улыбнулся и кивнул, приветствуя меня:

- З..з..здравствуйте! Я могу вам помочь?

Он испугался что ли, или не ожидал? Я подъехал к нему в упор и заговорил:

- Привет. Да, помочь ты пожалуй сможешь…

- Вам украшение для возлюбленной, или невесты?

- А это не одно и то же?

- Извините, я…

- Слушай, давай к делу…

- Мы рады вам предоставить широкий…

- Нет, парень, сразу к кольцам перейдём. Показывай, давай…

Продавец чуть слюной не подавился, видимо привыкнув к людям с задранным подбородком, в сшитом на заказ костюме и сопровождающим их девицам, по обыкновению носящим какое-нибудь нелепое прозвище, в силу того, что статусные джентльмены, имеют по нескольку этаких прелестниц, и не нуждаются в их именах…

Парень неуверенно подошёл к витрине, трясущимися пальцами отодвинул стекло и достал несколько симпатичных вещиц:

- Вот, вашей избраннице должно прийтись по вкусу… Девятьсот двадцать пятая проба, сапфир в…

- Ты издеваешься что ли? Две тысячи?! Я вроде как кольцо приобретаю, а не самолёт…

- Тогда вот…тут…

- Ясно. Есть профессионал, управляющий, или кто у вас тут?!

- Да, конечно, я позову сейчас…

Он ринулся как ошпаренный, постучал в приоткрытую дверь, врезанную за витриной, и тихим голосом воззвал:

- Виолетта Игоревна, будьте добры…

Парень спрятался в комнатушке, а из потайного кабинета, выпорхнула высоченная брюнетка, в приталенной юбке, светлой рубашонке, на каблуках, со сдержанным макияжем, распущенными волосами и острым взглядом, охотничьим взором, желающим заполучить вожделенный трофей – горсть бобов, из которых за ночь вырастет стебель с золотыми слитками…

Девушка с деловым видом опёрлась на витрину, демонстрируя декольте, без стеснений шагая по мне глазами, а затем, выждав какую-то напускную паузу, заговорила:

- Я вас слушаю.

- Мне надо кольцо, такое чтобы…

- Удивить. Вот прекрасный образец, только что от ювелира, великолепная огранка, девятьсот двадцать пятая проба…

- Слушайте, я не хочу, чтобы девушке показалось, будто бы я её покупаю, ясно?! Мне надо что-нибудь такое, чтобы уверить её в серьёзности своих намерений, ну, чтобы она от кольца в восторге была! Не дешёвку, и не вычурную вещицу, с намёком на, на то, что она мне дорога… Это возможно?!

- Я вас поняла. Вот это, в самый раз. Восемьдесят пятая проба, платиновая филигрань, а вот тут, бриллиант, видите, в глаза не бросается, но взгляд притягивает. Вам это подходит?

- Класс! То, что надо!

Пару минут бумажек, писк счётчика считывания карт и я принялся возвращаться к Елене, которая явно подозрительно отнесётся к моему отсутствию…

Миновав залу и спустившись на лифте, я уже подъезжал к тому магазинчику, где осталась Лена. Девушка стояла рядом с ним, прислоняясь спиной к каменной колонне, удерживающей своды торгового центра. Она скрестила руки на груди, и, когда я приблизился, заговорила:

- Ну и куда ты подевался?!

- Мне…мне…в…в уборной был.

- На втором то этаже?!

- Ну, да.

- Девок снимал?!!

- Лена, ну почему сразу «девок» то?

- А потому, что тебе одной видимо мало!

- Лен, это не смешно.

- Да конечно уж! Где тут смеяться?!

- Ладно, кое-какие дела улаживал…

- Какие ты там тела укладывал?!

- Лена!

- «Лена»!

- Ты прекратишь?!

- А то что, опять за тела примешься? Удивляюсь, бросил девушку и сбежал. Ты даже тут умудрился удрать от меня!

- Не «от тебя», а «для тебя». Вечером Лен. Просто поверить мне можешь?!   

- Да верю я тебе. Покапризничать нельзя что ли?!

- Странная какая-то…

- Зато твоя!

- Вот уж сокровище…

- Рада, что ты это признаёшь.

- Что там дальше?

- А дальше вон тот магазинчик, аксессуары буду выбирать, бельишко там…

- Я с тобой хочу!

- Вечером посмотришь! Не буду же я тут тебе позировать, правда?

- Неправда!

- Узко там, в кабинках, не войдёт коляска.

- Я вообще-то пошутил…

- Противозина!

Лена подобрала сумку, и мы двинулись далее, сворачивая к чёрно-розовой вывеске – обнажённой красотке, вздымающей одну ногу вверх, скользя по ней ладонью. Под инсталляцией, покоились одетые в чарующее женское белье куколки-манекены, будто заманивая, подзывая указательным пальцем, подмигивая, прикусывая губы, хотя, лиц на них и не было… Елена улыбнулась мне, вручила поклажу и закатила коляску в помещение, поставив рядом с вешалкой, обременённой дорогущим шмотьём, каждая грань коего, отдавала желанием, чувственной страстью, вверяя ключи от райских врат, в манящую страну соблазна… Пока девушка разговаривала с продавщицей, я всё более глубоко вникал в суть данных обстоятельств, изучал эту притягательную сторону вопроса – ритуал женского перевоплощения, принятие особо возбуждающей формы, дабы накинуть сеть, приласкать взор, пробудить желание, запалить страсть, вверить эстетическую красоту тела всем органам восприятия, побуждая их впитывать эликсир той самой энергии, что в этот момент курсирует по всем фибрам любимой, пронизывая насквозь мужское сердце, пленяя, заставляя сдаться… Это настолько приятно, смотреть как девушка переодевается, медленно, дразнящее, с хитрой улыбкой на лике, слегка наклонённой головой, распущенными волосами, демонстрируя стан, отдавая взгляду тело, кокетливо, игриво, как это делает Елена, то есть, как наверное сделала бы… Сделала бы?! Естественно…

Девушка сама бросила мне вызов, начала предложенную мной игру, но по своим правилам, прислушиваясь ко мне, но делая по собственному, дерзко, намеренно, выставляя белый флаг, но кидаясь в атаку, идя на переговоры, но лишь затем, чтобы навязать личные условия, а кто против то?!! Она не задёрнула плотную занавеску до конца, позволяя выхватывать взором некоторые части её тела, осознанно, так естественно и необходимо, что даже продавщица засмущалась, глядя как я пялюсь на Елену, разрисовывая свое лицо удовлетворительной улыбкой… Тут было столько восхитительных нарядов, которые несомненно сделали бы любую девушку в сто крат эффектнее и желаннее, не говоря уже о Лене… Даже выстави всех ангелов в строй – богиня всё равно затмит их своим светом, выделяясь, источая самые яркие лучи, кои смогут застлать всех вокруг неё…

Елена плясала в этой кабинке минут тридцать, пытаясь выбрать что-то наиболее великолепное, к слову – ей это наверняка удалось… Её страстная улыбка, покрасневшее лицо девчонки-продавца, щелчок кредитной карты по салазкам считывающего устройства, и красотка была во всеоружии, готовясь сделать финальный выпад, чтобы получить награду, приручить зверя, не повесить его как трофей на стену, а покорить звериную суть и укротить строптивый нрав, принуждая к сладостной службе своей госпоже, стихии, надзирательнице, богине – Елене…

Ах да, у всех вас, жителей Сити, пробудилось выражение, соскользнуло с губ, вырвалось наружу – «сдался девчонке», «стал тряпкой», а может и ещё какое слизанное с уст друг друга клише… Но. Без сомнения, этот город входит в тройку самых огромных людских обиталищ планеты, но вот вопрос «где та самая, которая водрузит в ТВОЮ истерзанную руку выпавший меч, и парой ласковых слов укажет направление и усилит тягу к жизни?». Что, тут же тянет сказать какую-нибудь гадость?! «Любви не бывает», «Это не надолго», «Все одинаковые»… Как вы узнаете, что такое любовь, если в вашей заполненной гневом груди есть лишь ненависть, и нет места для сердечной мышцы?! Как ваш грязный язык поворачивается обсуждать временные нити, если вам в тягость уделить ласкам своей любимой всего лишь пару минут, обнять её, сливаясь в жарком поцелуе?! «Нет времени, дела»?! Или ещё какая-нибудь отговорка?! Чушь собачья!!! Пережёванная сотню раз и выплюнутая на дорогу, где попала в клыки к кому-то другому… Если у вас нет времени на жизнь, а присутствуют только часы на существование, то чаша весов сама решает за вас – что тяжелее?! А что касается идентичности в чувствах, то, что тут вообще обсуждать?! Доступность – порождает спрос, всегда банальна и открывается одним и тем же ключом, ибо имеет один и тот же замок, и всего лишь разный цвет дверей, само собой – комнаты всех притонов одинаковы, так как дешёвый замок не в состоянии скрывать ценности… И что тут главное?! Имею ли я право отвечать…попробовать ответить?! Что там главное, в зачатии отношений с девушкой?! Любовь? Нет. Страсть, желание, красота?! Вряд ли, хоть их оттенки и присутствуют на сей картине… Что там ещё? Может уважение?! Только ли оно?! Ценность… Ценность, ставшая необходимостью, побуждающая уважать, заставляющая верить, зовущая изучать, вверяющая стараться, дающая права на ошибки, дабы получить шанс их исправить и осознать, насколько эта самая ценность велика… Правда? Только ли правда, может правда отчасти, или правда и не только?!! Больше чем, правда – суть?! Мой шанс ответить на этот вопрос – девушка, слывущая рядом, я намерен пытаться, а не скулить и скалить зубы, как это делают жители Сити - дают советы находящемуся в эпицентре, будучи на другом краю света, со словарём в руках, с кружкой чая на столике, а не стоящими по колено в крови, пытаясь изничтожить всех демонов сомнений, которые бесконечным потоком лезут из горящих адских врат… Елена… Тыкать друг друга побольнее лишь затем, чтобы потом приласкать ноющее место, смахнуть кровавые потёки с избитых рук, стремящихся проломить запертую дверь, только для того, чтобы взять в них ключ, который теперь любезно подложен, являясь наградой за упорство, ломать кости уверенности,  чтобы сделать их крепче при следующем шаге, не становиться тем, кем она хочет тебя видеть, а поддаться её порыву, влиянию, позволяя этой энергии наполнить вены и пронизать душу, дабы убедить в доверии и обрести форму, питаясь от тех эмоций, кои она вкладывает в сей шаг, ибо они и есть чистейшая правда, не компромисс, а истина для обоих сторон… Столько тут этих противоречий, и как тут вообще быть?!! Хоть что-то из этого - правда?!! Есть шанс, есть желание, есть – Елена…   

Мы уже миновали огромную залу торгового центра и подъезжали ко входу, когда я расслышал голос девушки над самым своим ухом:

- Макс, Макс?! Ты меня, не слушаешь что ли?!

- Извини, я отвлёкся…

- Ну, а перед кем я тогда… Блин, ладно, проехали!

- Задумался, Лен.

- Угу.

- Лена?

- Что ты опять «Ленкаешь»?!

- Говори, я уже слушаю.

- А я уже сказала.

- Не слышал я.

- Значит, тебе это не надо было.

- Лена, ну…

- Говорю, готова я. Чего с тобой делать будем?

- У меня есть там, дома, что надеть. Хотел тебя вытащить сюда…

- Ах ты!

- Чтобы самой красивой была…

- А так значит некрасивая?!

- Богиня без тиары…

Елена остановила коляску, подошла к ней спереди, позволяя мне ладонью пройтись по рельефным бёдрам, и присела на корточки, взяв меня за руки. Она ничего не сказала, просто смотрела, заглядывала в глаза, улыбалась, дарила своё неиссякаемое тепло, хранящаяся в сердце, источнике, что гоняет кровь и разносит по венам оттенки чувств и переживаний… Мимо проносились разгорячённые приближением праздника городские обыватели, усиливая течение суетливой реки людского потока, проходили весёлые семьи с маленькими детьми, молодые пары, понурые старцы, блаженные девчонки, глядящие на сей дворец с приоткрытым ртом – мир неспешно ехал по треку, придерживаясь идеальных оборотов двигателя, и плавно входя в повороты, позволяя насладиться своим мастерством, навыком организации событий, которые большинство принимает за совпадения, ибо не пытается их объяснить… Я сжимал ладони Елены и просто…жил, дышал, радовался предоставленной возможности пользоваться восприятием, для осязания насыщенных красок всей картины мироздания… Влюблённые, глядя на нас, приближались к своим избранным, стиснув объятия, женатые – наблюдали как-то отстранённо, наверное, бросив попытки скитаться по душам предначертанного или, случайно, встреченного оппонента и искать в бесконечных архивах предметы для изучения, дети, отчего-то улыбались, тыкая маленькими пальчиками в представшее зрелище, прочая городская молодёжь – лениво плелась мимо, перечитывая статусы своих знакомых в социальных сетях, а мы, мы просто наблюдали за очами друг друга и прокладывали новые тропы по лесным массивам взаимопонимания… Чего человеку нужно ещё?! Поддерживать этот костёр, вмешиваться в багровеющие угли и тормошить их, подкидывать поленья, сочащиеся смолой желания и страсти. Готовностью двигаться дальше, с верой в свои силы, и убеждением, которое с охотой продемонстрирует любимая, радостно принимая каждый знак с твоей стороны, одобряя его столь сладостной и горячей улыбкой, что душевные нити обоих, сплетутся в узел, полимерную материю из чувственной эмоциональной составляющей, верности, жажды, пламенеющей решимости и настолько прозрачной взаимности, что никакое оружие смертных, будь то праздные сплетни или ядовитые пары зависти – не сможет даже поцарапать сие сплетение, а будет лишь слизывать острые грани лезвия ненависти, в попытке нанести какой-либо урон…

Прошло какое-то время, прежде чем мы погрузились в общий водоворот и покинули торговый центр. Парковка, автомобиль, несколько минут жарких поцелуев, пробки, автозаправка, опять поцелуи, стремительное течение по артериям мегаполиса, знакомый двор, сказочные узоры на хрупких скелетах маленьких кустов…

Додж запрыгнул на стояночное место и грубо воткнулся в сугроб, погружая свой длинный нос в снежную массу. Елена улыбнулась, заглушила двигатель, освободилась от ремня безопасности, выдернула из-под сиденья рычаг ручного тормоза и уставилась на меня:

- К нам тётя Ева придёт, ты не против?

- Ставишь перед фактом?

- Помогаю тебе сделать меня красивее всех…

- Визажист какой-нибудь?!

- Какие мы термины знаем… Она стилист, отличный кстати. И моя тётя…

- Та самая, из спортзала?

- Угу.

- А вы пакостная особа, Елена Евгеньевна…

- Вот уж кто тут возникает?! Фигурки наши, кто по всей комнате расшвырял?!

- Я извинился.

- Я перед ней тоже извинилась.

- Просто калечить автомобиль…

- Ломать любимый столик своей девушки…

- Теперь до старости будешь про этот столик трезвонить?

- Эй, «трезвонить»!

- Ну, говорить…

- Да Макс, всё возможно…

- Ещё раз извиниться?!

- Вечером… Дома… Приму все твои «извинения»…

- Хм. Ладно. Слушай, а кто такой «стилист»?

- Тот, кто наденет тиару на твою богиню…

Девушка провела ладонью по моей щеке и игриво выскользнула на улицу, задерживаясь в пролёте между салоном и открытым пространством, наклоняясь, словно заправляла шнурки в кроссовки, а на деле – имел место быть акт соблазнения, пробуждения моего желания, которое, кстати, всегда присутствовало при этом восхитительном создании. Она уже в сотый раз вынимала коляску из багажника, благо спорткар вместительный и Елена упорная, сильная, красивая, завораживающая, волнующая и любимая, до чего же приятно бы было взвалить её на руки и стремительно внести по ступеням, шаг за шагом, шаг за шагом…

Лёгкий морозный воздух, лестница подъезда, обшарпанные стены пятиэтажного здания, и уютная берлога, лишённая роскоши, но забитая антиквариатом…

Елена разделась, унесла покупки в комнату и сунула их в мелкую отгороженную нору, бывшую когда-то гардеробом или шкафом, кто там сейчас разберёт. Смешно, так как это местечко, использовалось мною в виде склада, гаража, ящика, бочка для мусора, а иногда, при особо торжественном случае – это помещение, исполняло роль полки для новеньких гоночных колёс, чей аромат до сих пор витает при открытии дверцы… Я водрузил шмотки на вешалку и проехал в след за Леной. Она опять с упоением водила глазами по экспонатам, которые появились тут неизвестно по каким причинам лет пять назад, а может больше? Елена так тщательно изучала рельеф на вазе, или изгибы канделябров, что могло показаться, будто девушка заинтересована, что она в них нашла?! Я ёрзал позади, и заворожено наблюдал за красоткой, стоящей в паре шагов от меня, со скрещенными за спиной руками, сосредоточенным взором, углубляющимся в заветную тайнопись древних артефактов. И хотелось с ней поговорить, но в тоже время, позволить ей насмотреться на… куда она там уставилась?!

Пока я сжимал в руках металлические ободки колёс коляски, девушка повернулась ко мне, упирая ладони в талию, и с усмешкой заговорила:

- Ты чего там опять застыл то?

- Не хочу тебе мешать…

- Макс, вот что ты за человек такой? Тебе обо всём говорить надо?! Куда руку класть, за что придержаться, как долго целовать, на что смотреть, чего снять, как прислониться, насколько страстно, нежно, да?!

- Нет Лен, не надо. Привыкнуть сложно, понимаешь?

- К чему?

- К тебе.

- А что не так то?!

- Всё так Лен, просто слишком быстро и необычно… Раньше что – трасса и машина, дорога и железо, а тут, тут девушка живая…

- Поражаюсь я тебе…  Что ты сказать то хочешь?!

- Вдруг что-то не так сделаю?!

- Промахнёшься что ли?

- Лена!

- Да Лена, Лена. Что ты боишься сделать?!

- Обижу там…или…

- Вот только попробуй обидеть, и увидишь, что будет!

- Ну вот, ты уже начинаешь…

- Да потому что ты говоришь чушь какую-то! Чем ты там меня обидеть можешь?! Разве что вот этой своей робостью… Дак мне это нравится, будто маска, ведь на деле то ты всё делаешь так…уверенно, странно звучит. Мне хорошо с тобой, тебе со мной, какого тебе чёрта ещё надо?!!

- Чтобы ты не орала на меня, когда я пытаюсь говорить…

- Укушу тебя сейчас!

- Мда.

- Всё ты правильно делаешь, не сломалась же! Всё, замолчи, ко мне иди…

Елена проплыла мимо меня, растрёпывая волосы, высвобождая их от броши, и присела на диван, вскинув одну ногу на другую и изящно покачивая самым носочком – великолепно. Я покинул сиденье коляски и рухнул рядом, отвечая на разгорячённый взгляд девушки, которая вновь наматывала свои потрясающие бардовые локоны на кончик указательного пальца, уже прикасаясь к краям приоткрытых губ, со смазанной помадой, с таинственным оттенком, таким живым и естественным… Действительно, какого же ещё надо?!! Лена медленно, осторожно, будто подкрадываясь, подобно припавшему к земле льву, влезла мне на колени, обхватывая шею и, кокетливо постреливая глазами, сделала какое-то загадочное лицо, может, что-то задумала:

- У меня тут есть кое-что… Остальное вечером…

Она скользнула пальцем по вороту топа, стремясь настигнуть изгиба трассы, мягко заходя в поворот, скидывая обороты двигателя, затем, выжимая мощь из гоночного агрегата, ринулась вверх по лямке, оттягивая её, являя тоненькую нить яркой одёжи, удерживающей прекрасные груди красотки... Так чарующе, завораживая, словно готовилась к этому дерзкому выпаду обольщения весь день, искусно, потрясающе, волнующе и возбуждающе…

Женщинам так просто заставить мужчину волноваться, ведь для этого, им стоит лишь начать скидывать с себя опостылевшее взору одеяние, будь то нелепая мешковатая рубашка, или соблазнительный гипюр нижнего белья. Аккуратно, деловито, принуждая сердце замереть в предвкушении, будто проводя некий ритуал, стоя в самом центре Стоунхенджа, в окружении загипнотизированных приверженцев Кельтского ордена, ожидающих от своего лидера чудесного призыва какой-либо силы природы, неконтролируемой стихии, которую избранный вождь подчинит, заставит повиноваться, впечатляя прислужников грациозностью жестов и, тем самым, побуждая их величать себя божеством… Всем мужчинам таких девушек, которые будут чувствовать себя с ними – женщиной… Будь у всех та самая пара, и этот пропащий Сити – стал бы наиболее ярким оплотом добродетелей, центром, эталоном всего того, что называется – мир…

А что там, у жителей Сити насчёт пар?! Солипсизм и сплошное скептическое отношение, ведь теории, кои могут быть правдой, они, отчего-то, даже не пытаются воссоздать… Но сам вопрос стоит того. Мироздание, или нить бытия – это, скорее всего, и есть женщина, способная созидать его, мужчину – мир. В то время как сам мир, может дать ей необходимые ресурсы, с помощью которых она и сотворит самою структуру, возложенную в понятие мир. Они и есть та самая первая пара, демонстрирующая людям симбиоз меж двумя частями – одна, продолжение другого, ровно, как и наоборот… Доказательств?! Будучи гонщиком, ставить в пример автомобили?! Нет. Руки, ибо данная часть тела и повелевает спортивной тачкой, летящей по матовой глади трека. Держа перед собой ладони – ничего необычного не происходит, верно? Но. Если приложить кончики пальцев друг к другу и прижать их лёгким усилием, что ощущается?! Контакт, пульсация, то, чего нет без соприкосновения, слияния. Все пальцы – есть пары, все абсолютно разные, но каждый, с противоположенной стороны – отражение, и лишь при их соединении, они идеально ложатся на оппонента, на своё место, в предназначенный разъём… Так и с людьми, все они, будто пальцы на одной руке – разные по размеру, но схожие по сути и находящиеся на той же стороне, и каждому – предназначена пара, ожидающая его на противоположенной грани… Правда?! Возможно…

Спортивный топ слетел с изящной фигуры красотки и оказался на полу, обнимая мою рубашку с оторванными пуговицами, яростно выдранными возбуждённой женщиной… И как это произошло?! Затем, игриво покачивая бёдрами, выплясывая у меня перед носом, грациозно и как всегда прекрасно, так медленно и интригующе, Елена стянула с себя и штаны, с точностью стелящиеся по каждому изгибу её ног от талии до самых лодыжек… Тёмная вуаль чулок, ползущая чуть ли не до самого эпицентра женской сути, обхваченная цепкими лямками подвесок, держащихся на атласной ленте пояса… Кружева эффектного белья, скрывающего самые соблазнительные части этого безупречного тела… Девушка не собиралась ничего говорить, и вжатая в пол педаль, тянущая дроссельную заслонку, требовала одного – взять в руки руль и вести необузданный спорткар по велюру трассы, по граням экстаза, пылающей глади страсти, упиваясь нежнейшей лаской самой великолепной девы, которая питает лёгкие, и массирует сердце, позволяет жить и дышать полной грудью – Елена…

Нам бы веселья да вина.

Вечерние сумерки робко окутывали вибрирующие улицы мегаполиса, мягко заключая в объятия, не завуалированные светом фонарей уголки, переулки, пролёты меж домами, где ютились бездомные типы, законные хозяева палаточных городков, старательно вылизанных к приходу самого громкого праздника страны. На стене переливался тысячами оттенков жидкокристаллический экран, аккуратно вырисовывая насыщенную картинку – спортивный канал, включенный девушкой, который она даже не смотрела… У дивана пылал яркий торшер, накрытый плотным абажуром, разрывая накатывающие волны тьмы, дерзко приползающей из-за освобождённого от занавесок окошка, изрезанного тончайшими зимними узорами, нанесёнными мастерским татуировщиком. Старинные часы, пригвождённые к древесным панелям стены, скрипели тяжёлым маятником, двигая рифлёные стрелки по потускневшему от времени циферблату, заполоняя комнату спокойным звуком, перемешивающимся с негромкими воплями стадионных посетителей, кричащих в огромные динамики телевизионного ящика. Я лежал на мягких узких подушках заправленного дивана, подложив левую руку под голову, а правую, на оголённое плечо красотки, которая распростёрлась у меня на груди, пальцами скользя по торсу и посмеиваясь, в наивных попытках пощекотать…

Мерное дыхание Елены, её тёплый взгляд, нежнейшая атласная гладь матовой кожи, скат спины, срывающийся вниз, а затем, круто взбирающийся на рельефные округлости бёдер, плавные линии шеи, переходящие в сверкающий бархат плеч, бордово-красные нити восхитительных ароматных волос, разливающихся по лику и водопадом стремящийся на плечи, самыми кончиками, соблазнительно лаская страстные очертания чарующих грудей… Девушка потянулась к моей левой руке и посмотрела на часы, даже не пытаясь разглядеть настенные счётчики времени:

- Максим, а ты действительно хочешь? Ну, то есть, я ведь не тороплю, и не прошу доказывать…

- Хочу Лена. Мы можем вообще просто дать друг другу обещание, и не лезть к бумажкам… Как хочешь…

- Всё-таки жениться на мне не хочешь?!

- Хочу, говорю же. Если ты хочешь, то можем всё сделать официально. Мне лично, достаточно чтобы ты рядом была, а я буду рядом с тобой, и кто бы, что там не ляпнул…

- Поняла тебя.

- Лен, я же сказал, если тебе нужен какой-то там иероглиф – то, пожалуйста.

- Тебе не кажется, что это чересчур против всех правил?

- Мы с тобой не на треке, чтобы по правилам ездить.

- И тем не менее!

- Нет, не кажется.

- Трудно что ли?!

- Ты чего хочешь то?!

- Правду я хочу!

- Я буду с тобой, на коляске или на ногах – не важно. Мне ты нужна, а не правила, ясно тебе?!

- Ясно! И не ори!!!

- Люблю я тебя. Слышишь, Лен?

- Да что ты всё юлишь то?! Прямо мне скажи!

- Люблю тебя, и ты мне нужна, а ты просишь доказать это, хотя пару минут назад сказала, что «доказательств не просишь»…

- Я не… Эй, не надо меня упрекать, ладно?

- Ты прямоты просила… Определись Лен, и будь последовательна.

- Да определилась я!!!

- Не царапай так, больно ведь!

- Неженка блин! Ладно, ты ведь пообещал, да?

- Да. Я с тобой, и буду с тобой, но если тебе надо…

- А как же…

- Что?

- Ну, там свадьба, друзья, сам вот этот…это мероприятие… Как это всё?

- Алтарь, фота, платье, возлияние, куча незнакомых людей… Хорошо, сделаем, как захочешь…

- Ради меня?

- Для тебя. Ты, смотрю, хочешь этого, я тоже не против. Закатим что-нибудь…необычное. Да?

- По-настоящему?

- Нет, блин, по-игрушечному… Как вот тебе отказать?

- Ты мне тут пошути ещё!

- Я серьёзно говорю. Сделаем по-настоящему. Только, знаешь, я хочу на ногах это сделать…

- Ты ещё условия ставить будешь?

- Просьба…

- Да я же шучу, Макс, ну чего ты…

- Затащить тебя домой и на кровать кинуть!

- Перенести через порог любимую девушку, и нежно прильнуть с ней на постель…

- Всё-таки, ты самая прекрасная, люблю…

- Люблю.

Елена медленно поползла губами по моей шее, осторожно, легчайшими прикосновения взбираясь выше, пока наши уста не слились, образовывая горячий танец двух огней, пляшущих на алых поленьях, крепко сцепляя руки и пробуя на вкус этот коктейль из эмоций и чувственной страсти, смешанный нежными руками мироздания, дабы усладить переплетённые в единое целое души, многогранные души двух влюблённых…

Я попытался её обнять, но девушка так сильно сжала мне запястья и прислонила их к подлокотнику дивана, что мне показалось, будто она злиться - такие яростные и горячие были жесты с её стороны… великолепно. Тут, как по приказу, Елена оторвала свои сладчайшие губы от моих, и уставилась на часы:

- Макс, это как называется?

- Доминирование…

- Да блин! Я не о том…вот, вот как скажешь… Я про часы. Семь уже?

- Половина восьмого, хотя, наверное, почти восемь, там батарейка поменянная, а часы не переведены…

- Блин! Поднимайся! Тётя Ева сейчас придёт!

- Лен, спокойнее, успеем…

- Ну да, тебе то только причесаться!

- И одеться. Знаешь, как странно надевать джинсы, когда ног нет?!

- Я помогу тогда! Живо вставай!

- Блин, Лен, а шмотки просто в шкафу валяются, это ничего страшного?

- Издеваешься?!

- Ты к самому началу приёма хочешь?!

- Естественно! Мы ведь воспитанные люди!

- Я ледяную скульптуру в прошлом году расколотил, о край ковра запнулся…

- Я вот ни чуточку не удивлена! Ты и мои статуэтки летать научил! Неприязнь к ним что ли?

- Там такая классная девчонка на сцене была…бежал посмотреть…

- Ты почему такой бессовестный?! Ты ведь это мне сейчас говоришь! Бесстыжий!

- Ну вот, извините Елена…

- У тебя утюг то хоть есть?

- Там же…

- Ты всё в шкаф складываешь?! И меня туда же запихнёшь?!

- Нет конечно! Там кладовочка есть…

- Укушу сейчас!!! Давай собираться…

Елена соскочила с меня, защёлкивая прищепку от шёлковой полоски пояса, состыковывая её с широкой тёмной лентой женской экипировки для соблазна, и подняла с пола кружевной тайничок, который должен был скрывать очаровательную грудь этой необыкновенной девушки.

Я неуклюже ввалился в коляску, чуть не рухнув на паркетное покрытие, подъехал к шкафу и открыл одну из створок, высматривая подходящую рубашонку. Одна белая, несколько красных в клетку и нелепые тряпки без рукавов – прямо радуга цветовых оттенков… Гараж и трек, и зачем вообще это шмотьё?! Елена подкралась сзади и, пальцами обеих рук, ткнула мне в спину, забавно взвизгнув и смеясь, выхватывая взглядом выражение моего лица, прищуриваясь, оценивая произведённый эффект:

- Не страшно?

- Зачем ты это сделала?!

- Чтобы ты не залипал в открытый шкаф. Так смотрел, ух, будто сокровище там искал.

- Давай, одевайся.

- Тебе же нравится! Или мне это снять?!

- Прикройся… Иначе смотри, сама виновата…

- У нас есть пару минут…

Девушка щёлкнула застёжкой на кружевной лямке недавно надетой тряпицы, которая обречённо спикировала на пол, и оголила грудь красотки, до сих пор стоящую у меня перед глазами… Я нелепо улыбнулся и подался вперёд, но цепкая скелетная ладонь, материализовавшаяся на ручках коляски, пресекла эту попытку – металлический грохот звонка повествовал о чьём-то визите.

Елена скривилась в улыбке и прильнула к шкафу, вынимая рубашку и облачаясь в неё, жестом показав мне на бардак в комнате. Одежда вокруг дивана, вряд ли могла сказать что-то вразумительное о своём хаотичном расположении, а уж топ на люстре… как он туда попал то?! Пока девушка вышагивала к двери, я сгрёб в кучу вещи, и запихнул их в шкаф, надевая какое-то рубище, влезая в джинсы.  На сборы под нахлынувшим адреналином, хватило и полуминуты, странно, но одеваться с такой скоростью, хм, лучший круг на треке казался медленнее, великолепно…

В комнату вошла женщина лет так тридцати, хороша собой, до чего же хороша... Утончённая, рыжеватые волосы, длинные с одной стороны и убранные набок, статная, подтянутая – явно торчит в спортзале, симпатичная, хотя, даже красивая, но не похожая, ни на Елену, ни на её мать… Юбка чуть ниже колен, джинсовая рубашка с короткими рукавами, пирсинг на левом ухе, массивные браслеты, несколько золотых колец, яркая помада, тени, татуировка на предплечии… У Лены все родственники такие?! Она замерла в пролёте, и как-то неуверенно, робко, заговорила:

- А…а…Здравствуйте…

- Приветствую. А вы…простите?

- Вы?! Какие наши годы!

- Действительно. Ева значит?

- Так точно молодой человек, а вы верно и есть Ленкин талисман?!

- Это вы…то есть, ты… о чём?

- Женька сказала. «Очень милый молодой человек, прямо-таки талисман для нашей Ленки».

- Ладно, сочту за комплимент.

- Стало быть, тут и живёшь?

- Ну да.

- Вам тут не тесно?

- Лена не жаловалась.

- Ты уж береги её, слышишь?

- Само собой…

- Она немного нервная, вспыльчивая, но очень добрая, тем более когда прониклась к тебе… Послушай-ка меня. Лена сильно переживает, если случайно обидит, ей трудно извиняться, так что ты, пожалуйста, прояви терпение, если ну…

- Если вдруг обидит?!

- Нету здесь ничего смешного Максим!

- Да я и не смеюсь. Зачем вы мне всё это говорите?!

- Да затем, чтобы сложилось у вас всё! Лена, она ведь сейчас вновь стала той девчонкой, какой была до…до того как отец её погиб, а перед ним, парень этот…

- «Этот»? Она говорила про парня, но…

- Она была не очень красивой девочкой, полноватая, низенького роста, очки носила. Встретила этого… она вам рассказывала?!

- Э….

Из кухни вышла Елена, наверное, услышав наш диалог. Её лицо походило на пламенеющий лик архангела, спустившегося в преисподнюю, дабы порубить всех прислужников тёмного лорда. Девушка метнулась мимо Евы и встала ко мне за спину, ухватившись за ручки коляски:

- Макс, ты не слушай её, она балаболка!

- Лена, ну ты опять?

- Я вас не за этим позвала! Мы сами разберёмся!

- Да как скажешь, каприза маленькая.

- Сама ты каприза! Лезешь везде! Зачем маму в спортзал потянула?!

- Чтобы пошевелилась уже, а то бегает там по магазинам, дрянь всякую покупает, трубку не берёт, с сестрой не хочет пообщаться!

- У неё колено, из-за тебя, между прочим!

- Я её не приковывала к своему мотоциклу и не заставляла на нём кататься!

- Подначивала, на «слабо» брала!

- Всё Лена, иди нафиг.

- Сама туда иди, и не смей пока к ней лезть!

- Заноза ты Лена! А если полезу, то что, опять мне в машину что-нибудь нальёшь?

- И налью!

- Мало я тебя в спортзале гоняла, надо было больше!!!

Я слушал перепалку с отвисшей челюстью. Мало того, что обе девушки говорили как сверстницы, дак ещё замахивались друг на друга и уже наверняка знали самые уязвимые места в панцире оппонента. Всё это походило на шутливую сценку, но кто там девушек разберёт?! Я вмешался:

- Эй, ну может уже хватит?

- А ты Макс, какого чёрта уши растопырил и слушал это словоблудие?!

- Может потому что это было о тебе?!

- А ещё у неё медвежонок есть, она его на втором этаже прячет, в Парадайзе!

- Замолчи!

- Эй, обе утихли!

- Вы же хозяин, и мужчина, а Лена у нас послушная девочка. Да, Лен?!

- Достала, стерва!

- И я тебя люблю!

- Обе!!!

Елена осеклась, пытаясь выпалить какую-то очередную гадость. Она опустила взгляд и покатила коляску в кухню, бедром, грубо, толкая Еву, получая смачный хлопок прямо по… а как звучит…

Мы подъехали к столу, Лена подала только что заваренный зелёный чай, уселась мне на колени, даже не пробуя беспокоить несколько стульев, которые беззвучно стояли под крышкой стола, покорно ожидая времени, когда их услуги будут необходимы. Девушка приобняла меня за шею и выкрикнула в комнату:

- Я сейчас!

Я засунул руку под рубашку красотки, поднимая ладонь на самый верх, в попытке нащупать какой-нибудь великолепный артефакт, но Елена дёрнулась, хмыкнула, и настойчиво пресекла сию попытку:

- Ну, Макс, мы ведь не одни!

- Я у себя дома, со своей женщиной, так что пускай неудобно будет посетителям…

- Цыц говорю! До вечера потерпи!

- Зачем ты так?!

- Потому что Ева не будет смущаться, ещё и посмотреть подойдёт!

- Какие вы все клёвые…

- Ну ладно. Я пойду, оденусь, а ты тут хозяйничай, журнальчик глянь… Не подсматривай, ясно?!

- Как можно препятствовать богине?

- Я серьёзно!

- Да понял я! Жду…

Елена растворилась в пролёте, захлопывая за собой комнатную дверь. И как тут подсмотреть? Я подкатился к окну, изучая вечерний город, затем покрутил колесо у радиоприёмника, перехватывая современную энергичную мелодию, которая, наверное, появилась совсем недавно, после, глянул на часы – время так долго тянется…

Прождав около получаса, я лёг на свою руку, простирая её по столу, и задремал, проваливаясь под тонкий лёд сновидений…

Меня разбудил громкий бархат голоса Елены, несущийся из комнаты. Я уставился в циферблат, шевелящий металлическим язычком – десять вечера. Красотка не унималась, звала вновь и вновь, стачивая грани терпения и переходя на требовательный тон… Странно, но мне дико нравится, когда Лена злится, она становиться такой горячей, затрагивает сердце, сотрясает колонны восприятия, бьёт вазу сдержанности, выпуская эссенцию естества, глубинной сути нутра, самой души…

Я проследовал в прихожую, в коей уже не оставалось следов посещения неоднозначной особы, производящей двоякое впечатление, проехал дверь комнаты и оказался в обители, где в свете люстры, явилась богиня, крутясь перед зеркалом, защёлкивая колье на нежнейшей глади своей притягательной шеи. На девушке было тёмно-синие платье в пол, расклешённое чуть ли не до пояса с правой стороны, сверкающее плотной тканью, с глубоким декольте, слегка обрамляя плечи. Золотые серьги, состоящие из трёх маленьких треугольников, инкрустированные изумрудами, тиара, удерживающая собранные волосы, которые ниспадали лианами по скулам Елены, придавая таинственности, и венчая инсталляцию красоты. Я замер перед ней, не в состоянии удержать уползающую вниз челюсть. Девушка скользнула ко мне, вынимая из под платья свою правую ножку и ставя её на сидение, меж моих, демонстрируя обувь на шпильке и непроницаемую чёрную вуаль, стелящуюся по всем изгибам ноги от самого носочка до… платье мешает… Елена игриво улыбнулась, кончиками пальцев скользя от ступни до бедра, а затем, прикусывая левый край губы, заговорила:

- Нравится?

- Потрясно…

- Специально для тебя… Чего окаменел то?!

И действительно, это же кем надо быть, чтобы не прильнуть губами к колену своей женщины, тем более, когда она подначивает, возбуждает, навязывает правила, приказывает, манит…чудесно…

Я обоими ладонями обхватил колено Елены, припадая устами к нему, пытаясь почувствовать велюр кожи сквозь сверкающую материю…

Лена прищуривалась, склоняя голову в разные стороны, оценивая, наслаждаясь палитрой созданного эффекта, улыбаясь, осознавая, что её тело, столь же прекрасно, как и душа, чей дуэт многогранен, обольстителен, необходим и желаем до неистовства, вожделен и сладок…

Девушкам весьма просто соблазнять, стоит лишь разомкнуть губы и поманить пальцем, но при наличии такого божества как Елена, что они могут?! Биться в конвульсиях вымаливая толику взгляда?! Или оголить своё тело в попытке привлечь?! Тщетно. Бха! Да это колено, имеет ценность миллионов ног, грудь – приковывает взгляд крепче, чем самый горячий танец на шесте, прикус губы и мановение глаз – могут заставить проломить стену, и плевать на прочность полимеров, из которых она состоит… Вот этот вечер, и целая жизнь за ним…

Елена прервала меня, когда я полез выше по её ноге, но с улыбкой, словно желая продолжения:

- Ну, Макс, поехали уже.

- Ты великолепна.

- Спасибо, я это и хотела услышать. Всё нравится?

- О да!

- Давай, одевайся и в путь, итак опоздали.

- В шпильках не смей за руль лезть!

- Ой, голос прорезался!

- Лена, я серьёзно!

- Я с пятнадцати лет за рулём, а учил меня отец, лучший гонщик, которого я знала!

- Ты это к чему?

- К тому, что без твоих советов разберусь.

- Спасибо.

- Максим, ну шучу я, чё ты?

- Дерзкая ты, до неприличия…

- Ну, накажи меня…

- Лен, я ведь сейчас плюну на приём и тобой займусь.

- Я тебе, блин, плюну! Я эти шмотки битый час подбирала, чтобы потом тебя разутешить, так что придётся, иначе фиг тебе!

- Умеешь убеждать…

- Это всё импровизация. Давай, хорошь языком своим болтать! Я всё погладила, так что покажи, как ты там выглядеть будешь, мне вот что-то стало интересно…

Я надел костюм, сшитый на заказ ещё несколько лет назад, снежно-белую рубашку, туфли, которые видимо, привела в порядок Елена, собственно как и всё остальное, валявшиеся где-то на дне шкафа...

В зеркале показался вполне себе взрослый человек, аккуратный, представительный, и ведь это я, что эта девушка со мной сделала?! Лена обняла меня, прислоняясь щекой:

- А тебе чертовски идёт! И галстук прям в тему… А главное то, ты ведь только мой…

Она уже с закрытыми глазами нащупала мои губы и поцеловала так страстно, горячо, что я её даже не узнал, разве что нежность и опьяняющий нектар уст…

Спустя несколько минут, наш Додж визжал покрышками по пустынным улицам Сити. Взору предстали почти безлюдные вены мегаполиса, лишь редкие кучки жителей попадались взгляду на открытых площадках, украшенных новогодними гирляндами и огромными лесными красавицами, беспощадно выдранными из привычного окружения своих великолепных спутниц… Навстречу неслись одиночные фигурки автомобилей, бьющие ослепительным светом прямо в глаза, стройные ряды фонарей, мерцающих фиолетовым оком, вереницы многоэтажных домов, с запалёнными кубиками окон, увитые снежным шарфом деревья, неоновые вывески, билборды, скитальцы в штучных экземплярах – город впал в празднество, в реку возлияния, в яростные утехи современного бытия…

Мы неслись в царство светских бесед, в компанию высшего света, культурного времяпровождения, чтобы окунуться в океан разговоров, высокоморальных тем, речи интеллигенции, в водоворот танцев, свет софитов, красоту залов, переливы живой музыки, в купель радости и наслаждений, в желанное место для двух страждущих душ, дабы произвести фурор нашей парой и ловить на себе изучающие взгляды, полные уважения и восторга…



    • Рейтинг 3.64/5
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5

    Рейтинг: 3.6/5 (всего 107 голосов)


  • +16
  • avatar
  • 2

16 комментариев

avatar
когда продолжение!???????????
  • Dex
  • 0
avatar
Жду продолжение...!
  • Dex
  • 0
avatar
В скором времени
avatar
пять с плюсом! тоже жду проду!
avatar
специально зарегистрировалась сказать что, понравилось как написано, стиль, язык, прочитала легко с за ворожением.
  • Kira
  • 0
avatar
KleVer, а когда продолжение будет опубликовано!
  • Kira
  • 0
avatar
Скоро, очень
avatar
Согласна с предыдущими комментариями, интересно читать, легко, хорошо написано, вообщем слежу за историей! но лично мне хочется побольше приключений, ну там, испытаний для героев, драмы, скелетов в шкафах. Надеюсь что, все впереди? :) оценка 5!
avatar
Лучник, вы прямо в зеркало глядите! Да, там кое-что есть, в плане драм и испытаний. Чуть-чуть терпения...
avatar
KleVer, Когда же продолжение?...
avatar
Океан, на днях
avatar
Не знаю каким образом это вам может нравится, но продолжу. Скоро финал.
avatar
Мне нравится , жду окончания ;)!
avatar
хорошо, интересно, красочно, сочно! давай еще!
avatar
Очень скоро. Хотел сделать пятнадцать глав, в итоге - получается больше.... Ну раз нравится, рад стараться)